Его Луна, или Планета мечты

Глава 1

– Так, значит, ты не настоящий эльф? – в который раз задал один и тот же вопрос Стив, несколько переиначив его. Мараик Эванеску, капитан космического корабля и его же владелец, с трудом себя сдерживая, скрежетнул зубами. Надо же было нанять такого тугодума! Нет, конечно, механик он охрененный, но его тупость в любой скользкой ситуации может запросто подставить под удар всю команду.

– ДНК у меня человеческое, как и у всех эльфов на Валиноре, – подавив ярость, в очередной раз принялся объяснять Мараик. – Эльфы – это правящий класс на планете. И усомниться в нашей «настоящести» – это как минимум огрести себе огромных проблем. Лучше, как сядем, не открывай рта без крайней необходимости. Сорвешь план – придушу своими руками, – для пущей весомости своих слов Эванеску размял кисть.

Эльф был крупного телосложения и не брезговал спортивными тренировками. Стив Брог при этом возвышался над ним почти на голову, но своего нанимателя откровенно побаивался. Было что-то такое доминирующее в Мараике, отчего хотелось скрыться в машинном отделении и не высовываться. А еще эти заостренные эльфийские уши…

– Оплата после высадки такая же, как в космосе? – уточнил второй член команды, пилот Кацу Ито, беспрестанно чавкая жвачкой. Вот его Мараику вообще рекомендовали не нанимать – даже среди пиратов японец слыл аморальным типом. Но Эванеску нужен был путевый пилот и одновременно боец, не задающий вопросов. Пока Кацу получает обещанные суммы – он будет подчиняться, это Мараик понял быстро. Ну а поворачиваться к пилоту спиной он и не собирался.

– Я уже говорил – да! – выплюнул Мараик. Складывалось впечатление, что именно сегодня, когда они наконец добрались до места, команда решила испытать его нервную систему на прочность.

Планета, к которой они подлетали, стала четко видна на экранах. Валинор с воздуха был похож на плюшевый шар, состоящий из множества оттенков зеленого, с редкими вкраплениями желтизны, синевы и снеговыми шапками на полюсах.

– Когда ты вернешь свои земли и наследство, нам искать нового нанимателя? – невозмутимо продолжил любопытствовать пилот, выводя корабль на орбиту.

– Как хотите. Можете остаться. Проверенные люди никогда не помешают, – правдоподобно соврал Эванеску. Хотя команда все равно не знала его тайну, если все пройдет, как задумано, Мараик окружит себя по-настоящему преданными людьми, а не этим сбродом.

Лежащая по ту сторону экрана новая родина манила к себе и обещала райские кущи. Не беда, что настоящий Эванеску погиб уже несколько лет назад: у Алекса Шустера был его паспорт, а современная пластическая хирургия творит чудеса. Тело Мараика было воссоздано с максимальной идентичностью вплоть до родинок, которые были видны на галоснимке. Думается, даже родители Эванеску, будь они живы, не смогли бы разглядеть подмены. От Шустера остался только шрам на ноге от ранения бластером. Что ж, и его он сведет. Но только после того, как отомстит Джарэду Леграссу.

– Транспортное судно, говорит Валинор! Назовите себя и цель визита. Предупреждаем, что оборонительный щит планеты поднят! Крайне не рекомендуем пытаться осуществить несанкционированную посадку, – громко разнеслось из корабельных динамиков.

Шустер этого ждал. Он наклонился к микрофону и ответил:

– Я, Мараик Эванеску, светлейший князь Ясеневого Леса, прибыл на Родину!

Голос Шустера при этом звучал так величественно, что оба члена его экипажа развернулись с широко открытыми глазами: Ито от неожиданности перестал жевать, а Стив пошел красными пятнами, натужно пытаясь переварить новость.

– Данные приняты! Ожидайте решения, – и связь оборвалась так же резко, как и появилась.

– Ты не говорил, что князь… – первым вышел из ступора пилот, снова начиная жевать.

– Я сказал, что мне причитаются земли и наследство, – огрызнулся Шустер. – Кажется, это достаточные сведения.

Японец промолчал, но по его лицу было видно, что он уже просчитывает, какую выгоду можно извлечь из только что полученной информации.

***

Селена первый раз участвовала в планетарной экспедиции и пока еще не могла разобраться, что к чему. Поэтому она, бесцельно шатаясь по посадочной площадке, разглядывала суетящихся вокруг людей. Лайнер экспедиции представлял собой огромный летающий научный городок на атомном реакторе. В этом был несомненный плюс – корабли на таких двигателях не нуждались в регулярных дозаправках и могли позволить себе потреблять огромное количество энергии, тем более если не отправлялись в необследованный космос. Был и явный минус – лайнер очень неповоротлив и снабжен только силовым щитом. Обычно на дальние расстояния полагалось сопровождение вооруженным кораблем охраны. Но, поскольку планета PA-99-N2b находилась всего в четырех днях лёта от Эреры и пираты в этот пустынный сектор не захаживали, на защите экспедиции, видимо, решили сэкономить, отправив лайнер в одиночку.

Как и большинство административных судов, корабль не имел личного имени, только номерной знак. Однако опять же, как и в большинстве случаев, экипаж судна счел это дурной приметой, поэтому окрестил корабль сам. Вне документов лайнер называли не иначе, как «Козетта». Вроде бы так звали первого капитана.

– Девушка! Девушка! Кто вы у нас? – подскочила к Селене богатырского телосложения девица с планшеткой в руках. – Я, если вы вдруг не в курсе, заместитель начальника экспедиции по организационным вопросам Моника Санчес.

– Селена Громова. Секретарь Джарэда Леграсса, посла этой планеты.

Моника, не скрывая скепсиса, окатила Селену любопытным взглядом сначала сверху вниз, потом снизу вверх. Секунду подумала и с оптимизмом добавила:

– В любом случае, пока ваш шеф во втором куполе, вы, как член экспедиции, должны оказывать посильную помощь. Вот держите планшетку и идите… Э-э-э, – Моника задумчиво обозрела кишащий вокруг человеческий муравейник, – вон к биологам, что ли, их выделили на одного меньше, чем Пал Палыч запрашивал. Помогите с распаковкой аппаратуры и фиксируйте в планшет все, что выгружается по номенклатуре и количеству.

Селена взяла планшетку даже с радостью и стала пробираться туда, куда махнула рукой Санчес. Очень хотелось отвлечься от тревожных мыслей. «Козетта» села сразу около третьего купола. Во-первых, потому что о нем было меньше всего свежих данных, во-вторых, оказывается, в архивных документах пятидесятилетней давности именно он проходил как столица колонии – Иранополис. Поэтому первое, что сделал Селенин шеф и по совместительству жених Джарэд Леграсс, как только его личная яхта «Виктория» и лайнер коснулись планеты, высадил секретаря и, взяв спасательную группу, ринулся к куполу номер два.

На аэрокаре предстояло лететь дней пять, поэтому парень разумно решил, что проще и намного быстрее перелететь на самой яхте. Во втором куполе оставались последние выжившие на PA-99-N2b поселенцы – Мойра с Талимом. Когда месяц назад Селена с Джарэдом совершили здесь вынужденную посадку, они забрали семь чудом выживших человек обратно в цивилизацию. Талим был стар, болен и перелет бы не пережил. Его жена тогда приняла решение остаться. Селена, естественно, тоже хотела лететь во второй купол. Судьба Мойры ее волновала не только чисто по-человечески. К этой старой, высокой, аристократического вида женщине Селена испытывала огромную благодарность. Все-таки та дважды сыграла роль их «феи-крестной». Сначала убедив девушку перестать бояться своих чувств, а потом подарив амулет-маячок, только благодаря которому удалось отыскать и спасти Джарэда из плена [1]. Но в этот раз капитан «Виктории» попросил Селену остаться с экспедицией. То, что они могут увидеть в бункере, если Мойра с Талимом давно мертвы, не всякая психика сможет перенести. Селене же и после прошлых событий все еще снились кошмары.

– Добрый день! Меня к вам на помощь прислала Моника Санчес. Я Селена, – дружелюбно проговорила девушка, подходя к палатке биологов. Охрана уже натаскала сюда целую гору металлических боксов, возле которой суетились две женщины.

– Марлен Оками, – отозвалась более молодая и миловидная. – А ближе к палатке шебуршится и вас не слышит Кэрол. Правда, она предпочитает, чтоб ее называли майор Ланц, – понизив голос, доверительно сообщила девушка и захихикала. – Кэрол долгое время проработала в спасательной службе, и это у нее профдеформация.

Селена, не зная, как отнестись к реплике, просто улыбнулась и кивнула.

– А у вас какая специализация, что Валькирия к нашему отделу приписала?

– Валькирия?

– Ну… – Марлен слегка замялась. – Так обычно в коллективе называют мисс Санчес. Только вы при ней так не скажите!

А что, прозвище заместителю начальника экспедиции очень даже подходило: ростом девушка едва ли была ниже Джарэда, широкие плечи, как будто она с детства занималась греблей, и крупные руки вполне вписывались в представление Селены о скандинавских воительницах.

– Я вообще секретарь посла, но, поскольку сейчас свободна, меня… мисс Санчес, – девушка все-таки решила не опускаться до прозвищ в разговоре с малознакомыми людьми, – прислала помогать вам делать инвентаризацию.

И Селена помахала планшетом.

Марлен поправила маску на лице. Из-за низкой концентрации кислорода в воздухе на поверхности PA-99-N2b приходилось работать, только экипировавшись наподобие аквалангистов – с баллонами за спиной. С непривычки это практически всем доставляло неудобства.

– Говорят, посол такой няшка… – мечтательно закатив глаза, проговорила Марлен, а потом подмигнула растерявшейся Селене.

– Он вообще-то обручен, – сухо констатировала последняя.

– Вы о чем тут треплетесь? – раздался рядом недовольный голос второго биолога. – Мисс Оками, если я еще раз застану вас за сплетнями, переведу в группу ботаников в качестве лаборантки. Будете тогда сидеть целыми днями в помещении и поливать всякие споры реактивами! Вы что хотели? – повернулась она к Селене. Той пришлось заново повторять, кто она и для чего здесь.

Дальше началась настоящая работа – биологи откупоривали ящики, объявляли Селене номера и состояние приборов, затем относили их в палатку и порой задерживались там, настраивая. Майор Ланц, как Кэрол ожидаемо и представилась Селене, запретила девушке трогать хоть что-то из оборудования, даже упакованного. Поэтому в минуты простоя девушке ничего не оставалось, как глазеть по сторонам.

Под экспедиционный лагерь была выделена площадка вплотную к лайнеру. Таким образом обеспечивалась безопасность – защитный купол корабля, поддерживаемый реактором, накрывал не только «Козетту» и «уличные» лаборатории, но оставалось место и для «Виктории». Держать над яхтой «родной» щит, чья мощность обеспечивалась горючкой, было совершенно нерационально.

Пейзаж, раскинувшийся за щитом, ничуть не отличался от того, что Селена видела раньше у других куполов. Красная растрескавшаяся равнина и невысокие холмы, образовавшиеся как будто на месте стыка врезавшихся друг в друга пластов земли. Отсюда казалось, что биологи останутся без работы. Ну, не считая тварей, конечно. В отличие от научного сообщества, Селена не испытывала никакого радостного предвкушения от прогнозируемой встречи с этими существами. Лагерь, естественно, оберегали щит и щедро вооруженная группа охраны, но картинки прошлого «знакомства», возникающие в памяти, и местами залатанный корпус «Виктории» не давали девушке расслабляться.

На ближайшей к биологам площадке расположилась геологоразведка. Вот там техники, странной и габаритной, было, пожалуй, больше всего. Именно геологи определяли дальнейшую судьбу планеты, и все это понимали. Если на PA-99-N2b найдут что-нибудь стоящее – будут развернуты новые поселения, восстановят транспортное сообщение, появятся рабочие места. Если же нет – дознаватели-планетологи выяснят причины неудачной колонизации, планете присвоят оранжевый статус (не слишком пригодная для жизни и не представляющая интереса для человечества) и оставят ее тварям, кто бы они ни были.

Время клонилось к вечеру, и Селена уже ощутимо волновалась о Джарэде, все чаще отвлекаясь от инвентаризации, поглядывая в небо и теребя на пальце помолвочное кольцо. Выполненное в форме сердца из платины с инкрустацией некрупными бриллиантами, оно смотрелось скорее мило, чем статусно. Девушка улыбнулась, вспоминая как отреагировал на кольцо отец Рэда. На удивление, сам факт сделанного предложения его не беспокоил, а вот от украшения Джона перекосило: «Ничего более скромного подарить не мог? – выплюнул он сыну в ответ на объявление о женитьбе. – Люди же смотреть будут!» Капитан даже бровью не повел. Он отлично знал о нелюбви невесты к помпезным вещам и ориентировался именно на ее вкус. Селена в который раз с нежностью покрутила кольцо, вспоминая выгравированную внутри фразу: «Ómnia víncit amór[2]», и вернулась к работе.

…За постоянным шумом от погрузчиков девушка все-таки проворонила момент подлета «Виктории» и увидела знакомые очертания яхты, только когда та уже выпустила опоры. Забыв про всё на свете, Селена побежала к кораблю. Как же ей хотелось обнять Мойру и сказать ей огромное спасибо!

Первыми с трапа спустились двое ребят-спасателей, неся в каждой руке по вместительному металлическому боксу. Следом шел глава группы дознания, планетарный инспектор Радеро. Именно его люди должны были провести расследование, выяснить причину неудачи и на основе всех полученных данных от ученых вынести PA-99-N2b окончательный вердикт. И хотя Радеро по субординации шел ниже, чем глава экспедиции Павел Павлович Ольховский, все отлично понимали, что его власти тут ничуть не меньше.

Лица у всех трех были смурные, форма запыленная и с сильным неприятным запахом… гари? И чего-то еще. Человеческий муравейник на минуту остановился, сконцентрировав свое внимание на вышедшей из «Виктории» группе. Джарэд появился на трапе последним. Губы поджаты, глаза мрачные и поблекшие. Он нашел взглядом Селену в толпе и чуть заметно отрицательно махнул головой.

В душе у девушки все оборвалось, но прежде, чем она осознала, что делает, она уже ринулась к трапу, взбежала по нему и с размаху обняла Джарэда, прижавшись к парню всем телом. Слезы стали душить, и сдержать их не было никакой возможности. Капитан «Виктории», еще крепче прижимая девушку к себе, стал гладить ее по голове. Теперь все вокруг убедились, что посла с его секретарем связывают отношения, далеко выходящие за рамки рабочих. Они не собирались этого демонстрировать, ну и плевать! Скрывать свои отношения Джарэд с Селеной тоже не собирались. В конце концов, если бы не череда трагических обстоятельств, она уже две недели как была бы его женой.

– Что в боксах? – поинтересовался Пал Палыч у спасателей, промокая платочком вспотевшую от беготни вокруг лайнера лысину. Он был довольно грузным мужчиной среднего роста, а территория лагеря занимала обширную площадку. Стараясь быть во всех местах одновременно, начальник экспедиции за день порядком умотался.

– Последняя из старейшин оставила разные носители с документацией по планете. На случай, если их все-таки найдут. Там, наверняка есть что-то полезное. Еще б удалось запустить… – вместо подчиненных ответил Радеро.

Пал Палыч понимающе закивал.

– Несите аналитикам! Пусть всё опишут и зарегистрируют. И общий доступ для всех подразделений, вдруг каждое найдет там что-то важное для себя.

– Стоп! – резким голосом скомандовал Радеро. – Никакого общего доступа, пока мои люди не ознакомятся с файлами. Вдруг там что-то опасное или секретное?! – возмущенно продолжил он, надвигаясь на начальника экспедиции.

– Ну ваши, так ваши, – покладисто ответил Пал Палыч, не желая раздувать скандал по такому пустяку в самом начале экспедиции. Что характер у Радеро тяжелый, его предупредили еще при комплектовании группы. У кого легкий – на такой работенке не задерживаются, это Пал Палыч и сам понимал. Дознавателей с ними бы отправили в любом случае, так что кого уж дали, того дали. Все эти неудобства можно легко перенести, когда в перспективе маячит такое открытие. Скорее всего, твари, конечно, это местный вид хищников. Ну а вдруг все-таки нет? Очень смущали начальника экспедиции обрывки одежды. О них было и в отчете посла Леграсса, и в записанных воспоминаниях беженок. Животные точно не стали бы натягивать на себя тряпки. А это оставляло робкую надежду, что человечество наконец обнаружило другую разумную форму жизни.

– Давай пройдемся немного? – предложил Джарэд Селене. – Я запустил полную санобработку на яхте. Это займет минут тридцать.

– Вы их… похоронили? – через силу выдавив из себя последнее слово, спросила девушка.

– Вынесли на поверхность и сожгли. Мойра попросила об этом в оставленной записке.

– А разве огонь без воздуха может гореть?

– Под куполом, вероятно, за счет растений, концентрация кислорода выше. Во всяком случае, для поддержания костра ее хватило.

– Вы подходили с баллонами к открытому пламени? – ахнула Селена.

– Сел, вот сейчас прямо обидно. Ты считаешь, у меня такой низкий IQ?! Конечно же, использовали робота!

Селена смутилась.

– Извини. Я иногда говорю раньше, чем успеваю хорошо подумать. Жаль, что ты меня не взял во второй купол. Даже не смогла проститься…

– А мне не жаль, – напрягся Рэд. – Жутко. Не для твоей впечатлительной натуры. Помни ее живой.

– Ой! – спохватилась Селена. – Я же помогаю биологам делать инвентаризацию. Если я тебе не нужна в ближайшие часы, я пойду? А то неудобно как-то бросать уже начатое.

Рэд с облегчением кивнул. Ему хотелось пройтись по лагерю, осмотреться, а потом вернуться на простерилизованную «Викторию» и тупо стоять в душе до тех пор, пока запах, не только въевшийся в одежду, но и записавшийся на подкорку мозга, не перестанет существовать.

[1] Эти события подробно описаны в первой книге «Его Луна, или Переговоры с последствиями».

[2] Всё побеждает любовь (лат.).

Глава 2

Как только последний отблеск солнца скрылся за горизонтом, Пал Палыч дал команду вернуться на корабли и задраить шлюзы. Включили защитный купол и выпустили по периметру несколько разведывательных дронов. Селена с Джарэдом остались вдвоем на яхте, поэтому не застали творившегося на «Козетте» ажиотажа. Народ с предвкушением ждал если не нападения тварей, то хотя бы их появления. Операторы дронов даже вынуждены были закрыть на замок переборку наблюдательного пункта. Потому что от желающих спросить: «Ну что, еще не видно?» – не было отбоя. Даже Пал Палыч, прикрывшись служебными задачами, остался у мониторов слежения, чтобы первым зафиксировать исторический момент. С наружной стороны энергетического щита специально для незваных, но желанных гостей были активированы лазерные сетки-ловушки. Попав в такой «капкан», животное никак бы не пострадало, но и сбежать уже бы не могло.

Но часы шли, а картинка за «окном» не менялась. Общий интерес стал гаснуть, народ, так и не получивший зрелища, начал разбредаться по каютам спать. Даже Пал Палыч в четвертом часу утра сдался. Не в силах больше справляться с зевотой, он встал и, похлопав одного из операторов по плечу: «Бдите тут в оба!», удалился к себе.

График у ученых был плотный. Уже в восемь утра группам предстояло выйти на задания. Поэтому и дальше расходовать силы на ожидание «чуда» начальник экспедиции счел нерациональным.

…Чтобы не тратить время на приготовление пищи, Рэд с Селеной решили позавтракать в общей столовой на лайнере. Это был огромный шестигранный зал, оборудованный по периметру синтезаторами для еды. Аппаратов было достаточно и это позволяло избегать очередей. Все-таки каждого блюда приходилось ждать по несколько минут.

Селена, особенно не задумываясь, выбрала омлет с помидорами. Рэд долго читал меню, вздыхал, потом с сомнением нажал на кнопку с гордым названием «Пирог с мясом». Через две минуты окошко загорелось, и в открывшейся дверке на тарелке лежал свежеприготовленный «пирог» – прямоугольник массы непонятного коричневого цвета. Рэд взял его и опасливо понюхал. Забавно, но пахло вполне себе выпечкой. Ребята налили по стакану чая и сели за ближайший столик. Селена с аппетитом заорудовала вилкой. Рэд же, буквально переступая через свои инстинкты, кричащие ему: «Дрянь! Дрянь! Выброси! Ты такое не ешь!», закрыл глаза и решительно откусил уголок «пирога». Прожевал. На удивление, вкус соответствовал ожиданиям. Значит, главное – есть не глядя.

Селена заметила странное поведение своего спутника.

– Рэд, что с тобой? – тревожно спросила она, и тут же ее озарила догадка. – Ты в первый раз ешь пищу из синтезатора?!

Ред медленно кивнул, тщательно жуя биомассу и все еще не открывая глаз.

– И что, настолько противно?

– Ну, если опираться только на обоняние и вкус, то вполне приемлемо. Зрение же определяет эту субстанцию как… сама понимаешь.

Селена заливисто расхохоталась.

– Да ты, оказывается, избалованный!

– Что есть, то есть, – с улыбкой вздохнул капитан, размыкая веки, но стараясь смотреть строго в лицо девушке, чтоб в поле зрения не попадали тарелки. – При крайней нужде я, конечно, готов есть и это. Но зачем себя истязать, когда на «Виктории» холодильники ломятся от нормальных продуктов?

– Тогда надо раньше вставать, – посетовала Селена.

– Без проблем, – парировал Рэд, – беру завтраки на себя!

– Но люди в экспедиции могут странно отреагировать, как будто мы избегаем их общества.

– Ну и что? Мы уже прилетели хотя и в составе экспедиции, но обособленно. Какая разница, что подумают другие, Сел? Если всегда оглядываться на общественное мнение, вообще никакой своей жизни не будет.

Сел, выросшая на Онадэрре, где всё на виду, пока принять такую позицию не могла, поэтому предпочла сменить тему.

– Что у нас сейчас по плану?

– Радеро с группой дознания летит осматривать Иранополис. Я присоединился к ним. Не сказать, чтобы он обрадовался, но понимает, что запретить мне не может. Ты хочешь со мной или, может, останешься с новыми знакомыми?

– Естественно, с тобой, – категорично отрезала Селена, делая большой глоток горячего, как огонь, чая.

Ну что ж, ожидаемо. Но Рэд должен был хотя бы попытаться. Среди дня, конечно, твари не нападают. Но кто знает, что еще может ждать их под этим новым, третьим куполом?

…Иранополис выглядел громадным. Первые два купола на его фоне терялись, как пирамиды-спутники перед гробницей Хеопса. Почему Селене пришло в голову именно это сравнение, она не знала. В институте их возили на экскурсию в Египет, и, видимо, тогда плато Гиза и произвело на девушку неизгладимое впечатление.

На предварительный осмотр столицы вылетели три аэрокара. Радеро логически разделил купол на сектора – себе взял нижний левый, нижний правый поручил экипажу майора Ланц, Джарэду с Селеной достался верхний. Предполагались только облет секторов, фотографирование и взятие проб воздуха. Высадку Радеро в целях безопасности на чужой неисследованной территории категорически запретил.

Чтобы проникнуть в город, даже не потребовалось залетать в ворота. На поверхности купола, выполненного из розового полимерного материала, который был сложен наподобие сот, зияли громадные дыры. Все внешние постройки давным-давно возводили только из пластика, температура плавления которого достигала не менее тысячи градусов. Тут же даже невооруженным взглядом было видно, что некогда на территории Иранополиса бушевал нешуточный пожар: края отверстий были оплавлены, и полимер свисал местами с купола, подобно сталактитам.

Аэрокар Леграсса без труда скользнул в одно из отверстий. Капитан оказался очень привязан к вещам, поэтому приобрел точную копию своего утраченного «МакЛарена» И естественно, так же оснастил его системой форсажа. В плане любви к скорости русская часть крови в Джарэде всегда побеждала. К тому же в прошлый раз, при столкновении с тварями, этот апгрейд сыграл не последнюю роль в спасении их жизней.

Вид, открывшийся из кабины, подтверждал догадки – здания стояли разрушенные и покрытые копотью. На земле, припорошенной пеплом, слой битого камня и расплавленного пластика. в отличие от первых двух городов, тут не было даже намека на растительность. Все эти черные глазницы окон и дверных проемов производили жутковатое впечатление, но не настолько, как шуршание листьев в других заброшенных куполах.