Шесть дней из жизни дознавателя
- -
- 100%
- +
Габоронов невольно и незаметно для окружающих окинул взглядом свои брюки, полушерстяные (ПШ) выданные родиной и которые вечно мялись. Вспомнил о своей недостижимой цели – заказать в ателье форменные брюки и китель из нормального материала, которые один раз погладил и стрелки на брюках держатся долго. К тому же в сшитой на заказ форме не жарко. Но выделить три тысячи пятьсот рублей на данное предприятие старший лейтенант пока не решался, поскольку заработная плата категорически этого не позволяла. На очереди из покупок для работы стояло современное многофункциональное устройство (МФУ): принтер, сканер, ксерокс в одном лице. Новый широкий монитор уже был куплен. Зрение дознавателя было спасено. Поскольку родина выдала только старый монитор с электронно-лучевой трубкой, как кинескопные телевизоры. От постоянной работы с которым появлялась боль в глазах.
От своих брюк взгляд Габоронова перешёл к краю отверстия в полу, около которого он стоял. Наклонившись, дознаватель, заглянул в эту бездну и произнёс в темноту:
– У-ху! – Сергей попытался сымитировать издаваемый звук совой, которая, выпучив глаза, заявляет таким образом своё право на территорию.
– Вот понятые с улицы, – подвёл двух гражданских лиц оперуполномоченный Шикунов.
– Хорошо, – обрадовался дознаватель живым[2] понятым.
Подошёл так же пригнанный дежурным в конце смены молодой эксперт Слава Маляров со своим чемоданчиком.
Старший лейтенант милиции Габоронов взяв из своей же подмышки папку из кожзама, достал бланк протокола осмотра места происшествия на пяти листах, положил его сверху на папку, которую так и держал в левой руке, а правой приготовился заполнять графы данного процессуального документа. Любимой чёрной ручкой «Pilot», его отдушиной. Хоть чем-то хорошим он владел. Ручка милиционера всегда должна быть с чёрной пастой, на случай если упустил что-нибудь при оформлении, всегда можно дописать хоть через неделю. А синюю пасту подобрать в дальнейшем труднее. Этот приём ему достался по наследству от старослужащих коллег.
Начальник паспортного стола оторвался от телефона. Поздоровался за руку и пояснил, что разговаривал с самим начальником всего отдела. Дознаватель Габоронов понимающе кивнул и улыбнулся, мол, претензий к пренебрежительному первоначальному отношению не имею. Сергей понимал, что в милиции есть «работяги», а есть «близкие». Близкие к начальству, естественно. Дознаватель, параллельно задавая уточняющие вопросы всем присутствующим о точном адресе, ФИО, названии некоторых предметов, приступил к своей работе:
ПРОТОКОЛ
осмотра места происшествия
г. Кирпиченск «20» августа 2010 г.
Осмотр начат в 07 часов 43 минуты
Осмотр окончен в __ часов __ минуты
Я, дознаватель ОД ОВД по Кирпиченскому району
старший лейтенант милиции Габоронов С.В.
получив сообщение от оперативного дежурного ОВД по Кирпиченскому району
прибыл в Отдел Управления Федеральной миграционной службы России по Красногорской области в Кирпиченском районе, расположенный по адресу: г. Кирпиченск, ул. Октябрьская, д. 3
и в присутствии понятых:
1. Мирошников Сергей Петрович, прож.: г. Кирпиченск, ул. Ленина, д.11, кв. 43
2. Рахметов Дилшод Равшанович, г. Кирпиченск, ул. Советская, д.9, кв. 36
с участием: Начальника Отдела Управления Федеральной миграционной службы России по Красногорской области в Кирпиченском районе майора милиции Хвостенко Николая Михайловича
в соответствии со ст. 164, 176 и частями первой-четвёртой и шестой ст. 177 УПК РФ
произвёл осмотр: кабинета № 3 ОУФМС России по Красногорской области в Кирпиченском районе
Перед началом осмотра участвующим лицам разъяснены их права, ответственность, а также порядок производства осмотра места происшествия.
Понятым, кроме того, до начала осмотра разъяснены их права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст. 60 УПК РФ.
Специалисту (эксперту): Малярову Вячеславу Александровичу разъяснены его права и обязанности, предусмотренные ст. 58 (57) УПК РФ
Лица, участвующие в следственном действии, были заранее предупреждены о применении при производстве следственного действия технических средств: фотоаппарата Canon EOS 400D специалистом
Осмотр производился в условиях: в помещении при смешанном освещении.
Осмотром установлено: объектом осмотра является кабинет начальника ОУФМС России по Красногорской области в Кирпиченском районе под № 3, расположенного на первом этаже четырёхэтажного здания 1960 года постройки дома № 3 по ул. Октябрьская города Кирпиченска, вход в который осуществляется через деревянную дверь. На момент осмотра которая была открыта. При визуальном осмотре замок видимых повреждений не имеет. Со слов участвующего в осмотре начальника ОУФМС Хвостенко Н.М. около 07 часов 10 минут 20 августа 2010 г. он открыл её своим ключом. Осматриваемое помещение имеет размеры около 3 м. на 3 м. На противоположной стене от указанной межкомнатной двери, в центре стены имеется одно окно, размером около 1,2 м. на 1,8 м. которое ведёт на улицу Октябрьская. Само окно и запорный механизм видимых повреждений не имеют. Имеются датчики сигнализации, повреждений не имеют. Слева от входа, на расстоянии около полутора метров от левой стены и около полуметра от правой, внешней стороной ко входу, вдоль стены расположен деревянный стол, на котором имеется компьютерный монитор, мышка, клавиатура, документы. Под столом системный блок, тумбочка. С внутренней стороны указанного стола имеется мягкое офисное кресло спинкой к стене. Далее с лева на право, в дальнем левом углу кабинета, установлен второй деревянный стол внешней стороной ко входу. Стол принадлежит начальнику ОУФМС. На деревянном столе монитор от компьютера, клавиатура, мышка, документы. Под столом системный блок, мусорная корзина, металлический сейф. Его размеры около 40 см на 80 см. Заперт, замок видимых повреждений не имеет. Со слов участвующего в осмотре лица Хвостенко Н.М. внутри находятся документы. После его проверки последним около 07 часов 12 минут ничего не пропало. Далее с правой стороны комнаты вдоль стены находятся шкафчики в количестве четырех штук, в ширину около 40 см каждый и в высоту около 1,2 м, без видимых повреждений, внутри документы. Их открытие осуществляется в свободном доступе. Со слов Хвостенко Н.М. внутри находится служебная документация, не представляющая материальной ценности, лишь приказы, распоряжения. При визуальном осмотре ничего не пропало. С правой стороны, в ближнем углу около указанных ящиков имеется большой металлический сейф. Размер около 60 см как в ширину, так и в глубину, высотой около 1,4 м. Сейф советского производства. Со слов участвующего лица специалиста Малярова В.А., согласно характеристикам: вес сейфа около полтонны, засыпной, толщина металла около 3 мм. Имеется старый сейфовый замок сувального типа. При визуальном осмотре попытка взлома замка не установлена. Со слов участвующего лица – начальника ОУФМС Хвостенко Н.М. в сейфе находятся бланки строгой отчётности, а именно паспорта граждан РФ. Последний открыл сейф единственным ключом. При пересчёте в присутствии понятых, со слов Хвостенко Н.М. все бланки в количестве 49 штук на месте. Бланки загранпаспортов в количестве 32 штук также на месте. Со слов Хвостенко Н.М. данное количество бланков соответствует количеству не выданных гражданам паспортов, а также из указанного сейфа ничего не пропало. В центре осматриваемого помещения, в бетонном полу, имеется сквозное отверстие размером около 0,5 м на 0,5 м. Бетон, толщиною около 20 см. Очевидно, что деформация произведена предположительно с помощью инструмента для бурения или сверления. Осуществлена резка двух прутьев арматуры, установленных в бетоне. Внизу, напротив указанного отверстия, в подвальном помещении просматриваются остатки бетона в виде различных фигур неправильных форм. Пол в помещении из напольной плитки, которая также, соответственно повреждена в месте отверстия в полу. Её осколки находятся в подвале вместе с бетонными кусками. В ходе осмотра ничего не обнаружено и ничего не изымалось.
В ходе осмотра проводилась: фотосъёмка
При производстве следственного действия изъяты: не изымались
Всё обнаруженное и изъятое при производстве следственного действия предъявлено понятым и другим участникам действия.
К протоколу прилагаются: фототаблица
Протокол предъявлен для ознакомления всем лицам, участвовавшим в следственном действии. При этом указанным лицам разъяснено их право делать подлежащие внесению в протокол оговоренные и удостоверенные подписями этих лиц замечания о его дополнении и уточнении. Ознакомившись с протоколом путем: личного прочтения участники следственного действия сделали следующие замечания о его дополнении и уточнении: замечаний нет
Понятые: ____________________
Специалист (эксперт) ____________________
Иные участвующие лица: ____________________
Настоящий протокол составлен в соответствии со ст. 166 и 167 УПК РФ.
Дознаватель ____________________
После чего все вышеуказанные участвующие лица по очереди расписались в составленном протоколе. Фототаблица всегда прикладывалась к осмотру позже, когда эксперт составит и распечатает её в своём кабинете.
Затем дознаватель Габоронов проставил время окончания осмотра, который длился более двадцати пяти минут.
Пока начальник ОУФМС разговаривал с начальником КМ ОВД и опером, а понятые стояли молча и мечтали о той минуте, когда же их уже отпустят, Габоронов поинтересовался у эксперта, который в органах отработал не более трёх лет:
– Замок в большом сейфе точно не пытались вскрыть?
– Надо исследование проводить. Этот сейф неподъёмный. А мне нужен сам замок, то есть его нужно изъять по-хорошему, но тогда сейф останется незапертым. В таких условиях я исследование не проведу, это в нашем отделе делается. А кто нам разрешит замок снять? Тоже самое и с маленьким сейфом начальника, целиком же его не заберёшь. Поэтому я указал, что при визуальном осмотре явных следов взлома не обнаружено.
– Понял, ты прав. Но лучше попробовать и пожалеть, чем пожалеть, что даже не попробовал! – улыбнулся Габоронов.
– Ну, как знаешь, – пожал плечами эксперт Маляров.
– Николай Михайлович, – обратился Габоронов к начальнику данного помещения, – По-хорошему замок сейфа вот этого, да и маленького тоже, нужно снять и передать экспертам на исследование. Выяснить, пытались ли их вскрыть.
– А мне с открытыми сейфами сидеть? Где мне хранить бланки строгой отчётности? Сейфов у нас больше нет, – другого ответа дознаватель и не ожидал.
Таким вопросом при всех Сергей Габоронов переложил ответственность за данное нарушение при совершении процессуальных действий на майора милиции Хвостенко. Когда и если дознавателя будут ругать за то, что он протоколом осмотра места происшествия не изъял замки, то перед своим начальством он может сказать, что Хвостенко не дал этого сделать. Если бы Габоронов не спросил при всех, то потом начальник паспортного стола непременно сказал бы: «Да меня никто не спрашивал! Я бы отдал замки. Конечно, что мне, жалко их, что ли?»
В милиции каждый шаг имеет ответственность. И эта ответственность футболится сотрудниками друг другу как только может. Иногда и таким изворотливым образом. Поначалу Габоронов так не поступал. Не понимая, что за каждую подпись, за каждый составленный документ, за каждую поблажку гражданину существуют исключительно отрицательные последствия. В первый год работы Сергей подходил к каждому случаю индивидуально. Жалел «сбившихся» с пути истинного. Верил им, не слушая наказы по этому поводу более опытных коллег. Но постепенно старлею приходилось менять своё мнение. Жулики учили хорошо. Точнее, отучали верить людям. Вот, например, из последних. Один подозреваемый был отпущен под подписку о невыезде. Но вскоре пропал. На звонки не отвечал. Габоронов за свой счёт, воодушевлённый пендалем от начальства, сгонял лично за ним в соседнюю область, где, предположительно, он «завис». Через день жулик, которого Габоронов стал называть «Халатный» (потому что безответственный) был привезён в багажнике. Чтоб помнил о ранее данном обещании отвечать на звонки и приходить по первому требованию. С тех пор этот жулик по просьбе Габоронова звонил ему раз-два в неделю. Даже после того, как дело ушло в суд и Халатный получил свои пару лет условно. Жулик учился ответственности и «отмечался» регулярно.
В милиции ведь как? Дело не в том, что не жалеешь и не отпускаешь кого-то, потому что человечности нет. Дело в том, что окружающие коллеги не верят в бескорыстность таких поступков! Все воспринимают это как увод от ответственности за деньги. Это называется – продал. Поэтому совершать смягчающие поступки по отношении к людям категорически не рекомендуется, а даже возброняется. Ибо не докажешь, что сделал это просто так.
Кроме того, и по отношении к потерпевшим Габоронов жалость испытывал избирательно. Как-то вызвали в прокуратуру, заставили объясняться, почему он не изъял угнанный автомобиль как вещественное доказательство. Произошёл угон. Собственнику нашли его имущество. Поскольку у потерпевшего был единственный доход в виде занятия извозом на указанном транспортном средстве, Габоронов, конечно же, не стал его изымать как вещественное доказательство, чтоб не лишить человека работы. Передал под ответственное хранение владельцу под расписку.
Далее, было возбуждено уголовное дело. В рамках которого необходимо производить осмотр вещественных доказательств в присутствии понятых. Да вот собственник взял да и продал до этого момента угнанный ранее автомобиль, лишив уголовное дело вещдока. Что взять с потерпевшего? У него жизнь идёт своим чередом. Да и все понимают, что наличие этого авто, после того, как его угнали, вернули, осмотрели и ответственно хранили – лишь формальность. Но с точки зрения закона: захотят участники судебного процесса ознакомиться с вещественным доказательством по делу, а его нет! Дело может развалиться. Адвокат жулика обязательно этим воспользуется. Поэтому, в прокуратуре Габоронова поругали, сказав, что нужно было сделать всё, чтобы вещдок по делу сберечь. И не важно, что в отделе нет места для хранения такого большого вещественного доказательства. Что нет такой практики. Что Габоронов пожалел человека и отдал «кормилицу». Не уберёг, одним словом. А, значит, создал условия для увода от ответственности преступника! О, как звучит. Дисциплинарного взыскания тогда дознаватель не получил, но нервишки Габоронова были потрёпаны. В целом всё обошлось, только лишь из-за того, что на суде адвокат оказался бесплатным и защищал угонщика формально, без интереса.
Поэтому в указанное доброе утро, Габоронов понимал, что с точки зрения закона для прокурорских вся ответственность по неизъятию сейфовых замков была на нём. А жизнь диктует здравый смысл: не оставлять же бланки паспортов в свободном доступе? Может злоумышленники ещё вернутся? Может, их спугнули? Что делать? Как тут быть?
Начальник КМ Ерёмов поздравил Габоронова:
– Ну вот, а ты переживал. Иди, сдавай смену!
– Ага, спасибо! Только нужно второй осмотр написать? – заявил дознаватель, чья смена уже формально закончилась.
– А что ты хочешь ещё осмотреть? Подвал, что ли?
– Да, надо бы.
– А одним осмотром нельзя? Ты же написал, что имеются осколки, так сказать, бетона в подвале.
– Было бы процессуально правильно ещё одним осмотром на входную дверь подвала глянуть и сам подвал.
– Там ничего нет, я смотрел, – заявил опер Шикунов.
– Верю, но это к делу не пришьёшь. Думаешь мне оно хочется? Просто, чтоб прокурорские потом материал не завернули. Теоретически там инструмент может быть. Электричество они откуда-то взяли? Розетка там. Не знаю. Если там ничего нет, то так и напишем. Нам же проще. Но составить второй осмотр надо. Пока вон понятые есть.
– Паш, иди, проводи во двор, – попросил подполковник Ерёмов старшего лейтенанта Шикунова помочь дознавателю. Оказать, так с сказать, оперативное сопровождение.
Каждое нераскрытое преступление, содержит в себе тайну. Сотрудников милиции в этом плане трудно уже чем-то удивить. Но иногда и такое случается…
Глава 2. Распускать свои ноги – не мешки ворочать
Начальник ОУФМС Хвостенко и глава всех оперов Ерёмов остались в осмотренном кабинете паспортного стола.
Дознаватель, опер, эксперт и понятые стали проталкиваться среди толпы людей, нуждавшихся в миграционных услугах. Вся очередь с улицы мигрировала в коридор учреждения, поскольку часы отбили начало приёма. Протиснуться предстояло всего лишь от кабинета начальника ФМС до выхода на улицу.
Однако, как только понятые поняли, что милиционеры хотят их ещё куда-то потащить, сразу пошли в отказ:
– Не, уважаемые, отпустите, а? У меня очередь в пятый кабинет, я с утра занимал, вон за тем человеком, который туда вошёл. Ко мне брат приехал, надо ему прописку делать, – взмолился Рахметов.
– А мне на работу надо, опаздываю уже, – подхватил Мирошников.
– Да я скажу потом начальнику, Вас примут, – оперуполномоченный Шикунов, с чертами лица как у русского и советского поэта Владимира Маяковского, попытался таким образом заинтересовать Рахметова.
– Не, спасибо, я с утра очередь занимал, как раз я следующий, я тут останусь.
– Ты паспорта у них проверял? – спросил дознаватель Габоронов у Шикунова, чтобы убедиться в том, что личности понятых установлены. А то граждане могут и просто назваться «левыми» именами, потом ищи их.
– У Рахметова есть, гражданин России, – и добавил тихо Габоронову, – Как ни странно. Остальные иностранцами оказались. Поэтому я вот, прохожего попросил, Мирошникова. С собой у него паспорта нет, но утверждает, что местный.
– Да я местный! Зачем мне с собой паспорт таскать?
– Самый популярный ответ, – улыбнулся Габоронов, – Паспорта для того и выдают, чтоб они дома лежали. Скажите на всякий случай номера телефонов, запишу в осмотр около Ваших ФИО.
Но Габоронов пронзительно посмотрел на старшего лейтенанта Шикунова, дав понять, что тот поступил неправильно. Личность понятого не установлена, а в протокол осмотра Мирошников уже вписан. Шикунов, в свою очередь тоже посмотрел на Габоронова взглядом, дающим понять: «А где я тебе в такое время найду понятого в обнимку с паспортом?». Это были два одноклассника, знающих друг друга всю жизнь.
После фиксации номеров дознаватель отпустил понятых.
– Ладно, идите, спасибо за помощь! Только из города не уезжайте, можете понадобиться!
– Как не уезжайте? – испугался Рахметов, – Мне как раз надо…
– Да шучу я, – начал успокаивать Габоронов, – Живите как жили, не думаю, что по такому пустяку Вас будут вызывать.
– Пустяку? – Рахметов удивился ещё больше.
– Та, никого ж не убили, – попытался придать незначительность данному проникновению в паспортный стол и сам дознаватель.
Выйдя из паспортного стола, сотрудников вневедомственной охраны уже не было видно. Ерёмов их отпустил за ненадобностью. Датчики охраны не сработали, на дверях и окнах они были исправны. Объёмных чувствительных элементов, включившихся бы, когда в помещении меняются габариты, то есть кто-то появляется или исчезает, попросту не было. Способ проникновения неординарный, поэтому к сотрудникам, охраняющим данный объект дистанционно, претензий не было.
Звук мелодии сотового телефона заставил Габоронова напрячься: «Что ещё?». Однако на маленьком экранчике телефона он увидел имя звонящего абонента – «Габоронова». Он улыбнулся, но на звонок не ответил. Отклонил его, нажав на красную кнопочку.
– Ну что, Павел Владимирович, пойдём подвал осматривать? Где понятых искать будем? – поинтересовался дознаватель у опера.
– Может лучше пожрём? – Шикунов рад был покушать в любое время! Но, как уже было сказано, в силу полной отдаче милицейскому делу ему это редко удавалось.
– Павел Владимирович, давай закончим с этой дыркой?
– Тогда, Сергей Владимирович, там, во дворе дома понятых и поищем, – между собой они иногда обращались друг к другу уважительно, по имени и отчеству, вытаскивая, так сказать, самих себя из низов.
Снова зазвонил телефон Габоронова. Имя абонента – «Зефирка». Сергей уже не улыбался, и просто не ответил на входящий.
Дознаватель, опер и эксперт вновь предприняли попытку отправиться на осмотр подвала изнутри. Но далеко не ушли.
Снова звонок Габоронову.
– Как я люблю эту работу! – произнёс дознаватель, нажимая на кнопку принятия вызова, – Да, Ольга Юрьевна! Здравия желаю!
– Габоронов, что по Десяткину?
– Всё по-прежнему. Воду мутит. В несознаночку играет. Пытается соскочить. Но я с ним пока только по телефону разговаривал. Никак до меня дойти не может. Или не хочет, – дал краткую характеристику по делу дознаватель.
– Дожимай его! Звони ему, Габоронов, пусть приходит! Скажи, что он в суд по любому пойдёт, зря упирается!
– Ольга Юрьевна, я ещё с дежурства смениться не могу, отправили на осмотр в паспортном. Один написал, теперь на второй выдвинулись…
– Я знаю, где ты Габоронов. Я уже переговорила с Ерёмовым. Они хотят на тебе незначительность сделать. Им нужно в сводке твоё имя, чтоб дознаватель на выезде был, а не следователь. Но там проникновение чистой воды, а не какое-нибудь обрушение бетонного пола.
– Да, тут проникновение так проникновение… – подтвердил подчинённый.
– Отдай осмотр, который ты уже написал, второй не надо. От тебя им и этого хватит. Второй пусть следователь пишет. Десяткину звони. Давай, с тебя пять дел в этом месяце! Не забывай!
– Забудешь такое, Ольга Юрьевна! Каждый месяц эти тараканьи бега.
– Давай, Габоронов, нам не до мелочей! Пятница, двадцатое число, конец месяца, не до шуток! Пять дел! Семь рабочих дней!
– А как же, с ночи же я? Поспать бы!
– На том свете выспимся! Давай Габоронов, звони Десяткину!
– Есть. Понял. Выполняю, – произнёс на этот раз без энтузиазма Сергей Габоронов.
– Что там? – поинтересовался Шикунов.
– Начальница звонила. Ухожу я от вас. Держи осмотр в материал. Сказали, второй мне не надо писать. Узнаешь что-нибудь по данному факту, намекни, – обратился Габоронов к Шикунову имея в виду всё происшествие в целом, – Интересно всё-таки, кто ж такой дерзкий, что б в паспортный стол так с низу постучаться.
– Узнаем. Такие дела раскрываются, – неожиданно уверенно заявил Павел Шикунов. Такой уверенности от уголовного розыска Габоронов не ожидал. Так сказать, всё равно, что пообещать. Но убеждённость коллеги-одноклассника только приободрила дознавателя: «Не всё так плохо с российским сыском!».
Однако сейчас, как сказала начальница отдела дознания полковник милиции Ольга Юрьевна Смирнова, было не до мелочей! Нужно ускоряться! Считай, конец месяца, а сдача пяти дел в суд под угрозой из-за комплекса не только зависящих от Габоронова обстоятельств! Надо собраться, напрячься и не подвести родную милицию, выполнив свой служебный долг!
Было уже около восьми часов двадцати минут, когда дознаватель вычеркнул из списка своих дел происшествие в паспортном столе. Всё – больше это не его забота. Надо было пойти сдаться, то есть вернуть служебное оружие в дежурную часть. А потом позвонить жулику Десяткину, как того требовала полковник Смирнова.
По дороге от паспортного стола, который располагался в центре города, к отделу милиции находился продуктовый магазин «Копейка». В нём работала симпатичная продавщица Ирина.
– Пачку мальборо белого, пожалуйста, – обратился Габоронов к работнику торговли.
– Тридцать два рубля, пожалуйста, – вежливо улыбнулась Ирина.
Габоронову она нравилась. Визуально возраст у них был одинаковый. Заходя в указанный магазин, Сергею становилось хорошо на душе от честного, радостного взгляда девушки. Но заговорить с ней, кроме как по делу, он никогда не решался. Предполагал, что у такой красавицы ухажёров хватает. В связи с чем на него она никогда не обратит внимание. Красавцем же себя он никогда не считал. Хотя никакого отторжения его внешность не вызывала. Но к своим двадцати семи годам он пока ещё не понял, что женщинам для серьёзных отношений не нужны холёные индивиды, а востребованы уверенные в себе и надёжные мужчины.
Это тот случай, когда спустя годы рассказываешь девушке о своей нерешительности по отношению к ней, а она заявляет: «Во, дурак! А я ждала, когда же ты наконец подойдешь!» или «Ну что ж ты тогда мне этого не сказал, ты мне так нравился!». Но уже поздно. Время упущено.
Уверенности в себе по отношению к девушкам Габоронов не испытывал всё по тем же финансовым причинам и отсутствию свободного времени. Он всегда рассуждал: «Что я смогу ей дать? Я всегда на работе. Как я смогу обеспечить её с таким заработком?» Финансовая несостоятельность, конечно, унижает. А униженный человек никогда не будет уверенным в себе.