Жена из приложения

Глава 3. Завтрак с незнакомцем

Я уснула под утро, когда небо за окном начало светлеть, а ветер утих. Сон был тяжелым, полным обрывков кошмаров: я бежала по бесконечному коридору, двери открывались и закрывались, а за каждой дверью был Денис, который смотрел на меня холодными глазами и протягивал руку.

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Стук был вежливым, но настойчивым — три удара, пауза, еще три удара.

— Миссис Корсакова? — голос был женским, приятным, с интонациями профессиональной вежливости.

Я открыла глаза. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь. Потолок высотой в три метра, тяжелые шторы, запах свежего белья и цветов… А потом всё вспомнилось. Ресторан. Свидание. Денис. ЗАГС. Особняк.

— Да? — отозвалась я хрипло. Горло саднило, голос звучал чужо.

— Я горничная Анна. Денис Сергеевич просил передать, что завтрак через полчаса. Он ждет вас в малой столовой.

— Спасибо, я… я скоро спущусь.

Я села на кровати и осмотрелась. Платье, в котором я вчера выходила замуж, превратилось в скомканную тряпку. Волосы, которые я так старательно завивала, спутались в колтун. Тушь размазалась под глазами, делая меня похожей на панду. Я выглядела как человек, который провел ночь в аэропорту после отмены рейса. Или как девушка, которая случайно вышла замуж за миллиардера.

Я встала и побрела в ванную. Там меня ждал еще один шок. Ванная комната была размером с мою старую гостиную. Черный мрамор, золотые краны, душевая кабина с гидромассажем, джакузи, в котором можно было плавать. На полочках стояли флаконы с дорогой косметикой — нераспечатанные, новенькие.

Я посмотрела на себя в огромное зеркало в золотой раме. Из зеркала на меня смотрела чужая девушка. Бледная, с синяками под глазами, со следами вчерашней туши на щеках. На пальце тускло блестело платиновое кольцо.

— Ты справишься, — сказала я своему отражению. — Ты справишься.

Я приняла душ. Горячая вода помогла немного прийти в себя. Я намочила волосы, намылилась гелем с запахом ванили (это был единственный запах, который напоминал мне о доме) и стояла под струями воды до тех пор, пока пальцы не начали морщиться.

Выйдя из душа, я обнаружила, что в ванной нет моего полотенца. Вообще никаких полотенец не было. Только огромные пушистые простыни, сложенные на полке. Я взяла одну, завернулась в нее и вышла в спальню.

В гардеробной меня ждал сюрприз. Шкафы — огромные, во всю стену — были заполнены одеждой. Не моей. Кто-то заранее позаботился о том, чтобы у меня был гардероб. Платья, брючные костюмы, юбки, блузки, туфли на любой высоте каблука — всё моих размеров, всё дорогое, всё чужое.

Я прошлась по вешалкам, трогая ткани. Шелк, кашемир, хлопок высшего качества. Этикетки с именами, которые я видела только в глянцевых журналах. Сколько это всё стоило? Миллион? Два? Я даже представить не могла.

Я выбрала простые бежевые брюки и белый кашемировый свитер. Мой стиль, но чужие вещи. Они сидели идеально, будто шились на меня, и это пугало. Кто-то знал мои размеры лучше, чем я сама.

Волосы я расчесала и оставила распущенными — сушить их феном у меня не было сил. Тушь на этот раз нанесла аккуратно, но без лишнего энтузиазма. Я не собиралась краситься для мужчины, который вчера назвал меня «запасным вариантом».

Я вышла из комнаты и двинулась на поиски малой столовой. Особняк оказался еще более запутанным, чем мне показалось ночью. Коридоры сменяли друг друга, картины на стенах были похожи одна на другую, двери вели в комнаты, которые я не запоминала. Я дважды прошла мимо одной и той же скульптуры — обнаженной женщины из бронзы — и поняла, что заблудилась.

— Вы ищете столовую? — голос раздался у меня за спиной, и я подскочила от неожиданности.

Передо мной стоял Андрей. Вчерашний помощник. Он был в строгом костюме, с планшетом в руках, и выглядел так, будто не спал всю ночь, но при этом был свеж и бодр.

— Да, — призналась я. — Я заблудилась.

— Это нормально. В первый день все теряются. — Он улыбнулся — вежливо, но без той ледяной отстраненности, которая была у Дениса. — Пойдемте, я провожу.

Мы пошли по коридору. Андрей шагал чуть впереди, и я заметила, что он старается идти медленнее, чтобы я успевала.

— Вы давно работаете с Денисом? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Шесть лет, — ответил Андрей. — Я его личный помощник.

— И много у него было таких… сделок?

Андрей остановился и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — сочувствие? Жалость?

— Вы первая, — сказал он тихо. — До вас были кандидатуры, но до ЗАГСа дошли только вы.

— Мне это должно польстить?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Денис Сергеевич — сложный человек. Но он не плохой.

— Я не называла его плохим.

— Вы и не называли. Но вы на него так смотрите.

Я хотела спросить, как именно я на него смотрю, но мы уже пришли. Андрей открыл передо мной дверь, и я вошла в малую столовую.

«Малая» оказалась относительным понятием. Стол на двенадцать человек, картины в тяжелых рамах на стенах, панорамное окно, выходящее на утренний сад. На столе — белая скатерть, фарфор, серебро. Всё идеально, всё на своих местах.

Денис уже сидел во главе стола. На нем был темно-синий костюм, белая рубашка без галстука, ворот расстегнут. Перед ним стояла чашка черного кофе и планшет, по которому он водил пальцем, что-то читая.

— Доброе утро, — сказала я, садясь на почтительном расстоянии.

— Вы опоздали на семь минут, — не поднимая головы, произнес он.

— Простите. Я заблудилась. В этом доме можно заблудиться.

— Я дал вам карту.

— Карту? — я непонимающе посмотрела на него.

— На тумбочке в вашей спальне. Схема особняка.

Я вспомнила листок бумаги, который видела на тумбочке, но приняла его за рекламную листовку.

— Я не заметила. Я плохо спала.

Он поднял глаза. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на темных кругах под глазами, на распущенных волосах, на простом свитере.

— Плохо спали? — переспросил он.

— Не спала вообще, — честно призналась я.

Он отложил планшет и нажал кнопку на столе. В столовую бесшумно вошли двое официантов. Передо мной поставили тарелку с омлетом, украшенным веточкой розмарина, свежевыжатый апельсиновый сок в хрустальном стакане, корзиночку с круассанами, масло в серебряной масленке, несколько видов джема в маленьких вазочках.

Еда выглядела как произведение искусства. Омлет был идеально желтым, круассаны — румяными и хрустящими, сок — прозрачным, без единой частички мякоти.

Но в горло не лезло.

— Вы не едите, — заметил Денис.

— Не хочется.

— Вам нужно есть. У вас сегодня будет много дел.

— Каких дел?

— Моя помощница приедет в одиннадцать. Нужно обсудить расписание мероприятий, подписать дополнительные бумаги, пройтись по гардеробу.

— Я не голодна.

Денис отложил вилку и посмотрел на меня внимательно. В его взгляде не было раздражения, но была какая-то оценивающая холодность.

— София, — сказал он, и я впервые заметила, как он произносит мое имя. Мягко, с легким нажимом на первый слог. — Я понимаю, что для вас это стресс. Но сейчас важно соблюдать режим. Если вы не будете есть, вы заболеете. Если вы заболеете, вы не сможете сопровождать меня на мероприятия. Это отразится на моей сделке.

Я посмотрела на него. Он говорил о моем здоровье как о факторе производства. Если сломается станок — остановится конвейер. Если заболеет жена — сорвется сделка.

— Всё дело в сделке, да? — спросила я.

— Всё дело в эффективности, — поправил он. — Я плачу вам деньги. Вы выполняете функции. Если вы не можете выполнять функции, смысл в контракте теряется.

Я взяла вилку. Не потому, что он меня убедил, а потому, что мне вдруг стало страшно. Если я перестану быть полезной, он просто вычеркнет меня из своего плана, как ту модель, которая запросила слишком много. Куда я пойду? Что я буду делать? Я уже подписала брачный договор. Я уже стала Корсаковой.

Я съела кусочек омлета. Он был идеальным — нежным, тающим во рту. Но вкуса я не почувствовала.

— Хорошо, — сказал Денис, видя, что я ем. — Так лучше.

— Я хочу съездить к себе, — сказала я, прожевав. — Забрать вещи.

— Нет необходимости. Всё необходимое уже здесь.

— Мои вещи — это не «необходимое». Это мои книги, мои фотографии, мой плед, моя кружка, в конце концов!

— Вы можете купить новые книги. Новые фотографии. Новый плед.

— Вы не понимаете, — я отложила вилку. — Мои вещи — это моя жизнь. Это то, что делает меня мной. Я не хочу жить в номере отеля, где всё стерильно и чужое. Я хочу, чтобы у меня было что-то своё.

Денис смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как в его голове работают шестеренки. Он просчитывал выгоду. Стоит ли позволить мне съездить за вещами или это создаст дополнительные риски?

— Хорошо, — сказал он наконец. — Андрей свозит вас после обеда.

— Я хочу сама. Без сопровождения.

— Это исключено.

— Почему?

— Потому что вы теперь моя жена. Если кто-то узнает, где вы жили, это может создать проблемы.

— Какие проблемы? Я жила в обычном районе, в обычной квартире. Никто не знает, кто я.

— Журналисты узнают. Конкуренты узнают. — Он помолчал. — Вы теперь публичный человек, София. Нравится вам это или нет.

Я откинулась на спинку стула. Публичный человек. Я, которая всю жизнь старалась быть незаметной. Я, которая выбирала балетки, чтобы не стучать каблуками. Я, которая работала в кофейне, где меня знали только постоянные клиенты.

— Я не хочу быть публичным человеком, — сказала я.

— Вы должны были подумать об этом до того, как подписывать контракт, — ответил Денис ровным голосом.

— У меня не было времени подумать! Вы застали меня врасплох! Я пришла на свидание, а вы…

— А что я? — он поднял бровь. — Я предложил вам сделку. Вы согласились. Никто вас не заставлял.

Я замолчала. Он был прав. Никто меня не заставлял. Я сама села в машину, сама поехала в ЗАГС, сама поставила подпись. Да, он застал меня врасплох. Да, я была в шоке. Но выбор сделала я.

— Вы правы, — сказала я тихо. — Я сама согласилась.

Денис посмотрел на меня с интересом. Возможно, он ожидал истерики, слез, обвинений. Но я не умела плакать при посторонних. И не собиралась начинать.

— Андрей отвезет вас, — повторил он. — И да, возьмите всё, что сочтете нужным. Но помните: теперь это ваш дом. По крайней мере, на ближайший год.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Он снова взял планшет и погрузился в чтение. Я поняла, что разговор окончен.

Я доела омлет. Выпила сок. Съела круассан, который оказался восхитительным — слоеным, маслянистым, с хрустящей корочкой. Вкус наконец вернулся, и я поняла, как сильно была голодна.

Когда я закончила, Денис поднял голову.

— В одиннадцать помощница. Будьте готовы.

— Я буду.

Я встала из-за стола и направилась к выходу. У двери я остановилась и обернулась.

— Денис?

Он поднял глаза.

— Да?

— Я не прочитала контракт до конца. Там много страниц. Но я хочу спросить: что будет, если я не справлюсь? Если я сделаю что-то не так? Если сорву вашу сделку?

Он отложил планшет. Встал из-за стола и подошел ко мне. Вблизи он казался еще выше. Я чувствовала запах его парфюма — тот самый, что вчера. Дорогой, горьковатый, с нотами кожи и табака.

— Вы не сорвете сделку, — сказал он тихо. — Я не допущу.

— А если?

— Если вы сделаете что-то, что навредит моему бизнесу, контракт будет расторгнут. Вы вернете мне кольцо, подпишете бумаги о разводе и уйдете с тем, с чем пришли. Без денег, без компенсаций.

— С чем пришла, — повторила я. — С пустыми руками.

— Вы пришли не с пустыми руками. Вы пришли с достоинством. Это дороже денег.

Я посмотрела ему в глаза. В них не было насмешки. Он говорил серьёзно.

— Вы странный человек, Денис Корсаков, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он.

Я вышла из столовой, и на этот раз дорогу нашла сама.

Глава 4. Женская территория и приезд Алисы

В одиннадцать ноль-ноль, ни минутой позже, в доме появилась женщина, которая, как я сразу поняла, была здесь главной. Не Денис, не Андрей, а именно она — невысокая брюнетка лет сорока с идеальной осанкой и взглядом рентгена. Её каблуки цокали по мрамору с той же уверенностью, с какой хирург входит в операционную.

— София Андреевна, я — Вера Николаевна, личный помощник Дениса Сергеевича по административно-хозяйственной части, — представилась она, окидывая меня быстрым, но всеобъемлющим взглядом. Мой кашемировый свитер, мокрые волосы, отсутствие макияжа — всё было зафиксировано, проанализировано и, кажется, принято к сведению. — У нас много работы. Пройдёмте в малую гостиную.

Малая гостиная оказалась помещением, которое в обычном доме назвали бы танцевальным залом. На журнальном столике из темного дерева уже лежали стопки документов, ноутбук и несколько каталогов одежды.

— Денис Сергеевич поручил мне ввести вас в курс дел, — Вера Николаевна жестом пригласила меня сесть на диван. — Через три недели — ежегодный благотворительный бал фонда «Вектор». Это первое мероприятие, которое вы будете посещать в статусе жены. До этого — два ужина с ключевыми партнерами и один званый обед в доме у господина Воронцова. Вас устроит такой темп?

Я растерянно моргнула. У меня дома висел календарь, где я отмечала дни, когда нужно полить фикус, и дату визита к бабушке. Здесь мне предлагали график, достойный премьер-министра.

— Я… не уверена, что готова к балам, — призналась я.

Вера Николаевна улыбнулась уголками губ. Улыбка у неё была такая же деловая, как и её костюм.

— Для этого я здесь. Я занималась организацией светской жизни Дениса Сергеевича последние пять лет. Поверьте, мы всему научимся. — Она открыла ноутбук. — Но начнем с основ. Ваш гардероб… я вижу, вы уже нашли вещи из базовой коллекции, которую мы подготовили. Но для бала нужно платье. Сейчас приедет стилист.

— Стилист? — я чувствовала себя героиней фильма, где меня готовят к отправке на другую планету. — Вера Николаевна, я, наверное, должна вам объяснить… этот брак…

— Фиктивный, я в курсе, — спокойно перебила она, даже не подняв глаз от экрана. — Денис Сергеевич поставил меня в известность. Это не отменяет того факта, что на людях вы должны выглядеть безупречно. Публичность, София Андреевна, — это работа. Со своими правилами, дедлайнами и профессиональными рисками. Если вы будете относиться к этому как к работе, вам будет проще.

Я смотрела на неё и чувствовала странное облегчение. В отличие от ледяной вежливости Дениса или его командного тона, в Вере Николаевне была честность. Она не притворялась, что я ей подруга или член семьи. Она просто делала свою работу, и делала её хорошо.

— Хорошо, — кивнула я. — Давайте работать.

Стилист, жизнерадостная девушка по имени Жанна, приехала с двумя огромными коробами. В течение часа она кружила вокруг меня, прикладывая к моим плечам ткани, закалывая волосы в пробные прически и что-то быстро печатая в телефоне.

— Вам идут холодные оттенки, — объявила она наконец. — Платиновый блонд был бы лучше, но русый — это ваша фишка. Не трогаем. А платье — изумрудное. С открытой спиной. Денис Сергеевич оценит.

Меня передернуло от упоминания его оценки, но я промолчала. Вера Николаевна согласно кивнула, и вопрос с балом был решен за три минуты.

Когда Жанна уехала, оставив на вешалке три отобранных варианта платьев и список процедур в салоне красоты на следующей неделе, я наконец решилась задать вопрос, который мучил меня с самого утра.

— Вера Николаевна, а Денис Сергеевич… он всегда такой? — осторожно спросила я.

Она подняла на меня внимательный взгляд.

— Какой?

— Собранный. Холодный. Словно всё вокруг — это проект, которым нужно управлять.

Вера Николаевна помолчала. Она закрыла ноутбук, и этот жест показался мне почти человеческим — словно она решила уделить мне время не как объекту управления, а как человеку.

— Я работаю с Денисом Сергеевичем пять лет, — сказала она негромко. — За это время я видела, как он закрыл три крупнейшие сделки в стране, как выкупил два проблемных актива, которые никто не брал, как выиграл суд у целого консорциума. Я видела его на переговорах, где люди теряли сознание от давления. И я видела его после того, как он узнал о смерти матери. — Она сделала паузу. — В обоих случаях его лицо было одинаковым.

У меня сжалось сердце.

— Он не был на похоронах? — тихо спросила я, вспомнив, что в биографии, которую я мельком видела в интернете, не было ни слова о его семье.

— Был. С тем же выражением лица, с каким подписывал контракты. — Вера Николаевна посмотрела на меня с неожиданной теплотой. — Я рассказываю вам это не для того, чтобы вызвать жалость. А для того, чтобы вы понимали: с ним можно работать. Он не жесток. Он просто… выключил всё, что мешает. И если вы хотите продержаться здесь год, вам стоит научиться не принимать его холодность на свой счет.