Войсковая разведка Красной Армии и вермахта
- -
- 100%
- +
Автор снимка Н. Боде
Норма № 1 суточного довольствия красноармейцев и начсостава боевых частей действующей армии, начиная с 20 сентября 1941 г.
Норма № 9 суточного довольствия по курсантскому пайку, действующая с 20 сентября 1941 г.
«Учитывая ряд ходатайств военных советов фронтов и просьбу начальника Разведывательного управлении Генерального штаба Красной Армии генерал-лейтенанта Кузнецова Ф.Ф., во изменение приказа НКО №0072 от 19 апреля с. г. приказываю:
Подразделения войсковой разведки на фронте довольствовать не по норме № 9, как указано в приказе, а по норме № 1, с выдачей дополнительно к норме № 1:
сахара 15 граммов
сала-шпиг 25 граммов
хлеба 100 граммов
водки 100 граммов
Водку выдавать только в дни выполнения боевых заданий»[14].
Кстати, о водке. Ее выдача разведчикам перед заданием порой давала отрицательный эффект. Так, 20 марта 1944 г. разведпартия (далее – РП. – Прим. автора.) 277 сд проводила ночной поиск для взятия контрольного пленного. Проделав проход в проволочном заграждении, она проникла в немецкую траншею, сделав там засаду. Когда показался вражеский патруль, разведчик Никулин повел себя неосторожно, чем привлек к себе внимание немцев. Патруль дал в его сторону автоматную очередь и бросил три гранаты. Никулин был тяжело ранен, но товарищи сумели вынести его в свое расположение под вражеским огнем. Оказалось, что инцидент произошел, потому что Никулин был пьян:
«Задача была не выполнена, благодаря неосторожности кр-ца Никулина, который идя на задание, выпил водку, полученную у своих товарищей, что привело к неосторожному поведению и преждевременному обнаружению пр-ком» [15].
Из этого следует, что далеко не все разведчики употребляли положенную им водку, выходя на задание. Увы, как водится, этим могли воспользоваться любители выпить вроде упомянутого бойца.
Сухой паек разведчика
В зависимости от условий, характера выполнения задач и физических нагрузок нормальная калорийность суточного потребления пищи в разведке может составлять: летом до 4000 ккал, а зимой – до 5000 ккал. Для соблюдения этих условий питания разведподразделения получали сухой паек, содержавший набор продуктов, удовлетворявший суточную потребность организма в таких условиях. Кроме питательности, эти продукты должны были быть не скоропортящимися и иметь как можно меньший вес и объем, чтобы дать возможность разведчику взять с собой больше боеприпасов и не затруднять его маскировку и подвижность.
В своей брошюре полковник Сурин рекомендовал разведчикам обращать также внимание на следующие нюансы их питания при выполнении задания:
«Все продукты, как правило, должны быть подобраны с таким расчетом, чтобы их можно было употреблять в пищу без варки (сливочное масло, шпиг, сахар, шоколад, сухая колбаса, концентраты, печенье, белые сухари)»[16].
Как показала практика войны, с учетом общего груза вооружения и снаряжения разведчик мог взять с собой продовольствия не более чем на 5-6 суток. Учитывая этот факт, Сурин рекомендовал бойцам разведподразделений особенно хорошо питаться перед выходом в разведку, чтобы будущее возможное недоедание не отразилось на состоянии их организмов.
Отметим также еще один любопытный факт из жизни разведки. В годы войны ее деятельность стала предметом внимания ученых, дававших разведчикам интересные советы сточки зрения науки. В частности, советский профессор К. X. Кекчеев, как специалист в области физиологии и психофизиологии, рекомендовал бойцам перед ночными поисками хорошо отдыхать и обязательно справлять свои естественные надобности по следующей причине:
«Отмечено рядом авторов (акад. П.П. Лазаревым, А.Я. Голдфельд, М.И. Сизовым и нами), что трудная мышечная работа несколько снижает чувствительность ночного зрения. Поэтому представление отдыха или возможности уснуть перед выходом в дозор или разведку, если, конечно, обстоятельства это позволяют, даст возможность чувствительности глаза вновь достигнуть нормы.
Следует также обратить внимание на необходимость опорожнения кишечника и мочевого пузыря перед выходом в ночную разведку или перед ночным полетом, так как эксперименты в лабораториях показывают, что растяжение полостных органов влечет за собой ухудшение ночного зрения»[17].
Одновременно с этим Кекчеев рекомендовал иметь в пайке разведчика таблетки со «слабыми вкусовыми (кисло-сладкими) раздражителями», которые при их употреблении влекут к значительному повышению чувствительности ночного зрения. Также ученый считал необходимым включение в пищевой рацион разведчиков продуктов, содержащих в достаточном количестве витамин А, полезный для зрения, в частности, сливочное масло. И, как указано в брошюре Сурина, оно входило в паек разведпартий и отрядов, действовавших во вражеском тылу.
Выводы
В завершение отметим, что документы и литература, касающиеся деятельности войсковой разведки Красной Армии, говорят о ее эволюции в годы войны. Это можно понять по разнице отношения к подготовке разведчиков в плане их снаряжения, вооружения и питания. Суровое военное время требовало поменять отношение к разведке, сделав его более серьезным, чем это было до войны и в первые военные годы. Изменения не замедлили сказаться на качестве работы разведподразделений, что повысило боеспособность Красной Армии.
Конный разведчик Петр Кириллович Кирейчиков на Карельском перешейке.
Советско-финская война. 30 ноября 1939 г. Автор снимка М. Редькин
Сбор и обобщение боевого опыта позволили создать рекомендации и наставления, оказавшиеся полезными войсковым разведчикам. Появление таких документов и учебных пособий регламентировало выбор необходимого снаряжения, оружия и обмундирования как в общем плане, так и для действий на конкретной местности или при выполнении конкретной задачи. Кроме того, собранный в них опыт стал весьма ценной базой знаний для подготовки подразделений войсковой разведки советских вооруженных сил после войны.
По просьбе фотокорреспондента Натальи Боде разведчик демонстрирует навыки по маскировке среди полевых ромашек. Оригинальное название фото «В разведке»
Отдельно отметим эволюцию в вопросах питания разведчиков как в обычной обстановке, так и во время их выходов на задания во вражеский тыл. Если в начале войны бойцы разведподразделений воспринимались как обычные солдаты, то по прошествии времени командование Красной Армии изменило к ним отношение. Ведь, как писал в 1944 г. один из офицеров советской войсковой разведки, «никому на войне не приходится больше разведчика преодолевать трудности и лишения, он всегда подвергается риску и опасности»[18].
Глава 2
«Я бы с ним в разведку пошел»
Войсковая разведка является важным инструментом для планирования и ведения боевых действий. Ее главная задача – добывание достоверной информации о противнике и ее изучение. Поэтому на исполнителей, в частности, бойцов разведподразделений, ложится большая ответственность за сбор сведений. Требования к этим бойцам предъявляются высокие: разведке нужны лучшие
люди, из которых специальная подготовка сделает толковых и грамотных профессионалов. Увы, но вышесказанное плохо соотносится с разведчиками Красной Армии начала войны. В это время вопрос кадров для войсковой разведки стоял остро, а качественная эволюция личного состава проходила трудно. За опыт и знания, в том числе о критериях отбора солдат и офицеров, разведподразделениям пришлось заплатить немалой кровью. Неудивительно, что слова «я бы с ним в разведку пошел» были для разведчиков Красной Армии не пустым звуком.
«Случайные люди» и «трусливые шкуры»
В декабре 1940 г., накануне войны, высший руководящий состав Красной Армии провел совещание, на котором обсуждались различные вопросы управления войсками во время боевых действий и подготовки войск к ним. Тогда многие советские военачальники отметили в своих выступлениях бедственное положение разведки. К примеру, командующий войсками Дальневосточного фронта Г. Штерн заявил:
«Очень слаба разведка – пехотная, артиллерийская, танковая, химическая и все виды разведок»[19].
Увы, к началу войны в Красной Армии сложилась парадоксальная ситуация: войсковая разведка существовала, но качество ее работы было низким. Одной из причин сложившегося положения стало отсутствие документов, регламентировавших действия разведки, – уставы и наставления включали в себя лишь общие положения, не содержавшие конкретики. Это не замедлило сказаться как на подготовке разведчиков, бывшей весьма условной, так и вообще на понимании их роли военачальниками различных рангов.
Генерал-полковник Григорий Штерн. Репрессирован и расстрелян 28 октября 1941 г. Посмертно реабилитирован
Другой причиной были кадры. На момент войны стрелковой дивизии полагалось иметь разведывательный батальон, в штат которого входили 273 человека, 16 танков, 10 бронемашин, 7 мотоциклов. В штат стрелковых полков входили пеший и конный разведвзводы – 32 и 53 человека. Но гладко это выглядело только на бумаге, так как в реальности разведподразделения частей и соединений были недоукомплектованы личным составом, а имевшийся не всегда был качественным. В результате уже летом 1941 г. в Красной Армии отказались от разведбатов, заменив их разведротами.
Первые месяцы войны показали, что войсковая разведка работает неэффективно. Многие командиры использовали разведчиков не по назначению, привлекая их к участию в боях как пехоту. В результате малочисленный состав разведподразделений таял на глазах и уже не мог выполнять возлагаемые на него требования. Из-за этого к ведению разведки стали привлекаться стрелковые подразделения, и ее качество снизилось.
Безусловно, такая ситуация не устраивала командование и штабы, не получавшие нужных сведений о противнике. Попытки ее исправить предпринимались уже спустя месяц с начала боевых действий. Характерным примером служит приказ штаба 27 армии (далее – А. – Прим. автора.), потребовавшего в конце июля 1941 г. от своих соединений навести порядок в разведке:
«1. За последнее время продолжают практику посылки в разведку случайных людей. Эти случайные команды вместо того, чтобы разведать врага и захватить пленного, чаще всего возвращаются с пустыми руками, не имея никаких сведений.
ШТААРМ ПРИКАЗАЛ: В течение 2-х дней при полках создать охотничьи команды из состава лучших, смелых, находчивых и проверенных бойцов. Составы охотничьих команд создать 25-30 чел., имея во главе лучшего среднего командира и полит, руководителя.
2. В целях установления действительного состояния разведорганов при полках создать постоянные разведгруппы, куда включать опытных бойцов и начальников. По возможности группы доводить до штатного состава.
Разведгруппы использовать только по своему назначению»[20].
Впрочем, командиры дивизий и без таких приказов уже начали осознавать значение разведки. Увещеваниями, разъяснениями и угрозами они пытались стимулировать в частях понимание важности добывания информации. В частности, командир 115 сд полковника. Машошин не стеснялся в выражениях в отношении своих подчиненных, которые в течение месяца не только не взяли ни одного пленного, но и не изучили ни систему обороны противника, ни его тактику. В своем приказе от 5 ноября 1941 г. комдив отметил, что донесения из его частей неправдивы: в них силы противника либо преувеличивают, либо недооценивают, а разведка их штабами организовывается непродуманно, и в постановке ею задач «сквозит шаблон». В результате РГ их не выполняют и несут потери. В отношении же разведчиков Машошин указал следующее:
«Тактические приемы действия противника не изучаются – если противник применяет освещение ракетами ночью и ведет автоматический огонь, труся за свою шкуру наши разведчики зачастую принимают за везде видящего и все знающего противника, на самом деле противник не только не знает о действиях нашей разведки, но даже и не видит. Все эти преувеличиваемые факты отдельных трусов и паникеров приводят к растерянности и к невыполнению поставленных задач»[21].
Одним из требований командира 115 од по устранению недостатков в разведке была комплектация разведподразделений лучшими бойцами из числа коммунистов и комсомольцев и осуществление контроля за этим процессом со стороны командиров и политработников.
Впрочем, находились и положительные примеры попыток наладить качество работы разведки за счет правильно подобранных кадров. 15 ноября 1941 г. начальник штаба 1 сд НКВД майор Бурмистров докладывал в штаб 8 А о следующих мероприятиях:
«Отобраны 35 чел. лучших разведчиков и с ними проводятся специальные 15-дневные учебные сборы (…) Для проведения занятий на сборах выделены лучшие командиры.
3. Приняты меры к скорейшему укомплектованию разведподразделений в частях дивизии. В этом вопросе встречается большая трудность, так как наличные людские ресурсы, из которых можно было бы отобрать хороших разведчиков все исчерпаны»[22].
Из донесения Бурмистрова следовало, что разведрота дивизии имела всего лишь 66 из 203 человек, положенных по штату. В полках по той же причине отсутствовали разведвзводы, а их обязанности взяли на себя лучшие стрелки батальонов. Подводя итоги принятых мер, Бурмистров писал:
«Таким образом разведподразделения в частях дивизии по существу будут формироваться вновь из числа прибывающего в дивизию пополнения, а основой этого формирования будут 35 чел. разведчиков проходящих в настоящее время сборы.
Что же касается руководящего нач. состава-разведчиков в полках, т. е. должности ПНШ-2, то они в октябре месяце были укомплектованы полностью: Все эти лица раньше на разведовательной работе не были, поэтому требуют постоянной помощи, которая и оказывается им штабом дивизии»[23].
Директивы и примеры
Надо сказать, что проблема кадров разведки уже волновала Генштаб Красной Армии. Об этом свидетельствует директива его начальника Б. М. Шапошникова №154523, отправленная всем фронтам и армиям в апреле 1942 г. В отношении подбора кадров для войсковой разведки она гласила:
«1. Немедленно доукомплектовать разведывательные подразделения, отобрав в них соответствующих смелых и храбрых командиров и бойцов. Отбору должно предшествовать тщательное изучение каждого командира и бойца с точки зрения его соответствия качествам разведчика.
2. Организовать систематические занятия с разведчиками и не допускать использования их не по прямому назначению. (…)
4. Укрепить инициативными людьми разведывательные органы штабов частей и соединений.
5. При организации и проведении разведки руководствоваться новым наставлением по полевой службе штабов, утвержденным мною 17марта с.г., разосланным в настоящее время войскам»[24].
Отметим, что появление данного наставления стало настоящим прорывом для работы штабов Красной Армии. Оно включало в себя подглаву «Разведывание», содержавшую общую информацию, как организовывать разведку и обрабатывать полученные сведения. Однако войска пока не получили от Генштаба никаких наставлений о ведении разведки и подготовке разведчиков. В результате все указания о пополнении разведподразделений лучшими бойцами и командирами стали лишь полумерами в устранении имевшихся проблем.
Маршал Борис Михайлович Шапошников
Чтобы понять качество подготовки разведчиков, обратимся к примерам Юго-Западного (далее – ЮЗФ. – Прим. автора.) и Волховского (далее – ВолхФ – Прим. автора.) фронтов конца 1942 – начала 1943 г.
1 гвардейская армия (далее – гв. А. – Прим. автора.) 3-го формирования была создана осенью 1942 г. на базе 4 резервной армии. Разведку в ней пришлось создавать фактически с нуля, так как в резервной армии практически не было людей:
«К началу формирования войск группы Кузнецова многие дивизии не имели НО-2 их помощников, а полки ПН Ш-2.
Разведроты дивизий имели по 10-15 человек с одним средним командиром, полковые взводы пешей и конной разведки имели по 3-5 чел. разведчиков и столько же коней»[25].
Разведотдел создававшейся армии должен был в кратчайшие сроки ликвидировать «недостачу». С 4 по 10 октября 1942 г. спешно проводился набор людей в разведку с задачей выбрать из войск наиболее качественных бойцов. К 10 октября разведподразделения армии были укомплектованы на 90 %. После этого началась подготовка свежеиспеченных разведчиков, длившаяся месяц. Но, так как никаких рекомендованных свыше методик не было, разведотдел разработал свою программу подготовки, где основной упор делался на практику:
«Разведчики научились практически скрытному передвижению, резке проволоки, преодолению препятствий, разминированию м/полей, захвату «языка», полностью овладели своей б/техникой и вооружением»1.
Из этого следует, что их подготовка проводилась с нуля и она напоминала усиленную пехотную подготовку с некоторым уклоном на разведдеятельность. Теоретические занятия с разведчиками на разъяснение их задач, включавшие наблюдение, подслушивание, агентурную работу с местным населением, не проводились, а тактика действий РГ в разных ситуациях практически не изучалась.
Пробелы в знаниях сказались на качестве работы разведчиков во время Среднедонской наступательной операции, ставшей боевым крещением для 1 гв. А. Во время нее новоиспеченные разведподразделения старались как могли выполнять поставленные задачи. Однако недостатки подготовки часто мешали им в этом:
«Разведка выявила свои слабые стороны, бессилие перед укрепившимся пр-ком. Слабости разведчиков заключались в том, что после форсирования Дона они не встречали перед фронтом никакого сопротивления, и вскоре забыли элементарные правила ведения разведки, многим казалось, что стремительное движение вперед решает успех и шли без подготовки, без продуманного плана»[26][27].
Такая неосторожность вела к потерям при контакте с врагом. Кроме того, убыль разведчиков была связана с их неправильным использованием. В ряде случаев они продолжали играть роль стрелковых подразделений, что приводило к росту потерь таких ценных кадров.
Подобная ситуация происходила на Волховском фронте, о чем свидетельствует уже взгляд снизу. Вот что писал о количестве и качестве полковой разведки неизвестный разведчик из 65 сд (цитируемый ниже текст восстановлен автором, так как в документе он частично зачеркнут. – Прим. автора.):
«Это было в конце 1942 и в начале 1943 г. в 28-30 км правее Новгорода под дер. Мясной Бор. Тогда я была во взводе пешей разведки 60 сп 65 кед командиром развед.отделения. Против нашей части занимала оборону часть противника, которую даже не знали точную нумеровку, оборону пр-ка также плохо изучили, так как пр-к здесь прочно стабилизировал свою оборону за 10 месяцев. Действия разведки ограничивались из-за неопытности ведения ее личным составом и недостаточной опытностью командного состава.
Личный состав не был подобран – командование не придавало должного значения изучению состава взвода. Развед. взвод 60 сп только использовали во-первых, это язык, а во-вторых, организация засад и больше ничего. Подробным изучением обороны противника путем наблюдения, подслушивания и т.д. занимались недостаточно. Развед. взвод нашего полка много терял людей, не принося почти ценных сведений для части, тем самым ограничивалась дальнозоркость ком-pa части. Подбором личного состава в январе 1943-го занялся сам комполка подполковник Кузнецов, из стрелковых подразделений отобрали лучших членов кандидатов в ВКП(б), комсомольцев в число последних вошел и я.
За короткий промежуток времени подготовили новый состав взвода, ознакомили со значением и ведением разведки и в конце того же месяца произвели ночной поиск. Первая задача стояла перед взводом – то поимка пленного – задача не была полностью выполнена, т.к. новый состав взвода еще невнятно овладел опытом разведки»[28].
Наставление по полевой службе штабов, утвержденное начальником Генштаба Красной Армии Шапошниковым 17 марта 1942 г., содержало общие положения по разведке, касавшиеся командиров и начальников штабов соединений, частей и отчасти начальников разведывательных отделений
Советские конные разведчики получают задание от командира в степи под Сталинградом, Ноябрь-декабрь 1942 г. Автор снимка Семен Фридлянд
Как видно из этих примеров, командование уровня полк – армия было поставлено перед фактом плохой работы своей разведки и пыталось устранить на месте вскрытые недостатки. Однако попытки привести в порядок разведподразделения и добиться от них качественного выполнения поставленных задач успеха все еще не приносили. Несмотря на требования комплектовать их лучшими из лучших, разведчики были плохо обучены и действовали шаблонно. Этот факт был отмечен в директиве Управления войсковой разведки Генштаба от 1 декабря 1942 г., которая указывала на следующие недостатки их подготовки:
«6. Во всей системе разведывательной службы придерживаются шаблона. Не практикуются и не популяризируются изысканные методы и формы ведения войсковой разведки. Разумные примеры не находят быстрого применения и не становятся достоянием всех разведчиков. Недостаточно изучаются приемы и методы ведения разведки противником и войсковые разведчики недостаточно обучаются мерам противодействия (…)
12. Учеба разведчиков проводится не организованно, обычно рассказом. Показа и практических занятий, особенно ночных, недостаточно. Часты срывы занятий. Учебных полей части не имеют. Опыт проведенных боевых операций в учебе не используется.
13. Командиры дивизий и полков все еще недостаточно руководят учебным процессом войсковых разведчиков и их боевой деятельностью, а поэтому слабо знают противостоящего противника, степень его укреплений и характер инженерных сооружений. Под час оперируют данными большой давности, причем данные о противнике штаба полк-дивизия часто расходятся с данными РО штаба Армии (22 А)
14. Недостаточно проводится воспитательная работа с войсковыми разведчиками в звене батальон-полк, не ведется повседневная работа по насаждению крепкой воинской дисциплины среди разведчиков-бойцов и командиров. Вопросам улучшения питания, отдыха и насаждению культуры должное внимание не уделяется»[29].
Приказ Сталина
Труды генштабистов не пропали даром. 19 апреля 1943 г. нарком обороны издал приказ № 0072 «О состоянии органов войсковой разведки и мероприятиях по улучшению ее боевой деятельности». В нем Сталин отметил, что командиры частей и соединений не уделяют войсковой разведке должного внимания, часто используя разведчиков не по прямому назначению. Военнослужащим разведподразделений не давалось никакого предпочтения в «деле материально-бытового обеспечения и награждения». В результате отсутствовал стимул, чтобы в них шли «лучшие бойцы и командиры, желающие проявить себя в области разведки»[30].
Разведчики 27 гвардейской стрелковой дивизии Павел Силентьев и Виктор Кривоногов. Кавалер ордена Славы 3-й степени, гв. сержант Силентьев во время выполнения задания был тяжело ранен и умер 23 ноября 1944 г. Гвардии старшина Кривоногов прослужил в разведке своей дивизии с 1942 г. до конца войны и стал одним из разведчиков – полных кавалеров ордена Славы. Фото из личного архива Бухенко В. Ф.
В число различных причин низкого уровня боевой деятельности разведывательных подразделений и органов разведки нарком включил комплектацию кадрами и их подготовку. По мнению Сталина, последняя до сих пор была по-настоящему не организована. Чтобы исправить сложившееся положение, он приказал принять следующие меры.
• К 10 мая 1943 г. укомплектовать разведподразделения на всех фронтах из числа инициативных командиров и красноармейцев, «способными быть настоящими разведчиками, в том числе и добровольцами из военнослужащих» [31].