Итальянская кампания и экспедиция в Египет и Сирию 1796–1799 гг.

В войнах с отсталыми в военном отношении армиями западноевропейских феодально-крепостнических монархий французская армия добивалась больших результатов. Сосредоточивая крупные силы на избранном направлении, Наполеон наносил войскам противника сокрушительные удары и вынуждал их капитулировать.

Победы, одержанные наполеоновской армией на Западе, способствовали созданию мифа о ее непобедимости и непогрешимости наполеоновских стратегических принципов достижения победы в войне. Опираясь на опыт именно этих войн, были в основном сформулированы те принципиальные положения наполеоновского военного искусства, которые впоследствии были канонизированы и превращены в незыблемые законы ведения войны, якобы пригодные в борьбе против любой армии и в любых условиях.

В чем же сущность этих принципов, к чему сводился тот наполеоновский «рецепт победы», который пытались применять в войнах многие полководцы?

Основным содержанием наполеоновской стратегии являлось стремление мощным ударом в генеральном сражении уничтожить армию противника и добиться решительной победы в кампании или в войне в целом. Объектом действий французской армии являлся уже не захват территории, а живая сила неприятеля, на уничтожение которой направлялись все усилия. «В Европе немало хороших генералов, – говорил Наполеон, – но они видят сразу слишком много целей. Я вижу только одно – массы неприятельских войск. Я стараюсь их уничтожить, будучи уверен, что все остальное рухнет вместе с ними».

Эту задачу Наполеон стремился решать «молниеносно», в одном-двух генеральных сражениях. В стратегическом искусстве Наполеона генеральное сражение являлось средоточием всех усилий армии. Победы наполеоновской армии над армиями многих европейских государств являлись ярким тому подтверждением. Но в новых условиях, с появлением массовых армий и при значительно усложнившейся борьбе, генеральное сражение уже не могло играть той решающей роли, какую оно играло в войнах недавнего прошлого. Еще в войнах середины и конца XVIII в., когда численность армий была не столь велика, а театр военных действий сравнительно ограничен, генеральное сражение могло решать и во многих случаях действительно решало судьбу всей кампании. Об этом весьма убедительно свидетельствует полководческая практика А. В. Суворова.

Однако войны начала XIX в. резко отличались от войн XVIII в. Так, например, Наполеоновские войны носили уже ярко выраженный агрессивный, захватнический характер, а борьба, которая велась государствами против Наполеона, приобретала характер национально-освободительной борьбы народов, не желавших терять свою независимость. Сложилась политическая обстановка, при которой конфликты, возникавшие между странами, приводили к созданию крупных коалиций, а следовательно, и больших армий. И пока французской армии противостояли малочисленные армии западных феодальных стран, полководцы которых придерживались старых принципов ведения войны, наполеоновская армия одерживала победы. Но в столкновении с массовой армией и народом, поднявшимся на защиту своей национальной независимости, наполеоновская стратегия оказалась несостоятельной.

В войне 1812 г. столкнулись две различные армии, две различные стратегии. В лице Кутузова Наполеон встретил полководца, который не пошел по пути подражания «классическому» западному военному искусству и выдвинул свою, принципиально отличную систему ведения войны. Кутузов понимал, что те серьезные изменения, которые произошли в военном деле, неизменно должны привести к изменению форм и способов ведения войны. Наиболее характерной чертой стратегического таланта Кутузова являлось глубокое понимание им того, что для русского народа война является национально-освободительной, справедливой, что народ является решающей силой в войне.

Главный же стратегический просчет Наполеона в войне с Россией заключался в том, что он предполагал вести войну только с армией, в то время как на борьбу с агрессором поднялся весь народ. Просчет Наполеона состоял также в переоценке сил и способностей своей армии. Он не учитывал того, что вторгнувшаяся в Россию с целью захвата чужой земли разноплеменная армия не будет обладать высокими боевыми и моральными качествами.

Как в стратегии, так и в тактике Наполеон стремился к сосредоточению сил на важнейшем направлении, к созданию превосходства на той операционной линии, в том центральном пункте, где борьба часто решала судьбу кампании и войны в целом. «Если мы намерены вступить в сражение, – писал Наполеон, – то необходимо сосредоточить все свои войска, не упуская из виду даже самой незначительной части: часто один батальон решает сражение»[2].

Искусство Наполеона заключалось в концентрации сил. Он достигал этого путем проведения быстрых маршей, а также в результате хорошего знания театра военных действий, умелого маневрирования войсками вне поля сражения. Маневр крупными силами – одно из важнейших, непременных условий создания выгодной обстановки для сражения и обеспечения превосходства над силами противника. Для своего времени Наполеон явился большим мастером проведения маневра, быстрого по времени и простого по замыслу. Он писал по этому поводу: «Так как военное искусство является искусством исполнения, то все сложные комбинации должны быть отброшены. Простота есть первое условие хорошего маневра».

При выборе форм и способов борьбы Наполеон всегда исходил из учета конкретной обстановки, расчета сил и средств – как своих, так и противника. Чтобы избежать случайностей, не оказаться в зависимости от них, он стремился все предусмотреть, рассчитать, сопоставить различные возможные варианты действий, быстро овладеть инициативой и использовать ее для развития наступления и полного сокрушения противника.

Наступление, смелое и решительное, – одно из важнейших положений Наполеона. Действовать же нерешительно, робко и, так сказать, ощупью Наполеон считал всего вреднее на войне. Рассуждая «о наступательной войне», ее организации и ведении, он писал: «Правила Цезаря были те же, коими руководствовались Александр и Ганнибал: держать свои силы в совокупности, не иметь уязвимых мест, устремляться с быстротою на важнейшие пункты, использовать моральный фактор, славу оружия, страх, который они внушали, а также политические средства для обеспечения верности союзников и удержания в повиновении покоренных ими народов».

Не отрицались и практически применялись Наполеоном также и оборонительные и отступательные действия. При этом он считал, что «переход из состояния обороны в наступление есть одна из самых сложных операций». К отступлению же, по взглядам Наполеона, необходимо прибегать в исключительных случаях, когда другого выхода нет, так как при всех условиях, кроме потери территории и ослабления морального духа войск, оно сопряжено с большею потерею в людях и материальных средствах, чем самые кровопролитные сражения, «с тою только разницею, что в сражении неприятель теряет столько же, сколько мы, а при отступлении мы одни в проигрыше»[3]. Упрекая Моро за то, что он преждевременно оставил позиции у Нови и отдал войскам приказ об отступлении, Наполеон заключает свой разбор этого сражения такими поучительными словами: «На войне никогда не нужно делать добровольно того, что является наихудшим из могущего произойти».

Много нового внес Наполеон и в тактические приемы борьбы. Применение на поле боя стрелковой линии и колонны изменило самый характер сражения.

Наполеон являлся искусным мастером организации и ведения боя. Он умел рационально использовать все рода войск: пехоту, артиллерию и кавалерию с учетом их особенностей и возможностей, считая, что «пехота, кавалерия и артиллерия не могут обойтись одна без другой»[4].

Приемы атаки, применявшиеся наполеоновской армией, были различны. Но наиболее излюбленным приемом Наполеона являлась атака на флангах – либо на обоих одновременно, либо последовательно – сначала на одном, а затем на другом. Такими действиями Наполеон заставлял противника ослаблять свой центр, чтобы усилить фланги, а в то же время сам, концентрируя свои силы в центре, наносил удар по ослабленному центру противника и добивался успеха. При этом часто такие удары наносились внезапно, неожиданно. «Для того чтобы поразить, нужно действовать внезапно», – говорил Наполеон. Нельзя не отметить, что внезапности действий Наполеон придавал весьма важное значение не только на поле боя. Ввести в заблуждение противника, дезинформировать его относительно своих планов и действий являлось одним из правил Наполеона. «Одно из очевидных правил войны, – писал он, – состоит в том, чтобы не делать того, что желает неприятель, уже по одной только той причине, что он желает этого»[5].

Совершенствуя старые и применяя новые способы борьбы, улучшая организацию войск, создавая различные боевые порядки, Наполеон учитывал прежде всего изменение характера войны в связи с зарождением массовой армии. Одновременно он опирался на опыт предшествующих войн. «Рассуждать догматически о том, что не проверено на опыте, есть удел невежества», – говорил Наполеон.

Правда, сам Наполеон понимал опыт как нечто незыблемое, вечное, подразумевая под опытом ведения войны не столько творчество армии, народных масс, сколько деятельность полководца. «Полководец руководствуется собственною опытностью или гением, – утверждал он. – Наступательные войны должно вести, как вели их Александр, Аннибал, Цезарь, Густав Адольф, Тюрень, принц Евгений и Фридрих; читайте и изучайте их 83 похода и образуйтесь по ним – вот единственное средство сделаться великим полководцем и проникнуть в тайны военного искусства. Ум, просвещенный таким образом, отвергнет все правила, несогласные с действиями помянутых великих мужей»[6]. Нетрудно понять всю несостоятельность и ошибочность выдвинутого Наполеоном тезиса о познании явлений военного искусства, высказанного им как рецепт для победы в войне.

Резко возросшая численность Французской армии в период Наполеоновских войн, усложнение ее организационной структуры, увеличение размаха наступательных действий армии – все это требовало иных методов управления войсками. Наполеон многое сделал в области упорядочения руководства и управления крупными войсковыми массами.

Он придавал большое значение подготовительным мероприятиям, предварительным расчетам, учету наличия своих сил и возможностей противника, тщательно изучал особенности театра военных действий. Наполеон требовал от своего штаба, во главе которого бессменно находился опытный генштабист Бертье, постоянного знания обстановки, точного и своевременного исполнения его распоряжений. «Хорошо изучить карту, искусно производить рекогносцировки, наблюдать за рассылкою приказаний, с простотою излагать самые сложные движения армии – вот чем должен отличаться офицер Генерального штаба»[7].

Правда, штаб Наполеона являлся не творческим, а преимущественно техническим органом управления. В этом проявилась недооценка возможностей своего штаба со стороны Наполеона, в чем он сам признавался во время пребывания на острове Святой Елены.

В руководстве войсками Наполеон строго придерживался единоначалия. Он считал, что «единоначалие на войне есть предмет первостепенной важности»[8]. Эту мысль он неоднократно высказывал и в официальных документах, и в своих мемуарах. Говоря о руководстве войсками, он всегда подчеркивал: «Единство в командовании есть первая необходимость на войне»[9].

Отмечая сильные для своего времени стороны полководческого искусства Наполеона и признавая тот вклад, который он внес в развитие буржуазного военного искусства, необходимо помнить и о том отрицательном, что присуще его полководческой деятельности и что содержится в его военно-теоретических взглядах. Ошибочные взгляды Наполеона, недостатки, имевшие место в его военной практике, нельзя замалчивать прежде всего потому, что некритическое отношение к наполеоновскому военному наследству в течение долгого времени тормозило и сковывало развитие военно-теоретической мысли вообще.

В иностранной, преимущественно немецкой и французской, военной литературе наполеоновское военное искусство, его стратегические и тактические принципы объявлялись незыблемыми. Страстный поклонник Наполеона и пропагандист его военного искусства генерал Жомини, с 1813 г. подвизавшийся на русской службе, сделался для самодержавия одним из самых авторитетных военных теоретиков. Его военные сочинения – «Рассуждения о великих военных действиях или критическое и сравнительное описание походов Фридриха и Наполеона с собранием важнейших правил военного искусства», «Общие правила военного искусства» и «Очерки военного искусства» представляют собою попытку теоретического обоснования вечности, незыблемости наполеоновских принципов военного искусства.

Жомини строил свои выводы на опыте агрессивных империалистских войн Наполеона. Его взгляды отвечали интересам реакционной, антинародной политики царизма. Вот почему апологеты Наполеона, не считаясь с национальными особенностями русского военного искусства, стали на путь преклонения перед военным искусством Наполеона. Результатом этого явилось то, что русская военно-теоретическая мысль оказалась надолго скованной этими «классическими» наполеоновскими вечными принципами военного искусства. В 1842 г. выходят в свет «Правила, мысли и мнения Наполеона о военном искусстве, военной истории и военном деле», собранные Ф. Каузлером[10]. Цель издания этих «Правил», по мысли переводчика, состояла в том, чтобы распространить «между молодыми офицерами основательнейшие и вернейшие понятия о военном деле».

В 1846 г. вышли «Военные правила Наполеона», переведенные с французского Н. П. Ершовым. В собранных 78 правилах даны «рецепты», «как должно применять эти правила бессмертного полководца». А в следующем, 1847 г. выходят еще одни «Правила ведения войны», представляющие собою извлечения из сочинений Наполеона, сделанные профессором военной академии М. И. Богдановичем.

Все эти искусно подобранные военные правила отражали реакционную идеологию царизма, его неверие в творческие силы своего народа, его стремление упрочить самодержавие и феодально-крепостнический режим. Отсюда и сведение всего военного искусства к деятельности гениального полководца, к проявлению его воли.

Содержанием настоящей книги избранных произведений Наполеона являются описания Итальянской кампании 1796–1797 гг. и экспедиции в Египет и Сирию в 1798–1799 гг. Эти кампании описаны весьма обстоятельно. В них дается и общая картина хода военных событий, и довольно подробно освещаются отдельные, наиболее важные сражения. Публикуются здесь и очерки военных событий в Италии, имевших место во второй половине 1799 г. Особенный интерес представляют страницы, посвященные описанию сражения у Нови, оценке действий русской армии и ее полководца А. В. Суворова.

Читатель легко заметит, что Наполеон с большим подъемом, правда не всегда объективно, повествует о победных сражениях, но умалчивает или упоминает лишь вскользь о тех из них, в которых его армия терпела поражение. По-своему трактует он и антифранцузские выступления итальянцев и египтян, объясняя причины этих выступлений религиозным фанатизмом. Он не говорит, конечно, о том, что народы Италии и Египта, лишенные независимости и обремененные тяжелой контрибуцией, ненавидели французскую армию.

Представляют несомненный интерес и публикуемые в настоящей книге малоизвестные нашему читателю извлечения из различных работ Наполеона.

В этих произведениях нашли отражение годы наивысшего взлета Наполеона, годы его стремительного возвышения. Победы при Лоди и Кастильоне, у Риволи и Толентино – все это были ступени на пути к Тюильрийскому дворцу. Успех каждого боя возбуждал у молодого Наполеона жажду власти, стремление к диктатуре. Наиболее отчетливо честолюбие Наполеона проявилось после победы при Лоди. «Только после Лоди, – вспоминал он, – у меня появилась мысль, что я мог бы сделаться, пожалуй, решающим лицом на нашей политической арене». Эта мысль все более усиливалась и в конце концов воплотилась в уродливые формы единовластия и жестокой диктатуры.