Моя Лилия

А ещё план был насолить отцу. Сделать маленькую месть. Но вот её карие глаза, всё, бля с ног на голову перевернули.

Просто. Миг. Встреча глазами. И…ПФ!

Она в моей голове. Под кожей, прям в сердце, очень глубоко зарылась. Да что там, душу мою откопала, легла туда и сама же себя обратно землей присыпала. Чтоб уже выдрать ее оттуда нельзя было.

И нихрена она мне не сестра. Вот честно, впервые за это время, даже благодарен бате. Потому что стою сейчас и смотрю, как она прямо на глазах заливается краской. Вижу, как плотно сжимаются её пухлые губы, взгляд отведён в сторону, как она переминается с ноги на ногу. Такая невинная, такая чистая, такая МОЯ.

В голове сразу встаёт её образ на коленях, где бы она заглатывала мой член таким вот своим непорочным видом и смотрела на меня чистыми, полной невинности глазами.

Вот и как тут себя держать в руках рядом с ней?

Если бы она могла залезть вовнутрь моей черепной коробки и увидеть то, что я хочу с ней сделать прямо сейчас, то бежала бы сверкая пятками, а не стояла, здесь подбирая нужные слова для ответа. А ведь мне этого не нужно. Чтобы сейчас Лилия не сказала, я уже знаю.

И это ни хуя не изменит.

Вначале хотел, постепенно приручать. Даже думал, ухаживать, как за настоящем цветочком. Ведь они любят это. Расцветают, становятся ещё более краше и радуют глаз.

Но её утреннее настроение, дало понять, что никаких ухаживаний не примет. И кажется, я её немного напугал. Ничего. Привыкнет. И не такое увидит и даже сделает.

Член в штанах настолько уже затвердел, что не даёт покоя. Ему срочно нужен выход. А как мне он нужен. Ночные игры, мне вообще никак не помогают. Стоит кончить, как я готов.

А рядом с ней, так вообще огненная бездна.

И понял, что с ней не надо мягко. А то выскользнет. Она уже МОЯ, ей просто нужно уже свыкнуться с этим. Понять, принять и смириться с неизбежным.

Поэтому и пришёл, сейчас. Показать, раскрыть все карты. Пусть уже начинает осознавать реальный расклад вещей.

Сделал себе единственный стоп — не трахать её до восемнадцатилетия.

Но ведь всё остальное то можно! И самое сильно меня притягивают губы.

Не слышу, что она там пытается всё же сказать. Подаюсь вперёд. Обхватываю её лицо руками и делаю, то, что хотел ещё с того момента, как отдал ей мятную конфетку.

Её кожа под моими пальцами пылает. Как живой уголёк. Я чувствую, как мелкая дрожь пробежала по её телу, когда мои ладони прижались к вискам, большие пальцы скользнули по скулам. Глаза – огромные, испуганные – мечутся, пытаются отвести взгляд, но я не позволяю. Заставляю смотреть на меня.

Смотри, цветочек. Смотри, кто твой хозяин.

— Я… я не подглядывала!— вырывается у неё, голос – тоненький, предательски дрожащий. Смешная попытка лжи. Так прозрачна.

Я лишь усмехаюсь глубже, наклоняясь ещё ближе. Чувствую её прерывистое, горячее дыхание на своих губах. Запах её – что-то сладкое, как спелая ягода, смешанное с чистотой и этим едва уловимым страхом, который сводит меня с ума. Он витает вокруг неё, как дымка, и я вдыхаю его полной грудью. Наркотик.

— Врёшь, — шепчу, почти касаясь её губ своими. Вижу, как зрачки у неё расширяются, темнеют. Страх? Возбуждение? Или и то, и другое? Неважно. Всё это – моё.

— Я видел тень в щели двери. Видел, как ты замерла. Слышал, как ты затаила дыхание.

Мои пальцы мягко, но неумолимо ведут её лицо навстречу моему. Она не сопротивляется. Не может. Парализована. Моим взглядом. Моим прикосновением. Моей волей. Мной.

— Понравилось? Понравилось, что твой будущий брат дрочит на тебя в темноте? Что он представляет твои губки… вот так…

Расстояние исчезает.

Мои губы накрывают её полуоткрытые, дрожащие уста. Жёстко. Властно. Без просьбы, без сомнений. Её маленький вскрик глохнет у меня во рту. Тело её напрягается как струна, готовая лопнуть. Я чувствую, как бьётся её сердце – бешено, как пойманной птички – прямо сквозь тонкую ткань платья, сквозь мою рубашку, прижавшую её ко мне.

Она не целует в ответ. Застыла. Но и не отталкивает. Её губы – невероятно мягкие, пухлые, точно как я представлял тысячу раз. Сладкие. Невыносимо сладкие. И тёплые. Горячие. Мой член бешено пульсирует в тесных джинсах, больно упираясь в её бедро.

Боже, как же больно и как же хорошо.

Впиваюсь в её губы, заставляя их приоткрыться шире, мой язык скользит по её нижней губе, требуя доступа. Её руки беспомощно упираются мне в грудь, но толкнуть не могут.

Я углубляю поцелуй, мой язык, наконец, встречается с бархатом её рта. Она вздрагивает всем телом, тихий стон – смесь ужаса и чего-то ещё – застревает у неё в горле. Тоненькие пальцы впиваются в мою рубашку. Не отпихивают. Цепляются. Как утопающий. Или как тот, кто падает в бездну.

В голове грохочет адский микс: ее вкус, ее запах, тепло ее тела, мелкая дрожь, заплутавший стон, жгучая боль в паху и безумное, всепоглощающее чувство обладания.

Моя. Моя. Моя.

Это слово бьётся в висках в такт её бешено колотящемуся сердцу. Я прижимаю её ещё сильнее к себе, чувствуя каждую линию хрупкого тела, каждый изгиб. Моя рука соскальзывает с щеки, опускается ниже, скользит по шее, ощущает бешеный пульс под тонкой кожей, цепляется за хрупкую ключицу. Она вся – дрожащее пламя в моих руках. И я буду гореть вместе с ней.

Отрываюсь от её губ только для того, чтобы вдохнуть. На миг. Её губы запёкшиеся, чуть припухшие от моего натиска. Глаза – огромные, мокрые, полные слёз, которые вот-вот хлынут. Дыхание – частое, прерывистое. Она смотрит на меня, словно не понимает, что только произошло. Словно пытается осознать невозможное.