Death Stranding: Часть 1. Первые следы на песке

У него давно не было ни иллюзий, ни тех дерзких юношеских амбиций, которых с лихвой хватало у дочери. В этом возрасте ей было не занимать храбрости и энтузиазма.

А вот терпение — такое важное качество для принятия решений — наоборот было в дефиците.

Что, впрочем, вполне присуще большинству молодых людей, только-только оперившихся и вставших на крыло.

— Мы тащимся, как улитки! — воскликнула она с возмущением.

Капризные каштановые пряди снова выпали из хвоста и упали ей на лицо. Раздражённо убирая их за уши, она продолжила:

— Я уверена — здесь можно срезать, — сказала она и потянулась руками к креплению одрадека на плече отца.

— Только представь, — мечтательно и даже по-детски улыбнулась она, — новую тропу могут назвать нашим именем.

Отец отрицательно покачал головой, но Тэсс продолжала настаивать:

— Мы получим бонус за сокращение времени доставки и...

— Нет, мы идём проверенной тропой, — отрезал отец, одёрнув руки девочки от креплений устройства.

Вероятно, гораздо резче, чем планировал.

Инициативность дочери радовала отцовское сердце, но всё же она была так мала, так неопытна и наивна. Он не хотел рисковать.

В каких-то вещах люди не хотят признаваться даже самим себе — но глубоко внутри себя он понимал, что так и не пережил гибели жены. Подобные травмы наносят душе такой же непоправимый вред — какой темпоральная жидкость наносит телу, хотя бы единожды его коснувшись. Даже самая мимолётная мысль о потери дочери, ставшей для него единственной ценностью в этом мире, ужасно пугала его.

Он постоянно разрывался между желанием подготовить её — закалить. Открыть её глаза на суровость и жестокость этого мира. И в то же время не мог решиться позволить ей быть самостоятельной. Признать тот факт, что она уже не та малышка, которую он когда-то, взяв за руку, увёл из дома.

Лицо Тэсс исказила гримаса.

Заметив это, он мгновенно пожалел о своей нечаянной грубости:

— Дочь, я же не могу подвергать тебя опасности ради пары бонусов от «Бриджес».

Но было уже поздно.

— Ты вечно опекаешь меня, словно младенца — взорвалась она.

Её голос дрогнул, щёки порозовели, а глаза предательски заблестели. К горлу подкатил комок из обиды и подростковой ярости.

Опять. Опять он не воспринимает её всерьёз. Столько лет она таскается с ним, словно брелок на рюкзаке. Ни друзей. Ни дома. Только дорога. И навязанное чувство долга.

— Я занимаюсь этим дольше, чем большинство — она сама не заметила, как перешла на крик.

Сердце колотилось, как бешеное. Слёзы застили глаза.

Отец остановился и тяжело вздохнул. Его лицо казалось непроницаемым, но неуловимо потемнело. Он не привык показывать чувства: радость — это или печаль — его лицо имело одинаково мрачноватый вид, по которому невозможно было угадать: доволен он или несчастлив.

Тени в морщинах стали глубже, а уголки сжатых губ опустились вниз. Вес рюкзака внезапно навалился на него и нещадно давил на плечи.

— Я знаю и видела больше многих взрослых курьеров — не унималась Тэсс, задыхаясь от гнева — не в силах остановиться.

— Ты сам всему меня обучил. Я давно не маленькая девочка.

Отец молчал.

— Я перевязывала твои раны, страдала от жажды и голода — и я никогда не жаловалась. Ты несправедлив ко мне — кричала она.

— Ты даже не можешь поговорить со мной. Мы ничего не обсуждаем.

Не первый раз отец отказывал дочери не только в инициативах, но и в простом разговоре по душам.

Особенно — о матери.

Прошло несколько лет, и в памяти дочери её образ растворялся, словно утренний туман. Воспоминания о том времени, когда они были вместе, таяли под грузом новых впечатлений. Тем не менее рана не заживала. Боль опустилась из сердца куда-то в живот и засела там, обрастая тугой оболочкой из подавленных чувств.

Повисла пауза.

Глубоко дыша, девочка с надеждой смотрела на отца — но он отводил глаза.

Слёзы, вперемешку с потом, катились по её лицу, разъедая обожжённую солнцем, кожу.

— Ты закончила? — наконец прервал молчание он.

Тихий, хриплый голос обрушился на неё, словно снежная лавина. Внутри всё задрожало.

— Или мне развернуть тебя и отправить обратно в Распределитель? — избегая взгляда дочери, сказал он.

Холодный.

Бесчувственный.

— Люди ждут свои лекарства, пока мы тут выясняем отношения.

Отец любил дочь — как умел. Но ещё он был идеалистом. Видел смысл в самоотверженном служении чужим интересам.

Он верил, что спасает мир — как может.

Или это была маска? Добровольный побег от себя и своих страхов.

Тэсс не хотела возвращаться в Распределитель. Сжав зубы, ей пришлось собрать всю волю в кулак и подчиниться. Шмыгнув носом, она вытерла тыльной стороной перчатки слёзы и пот, молча развернулась к отцу спиной и поплелась вверх по тропе.

Пока яркий солнечный диск не закатился за горизонт, они шли молча — каждый, не проронив ни слова.

***

Сумерки сменились светлой звёздной ночью, и они, наконец, остановились на привал.

Несмотря на то, что путь занял весь день, в действительности было пройдено чуть меньше его половины. Тем не менее прогноз погоды оставался благоприятным: темпоральных дождей не должно быть в ближайшие несколько дней — значит, ничто не препятствовало дальнейшему пути.

Если и далее следовать тропе, утром их ждал ещё один утомительный переход с постепенным подъёмом вверх — а затем такой же длинный, извилистый спуск к озеру.

Сняв с себя груз и снаряжение, отец устроился на спальном мешке, опершись спиной о ствол дерева. Он достаточно быстро задремал: видимо, сказывались возраст и усталость.

Тэсс же, напротив, никак не могла уснуть.

Разгоревшийся днём костёр никак не затухал, а продолжал тлеть в груди, лишая её сна и отдыха.

Она злилась. А злость, как известно, — словно керосин для опрометчивых поступков.

Корни деревьев упирались в рёбра, не давая удобно устроиться. Она ворочалась — а в голове всё зудело: «Он в меня не верит».

Так прошла большая часть ночи. Заря ещё не занялась, когда за пару часов до рассвета родилась та самая идея — из тех, что не сулят ничего хорошего.

Бесшумно поднявшись со своего места, Тэсс вскинула на плечи рюкзак и тихо покинула лагерь. Предрассветная тишина звенела, словно натянутая струна, — но отец крепко спал и ничего не услышал.

Первые шаги были настолько волнительными, что ноги не слушались — казались словно чужими. Адреналин, стучавший в ушах, заглушал шум листьев на ветру и хруст веток под ногами. Но чем дальше она уходила, тем увереннее становилась в решении доказать отцу, что заслуживает признания.

Ей больше не нужна его опека, его тотальный контроль — ей даже не нужен одрадек, — чтобы срезать путь и прийти в пункт назначения раньше отца. Только компас. А навыков у неё и так достаточно.

Чувствуя невероятное воодушевление и опьяняющую свободу, за пару часов она продвинулась вперёд значительно дальше, чем за весь предыдущий день.

Продираясь через густые заросли папоротника и дикой малины, оцарапав лицо и руки, взбираясь по скользким от росы, поросшим лишайником камням, — она, наконец, добралась до самой высокой точки хребта.

Стоя на вершине и тяжело дыша, Тэсс с восторгом оглядела простилавшийся под ней ковёр из смешанного леса — так, будто это были её личные владения.

Она чувствовала торжество, словно уже победила в своём выдуманном соревновании.

Она здесь — наверху. А он – там: спит, ничего не подозревая. Глупый старик.

Сделав пару жадных глотков из фляги, Тэсс поразмыслила и решила, что спуск в таком темпе, вероятно, пройдёт ещё быстрее, чем она рассчитывала.

Поправив ремни рюкзака, она решительно продолжила свой путь.

***

Была тому виной бессонная ночь, неосторожность или простая случайность — но в какой-то момент удача, неверная и ветреная подруга, вмиг растворилась, будто её и не было.

Мгновение.

Неверный шаг.

Камень, подвернувшийся под ботинок.

Неожиданно Тэсс поскользнулась и рухнула навзничь, стремительно покатившись вниз по скале, увлекая за собой россыпь мелких камешков.

Оглушительный скрежет металлических кейсов груза за спиной прорезал тишину.

Судорожно впиваясь пальцами в поверхность, она отчаянно пыталась затормозить — но это оказалось невозможно.

Падение длилось какие-то несколько секунд, показавшихся вечностью. Но в какой-то момент оно остановилось — также внезапно, как и началось.

Тэсс оказалась на земле, в тумане из поднявшейся песчаной пыли.

Множественные ушибы саднили — особенно поясницу и ягодицы, на которые пришёлся основной удар. Но это мелочи — главное, жива.

С трудом откашлявшись, она уже было хотела подняться, как в ту же секунду её пронзило новое, ранее не знакомое чувство.

Это было что-то необычное, трудно объяснимое: густая смесь навязчивой тревоги и интуитивного чувства приближающейся опасности.

Звуки вокруг словно выключились.

Пространство сузилось и потемнело.

А чувства: слух, обоняние, осязание — невероятно обострились.

Возникло ощущение, будто температура резко упала на несколько градусов. Вокруг запахло сыростью, а на землю опустились неестественные сумерки.

Кажется, даже волоски на теле встали дыбом.

Какой-то врождённый животный инстинкт заставил её затаиться.

Не отдавая себе отчёта в том, что именно происходит, она огляделась.

Поначалу различить что-либо, кроме силуэтов деревьев было невозможно — ничто в окружающей действительности не кричало об опасности.

Но инстинкт не обманешь.

В нескольких шагах от неё, откуда-то из-под земли, рождалась тонкая мерцающая нить. Будто движимая лёгким ветром, она колебалась, виляла между деревьев, но неизменно тянулась, словно пуповина, к тёмной призрачной фигуре на её конце.

Страх ядовитым остриём пронзил живот — и она, вновь неосознанно следуя инстинкту, задержала дыхание.

Тварь.

Это определённо была Тварь — опаснейшее существо из потустороннего мира.

Тэсс слышала о них от отца, но лишь обрывки информации вперемешку с суевериями.

Они каким-то образом проникли в наш мир после катаклизма — и остались здесь навсегда. То ли неупокоенные души — то ли нечто совсем иное, тёмное. Никто не знал точно.

Но одно было известно: Тварей и зоны, где они обитают, следовало избегать любыми мыслимыми и немыслимыми способами. Встреча с ними не сулила ничего, кроме смерти.

Девушка с ужасом смотрела на парящую чёрную фигуру, отдалённо напоминающую человека, но с неестественными пропорциями и без лица.

Тогда она ещё не знала, что обычно человек не чувствует и, тем более, не видит их.

Она могла.

У неё был «ДУМ». Редкий дар, о котором в то время было ещё мало известно.

И даже среди его обладателей мало кто мог не просто ощущать Тварей, чувствовать их приближение — а именно видеть, так, как она видела их.

К несчастью, грохот, созданный падением, всё-таки привлёк внимание существа.

Со стороны могло показаться, что призрачная фигура хаотично и слепо блуждает по воздуху, — но это было обманчиво.

Охота началась.

Да. У неё не было лица, не было глаз и ушей.

Но она чувствовала.

Боясь пошевелиться, Тэсс нервно вглядывалась в пространство, пытаясь понять, как выбраться из западни, в которую угодила.

И следующее открытие не прибавило ей оптимизма: Тварь была не одна — в сумраке переплетались и мерцали три или четыре пуповины.

Словно железным корсетом, грудь девушки сдавливал страх.

Отчаянно вжимаясь спиной в неровную поверхность земли, на которой так и лежала, она вдруг почувствовала себя такой маленькой и беззащитной перед лицом монстра.

Отец наверняка уже обнаружил её пропажу, но шансы, что он сможет прийти на помощь — а придя, не погибнет вместе с ней, — были невелики.

В это время Тварь, среагировавшая на шум, всё скользила между деревьев, ближе и ближе подбираясь к тому месту, где, оцепеневшая от страха, находилась её жертва.

Стало окончательно ясно: если продолжать медлить, контакта не избежать.

Снова собрав всю волю в кулак, Тэсс с трудом, но настолько тихо, насколько возможно, поднялась на ноги.

Глядя прямо на угрозу в нескольких шагах от себя, она лихорадочно думала, куда ей бежать, — как вдруг услышала едва уловимый, но отчётливый в напряженной тишине шорох веток.

Резко повернув голову, она, к своему недоумению, обнаружила бледное мальчишеское лицо среди густо растущей поросли дикого шиповника.

Большие серые глаза строго глядели на неё из-под сдвинутых бровей — без страха, без растерянности.

Кивнув в сторону Тварей, парень дал понять: он знает, что происходит.

Прижав указательный палец левой руки к тонким губам, другой рукой он слегка поманил Тэсс к себе.