Мир японских волшебных сказок

Воробей с отрезанным языком

Жил-был старик, у которого жена имела очень скверный характер. Она не родила ему детей и не побеспокоилась о том, чтобы взять приемного ребенка. А потому у старика был лишь питомец – крошечный воробушек, которого он кормил и о котором заботился. Вечно недовольная старуха бранила мужа и ненавидела воробушка.

Особенно сварливой она делалась в дни стирки, когда ей приходилось утруждать колени и склонять свою старческую спину над низким корытом, стоявшим на земле.

Однажды она приготовила крахмал для стирки и оставила его охлаждаться в красной деревянной миске. Когда она отвернулась, воробушек сел на край посудины и поклевал немного. Старая ведьма в гневе схватила ножницы и подрезала воробушку язык. Подбросив птицу вверх, она прокричала: «А ну, пошел отсюда!» И бедный воробушек, заливаясь кровью, улетел прочь.

Вернувшись домой и обнаружив отсутствие питомца, старик поднял страшный шум. Он спросил жену, и она рассказала ему, что сделала и почему. Несчастный старик сильно горевал о своем любимце, он долго искал его, звал по имени, а затем решил, что воробушек исчез навсегда.

Прошло много времени, и старик, как-то бродя в горах, встретил своего старого друга – воробушка. Они закричали друг другу: «Ohio! (Охаё! – «Доброе утро!»)», – а затем начали низко кланяться и обмениваться пожеланиями всего самого хорошего, в том числе и здоровья. После этого воробышек пригласил старика навестить его скромное жилище, обещая познакомить того с женой и двумя дочерьми.

Старик пошел за другом и увидел хорошенький маленький домик с бамбуковым садом, водопадом, мостиком и всем необходимым. Затем миссис Воробушек принесла на подносе сладкий мармелад, нарезанный пластиками, леденцы, заварной крем из сладкого картофеля и миску горячих хлопьев, посыпанных сахаром, а еще пару палочек для еды. Мисс Сузуми, старшая дочь, принесла коробочку с чаем и заварочный чайник; пальчиками она крепко держала чашку уже готового чая, которую девушка, встав на колени, предложила гостю на подносе.

– Пожалуйста, угощайтесь. Закуски у нас небогаты, но, я надеюсь, вы будете снисходительны к нашей простоте, – сказала Мама Воробушек.

Обрадованный старик, подивившись такой вежливости со стороны семьи воробьев, с аппетитом поел и выпил несколько чашек чаю. И в конце концов, уступив настойчивым просьбам, остался на ночь.

Так старик в течение нескольких дней наслаждался пребыванием в воробьином домике. Он любовался пейзажем и лунным светом, пировал вволю и играл в го (игра с 360 фигурами) с маленькой дочерью Ко-сузуми. Вечером миссис Воробушек приносила закуски и вино, усаживала старика на гладкую подушку и играла ему на гитаре. Мистер Воробушек и его две дочери танцевали, пели и развлекали гостя. Довольный старик сидел, опираясь на бархатные подлокотники; он совершенно забыл о своих проблемах, о боли в руках и ногах, о языке свой жены и чувствовал себя снова молодым.

На пятый день старик сказал, что ему пора домой. Тогда воробышек принес две корзинки, сплетенные из ротанга; обычно в путешествиях мужчины носят такие на плечах. Поставив их перед гостем, воробушек сказал:

– Прошу вас принять этот прощальный подарок.

Одна корзинка была очень тяжелой, а вторая – наоборот, очень легкой. Старик, не будучи жадным, сказал, что возьмет легкую. Итак, после многих слов благодарности, поклонов и прощания он отправился домой.

Он без всяких происшествий дошел до своего жилья, но старая ведьма вместо доброго приветствия начала бранить его за столь долгое отсутствие. Старик попросил ее замолчать и рассказал ей о визите к воробьям, а затем начал открывать корзинку, в то время как сварливая старуха наблюдала за ним, высунув от любопытства язык.

О, вот это да! Золотые и серебряные монеты, драгоценности и кораллы, хрусталь и янтарь, прочный кошелек для денег, плащ-невидимка и такая же шляпа, а также свитки книг и всякие ценные вещицы.

При виде такого богатства старая ведьма сменила гнев на милость, вернее, на улыбку жадной радости.

– Сейчас сама пойду и получу подарок от воробьев, – заявила она.

И вот, завязав свои соломенные сандалии, подтянув юбку и поправив пояс так, чтобы бант был впереди, она схватила свои вещички и отправилась в путь. Прибыв в воробьиный домик, она начала умасливать мистера Воробушка льстивыми речами. Конечно, вежливый воробей пригласил ее в дом, но не предложил ей ничего, кроме чашки чая, а жена и дочери вовсе не показывались. Видя, что она не получит прощальный подарок, наглая женщина сама попросила его. Воробей принес две корзинки и поставил перед ней – одну тяжелую, а другую легкую. Взяв ту, что потяжелее, и не потрудившись даже попрощаться, она вышла за дверь. Затем, мечтая о всяческих богатствах, она открыла корзину.

Как только она сняла крышку, на нее бросилась страшная морская каракатица, рогатый они [в японской мифологии злобный и клыкастый рогатый демон. – Прим. переводчика] вонзил в нее клыки, скелет протянул костлявые пальцы к ее лицу, а длинная волосатая змея с большой головой и свисающим жалом выпрыгнула из корзины, обвилась вокруг старухи и начала крушить ее кости и сдавливать ее, пока та не задохнулась и не умерла.

Похоронив свою жену, добрый старик усыновил мальчика, чтобы тот скрасил его старость, и благодаря подаренным сокровищам безбедно жил до конца своих дней.

Светлячки для влюбленных

В Японии ночные мотыльки светятся так ярко и так красиво, что некоторые женщины выходят вечерами и ловят их просто для развлечения; это можно увидеть на рисунках, которые украшают японские веера. Они помещают их в крошечные коробочки, сделанные из бамбуковых нитей, и подвешивают эти коробочки в комнате или прикрепляют на карниз дома. На пикниках, устраиваемых августовскими вечерами, люди любят сидеть, держа веер в руке и любуясь прекрасным пейзажем, который украшен десятками тысяч искрящихся пятнышек золотистого света. Каждый огонек похож на блеск крошечной безвредной молнии.

Ночные мотыльки, а именно самые красивые из них, – источник огромного удовольствия для женщин. Подвесив коробочку со светящимися насекомыми на веранде, девушки сидят и наблюдают, как сияние светлячков привлекает толпы окрыленных посетителей. Что манит их туда и почему гостиная со светлячками полна поклонников, словно королевский двор придворных? Позвольте рассказать вам одну историю.

На южной, солнечной стороне рвов замка Фукуи, что в Этидзэне, вода давным-давно опустилась так низко, что там разрослись лилии лотоса. В самой серединке одного из больших цветов, чьи лепестки были такими же розовыми, как морская раковина изнутри, жил Король Светлячков по имени Хай-о, чья единственная дочь была прекрасной принцессой и звалась Хотару-хайме. Будучи ребенком, хайме (принцесса) всегда оставалась дома, внутри розовых лепестков лилии, и она никогда не выходила даже на краешек цветка, разве что проводить отца, улетающего в путешествие. Она послушно ждала, пока ее собственное тело не начало светиться огоньком и сиять, красиво освещая лотос, который походил ночью на лампу внутри кораллового шара.

С каждой ночью ее свет становился все ярче и ярче, пока, наконец, не стал насыщенным, как золото. И тогда отец сказал:

– Дочь моя выросла, она может иногда вылетать со мной из дома, а когда появится подходящий жених, она может выйти замуж за кого пожелает.

Так Хотару-хайме начала летать среди лилий лотоса в замковом рве, затем навещать богатые рисовые поля и в конце концов добираться и до синих лугов.

Всякий раз, когда девушка покидала дом, за ней следовала толпа поклонников, поскольку она обладала силой привлекать к себе всех ночных мотыльков. Но никому из них не удавалось затронуть ее сердце, и, вежливо разговаривая со всеми, принцесса никому не давала надежды. Кое-кто из светящихся крылатых кавалеров называл ее кокеткой. Однажды ночью она сказала своей матери, королеве:

– У меня столько поклонников, но ни одного их них я не вижу своим мужем. Сегодня я останусь дома, и те, которые на самом деле любят меня, придут сюда и будут здесь ухаживать за мной. И тогда я задам им невыполнимую работу. Если они окажутся мудрыми, то не станут выполнять ее; а если им своя жизнь дороже любви ко мне, то они мне не нужны. Кто бы ни добился успеха, он сможет назвать меня своей невестой.

– Как пожелаешь, дитя мое, – ответила королева-мать и, нарядив дочь в великолепные одежды, усадила ее на трон в самой середине лотоса.

Затем она приказала своей охране, чтобы та держала поклонников на приличном расстоянии, дабы какой-нибудь глупый кавалер – жук-рогач или майский жук, – ослепленный светом, не подошел бы слишком близко и не ударил бы принцессу или не пошатнул бы ее трон.

Не успели сгуститься сумерки, как прилетел золотистый жук, который, стоя на тычинке, с почтением поклонился и сказал:

– Я лорд Грин-Голд, я предлагаю принцессе Хотару свой дом, свое состояние и свою любовь.

– Пойди и принеси мне огонь, тогда я стану твоей невестой, – ответила Хотару-хайме.

Склонив голову, жук раскрыл крылья и, не переставая жужжать, удалился.

Следующим прибыл блестящий жук, крылышки и тело которого были черными, как коптильная лампа. Он торжественно приветствовал предмет своего обожания.

– Принеси мне огонь, и ты сможешь получить меня в жены.

И жук с гудением улетел.

Почти сразу же появился алый дракончик (стрекоза). Он ожидал, что принцесса, ослепленная великолепием его цвета, не сможет перед ним устоять.

– Я отклоняю твое предложение, – ответила принцесса, – но если ты принесешь мне огненную искру, то я стану твоей невестой.

Стрекозец незамедлительно отправился выполнять поручение, а в это время в зал с ужасающе громким гудением влетел какой-то жук и пылко произнес свое предложение.

– Я скажу «да», если ты принесешь мне огонь, – объявила великолепная принцесса.

Ухажеры, сватающиеся к дочери Короля Светлячков, все продолжали прибывать, до тех пор, пока не заняли все лепестки. Вот они уже выстроились в длинную очередь. И каждый по-своему – гордо или скромно, смело или робко, с лестью или хвастовством, а порой и со слезами – говорил о любви, сообщал о своем положении, разглагольствовал о своем состоянии или клялся в постоянстве, пел песню или исполнял музыкальное произведение. И каждому из претендентов принцесса скромным голосом давала один и тот же ответ:

– Принеси мне огонь, и я стану твоей невестой.

И каждый, ничего не говоря соперникам, думал, что это только его секрет – и спешил за огнем.

Но никто не вернулся обратно, чтобы жениться на принцессе. Как жаль бедных претендентов! Жук, заметив отблеск света, с грохотом влетел в соседний дом через бумажное окно. Страсть переполняла его, а потому он, не думая о дереве или железе, ударился головой о гвоздь и упал замертво на землю.

Черный жук залетел в комнату, где читал бедный студент. Лампой ему служила глиняная плошка, наполненная рапсовым маслом, с фитилем из щепки. Ничего не зная о свойствах растительного масла, несчастный влюбленный жук заполз в плошку, чтобы добраться до пламени, и через несколько секунд утонул.

– Nan jaro? (Нан джаро – «Что это?») – удивилась бережливая хозяйка, сидевшая с иглой в руке. Она увидела, что ее лампа вспыхнула на мгновенье, задымила и затем затрещала. Убирая угольки, она обнаружила опаленного огнем стрекозца, у которого сгорели алые крылья.

Сойдя с ума от любви, блестящий бражник, боявшийся пламени, все же твердо решил добыть огонь для принцессы. Он летал и летал вокруг горящей свечи, с каждым кругом приближаясь все ближе и ближе.

– Сейчас или никогда, принцесса или смерть, – прожужжал он, рванувшись вперед в попытке схватить искру пламени, но обжег крылышки, упал вниз и скончался в муках.

– Посмотрите, что за дурак, – сказал представитель платяной моли, прилетевший на это место. – Я добуду огонь. Я заползу внутрь свечи.

И вот он полез вверх через полый бумажный фитиль и почти добрался до цели, оказавшись внутри голубой части пламени, но мужчина, чихнувший на фитиль, погубил его.

Судьба поклонников дочери Хай-о оказалась печальной. Одни кружили вокруг маяков, что расположены на мысе; другие порхали у огромных восковых свечей, возвышавшихся на восемь футов над подсвечниками в буддийских храмах; третьи обжигали носики о кончики ароматических палочек или просто задыхались от дыма; четвертые танцевали всю ночь у фонариков в святилищах; некоторые искали погребальные факелы на кладбище; кто-то оказался в печи, где сжигают умерших; кто-то в кухне, где пировали; а были и такие, кто пытался догнать искры, вылетающие из трубы. Но никто не принес огонь принцессе, никто не выиграл приз любви. Многие утратили свои усики, обожгли тело или опалили крылья, но большинство женихов – увы! – следующее утро встретили мертвыми и уже остывшими.

Священники, поправляя лампы в святилищах, и служанки, осматривая фонари, говорили одни и те же слова:

– У принцессы Хотару, наверное, было много поклонников этой ночью.

Увы! Увы! Бедные женихи. Некоторые даже пытались выхватить зеленые огоньки из кошачьих глаз – и были тут же наказаны за свои старания. Один влез в птичий клюв, и его проглотили заживо. Жук-могильщик (уродливый жених) выполз на берег моря и увидел рыбьи чешуйки, которые светились в темноте. Жук-олень взобрался на гору и в гнилом стволе дерева нашел что-то светящееся, как огонь. Но расстояние было слишком велико, а потому, когда они достигли замка во рву, уже наступил день – и огоньки исчезли. За ненадобностью и рыбьи чешуйки, и куски старого дерева были выброшены.

На следующий день все погрузилось в траур и было так много похорон, что Хи-маро, Принц Светлячков на северной стороне замкового рва, поинтересовался у своих слуг о причине этого. Так он впервые услышал о сияющей принцессе. И вот Принц, который только что унаследовал трон своего отца, воспылал любовью к принцессе и решил жениться на ней. Как и требуют правила брачного этикета, он послал своего камергера к ее отцу, чтобы просить руки девушки. Отец дал свое согласие Принцу, но с условием, что тот выполнит задание принцессы и лично принесет ей огонь.

И тогда Принц во главе своих сияющих батальонов явился лично – лотосовый дворец буквально залили потоки золотистого света. Но Хотару-хайме была так прекрасна, что ее красота не померкла и перед огнем сияющего великолепия Принца. Визит закончился сватовством, а сватовство – свадьбой. В назначенную ночь из белых лепестков лотоса соорудили паланкин; и Хотару-хайме, окруженную, будто факелами, подданными принца, перенесли в его дворец, и там Принц и Принцесса заключили брачный союз.

Много поколений сменилось с тех пор, как Хи-маро и Хотару-хайме поженились, но до сих пор, угождая капризу всех Принцесс Светлячков, их возлюбленные, предлагая руку и сердце, должны принести огонь, иначе они не получат награды. А случается и так, что просьбы некоторых девушек способны довести до смерти их сияющих великолепием поклонников. Потери огромны, поскольку, стремясь достать огонь, тысячи и тысячи насекомых, привлеченных светом, сгорают в тщетной надежде выхватить частичку пламени и растопить тем самым сердце жестокой красавицы, которую они полюбили. Вот почему каждую ночь мотыльки кружат над горящими лампами, и вот почему каждое утро из лампы приходится убирать множество жертв, утонувших в масле или искореженных пламенем. Именно поэтому юные девушки ловят светлячков и сажают их в коробочку: они хотят посмотреть битву влюбленных мотыльков, надеясь на то, что их собственные возлюбленные, мужчины, ради любви отважатся пройти сквозь огонь и воду.

Битва обезьяны и краба

В той земле, где у обезьян или котов не бывает хвостов, а хурма вырастает до размеров яблока с зернами больше, чем у дыни, на склоне песчаного холма жил-был сухопутный краб. Однажды обезьяна пришла к крабу с зернышком хурмы, которое предложила в обмен на рисовый пирог. Краб согласился и посадил зернышко в своем саду, куда ходил каждый день, чтобы посмотреть, как оно растет.

Спустя некоторое время обезьяна снова явилась к крабу и, видя, что прекрасное деревце, дало желто-коричневые плоды, попросила немного хурмы. Краб, извинившись перед обезьяной, ответил, что не может забраться на дерево, чтобы угостить обезьяну фруктами, но он согласен отдать половину урожая, если обезьяна залезет на деревце и соберет хурму.

Обезьяна мигом взлетела на дерево, в то время как краб ожидал ее внизу, уже предвкушая, как будет лакомиться спелыми фруктами. Однако сидевшая на ветке обезьяна сначала набила хурмой свои карманы и затем, отобрав самые лучшие плоды, жадно выела мякоть, а шкурки и косточки бросила крабу прямо в лицо. А еще она с силой швырнула в краба зеленую кислую хурму – у того чуть панцирь не раскололся. Тогда краб решил, как наказать обезьяну. Когда его враг так набил себе живот, что тот даже увеличился в объемах, краб закричал:

– А теперь, мистер Обезьяна, посмотрим, как ты спустишься вниз головой. Спорим, ты не сможешь.

И обезьяна начала спускаться с дерева вперед головой. Именно это и было нужно крабу, так как самые лучшие плоды хурмы начали сыпаться из карманов обезьяны на землю. Краб быстро их собрал и затем мгновенно скрылся в своей норе. Как же рассердилась обезьяна! Она разожгла костер и начала задувать дым в нору – краб едва не задохнулся. Ради спасения жизни ему пришлось выползти из своего жилища.

Обезьяна сильно избила краба и бросила его умирать.

Краб недолго лежал в одиночестве; на него наткнулись три путешественника: ступка для риса, яйцо и оса. Они перенесли его в дом, перевязали ему раны и, пока он лежал в постели, начали строить планы, как уничтожить обезьяну. Беседа шла за чашкой чаю, потом ступка выкурила несколько трубок табака – и вот план уже готов.

Взяв краба с собой (прямо в бинтах и страдающего от боли), они зашагали к замку обезьяны. Оса влетела внутрь и обнаружила, что неприятель отсутствует. Тогда ее друзья тоже вошли внутрь и спрятались. Яйцо закатилось под пепел в очаге. Пчела залетела в чулан. Ступка притаилась за дверью. И они стали ждать, когда же обезьяна вернется домой. Краба посадили у камина.

Обезьяна, появившись ближе к вечеру, сбросила пальто (вот именно это и нужно было осе), чиркнула серной спичкой, разожгла очаг, повесила чайник, чтобы вскипятить чашечку чаю, и достала трубку, чтобы покурить. И как только обезьяна села у очага и наклонилась к крабу, яйцо лопнуло, и желток растекся так сильно, что залепил ей глаза, почти ослепив ее. Обезьяна побежала в ванную, чтобы окунуться в тазик с холодной водой, но тут налетела пчела и ужалила ее в нос. Поскользнувшись, обезьяна брякнулась на пол, и тогда ступка прокатилась по ней и раздавила ее насмерть. И вот товарищи поздравили краба с победой. Доказав, что их дружба настоящая, все они: краб, ступка и оса – начали мирно жить вместе.

Краб женился на дочери богатого краба, обитавшего за холмом, и родственники невесты, которые явились на церемонию, попали на грандиозный праздник хурмы. Вскоре родился малыш-крабик, который сразу же сделался любимцем ступки и осы. И никакие обезьяны больше не портили им жизнь, все жили счастливо.

Волшебный чайник

Давным-давно в храме Моринджи, что в провинции Хитачи, жил старый священник. Он сам варил себе рис, кипятил чай, подметал пол и был бережлив, как и положено честному служителю религии.

Однажды он сидел у квадратного очага на середине пола. Веревка и цепь, к которым крепились горшок и чайник, свисали из прикрытого отверстия в потолке, служившего трубой. Медные щипцы лежали на золе, а огонь весело горел. Сбоку очага, на полу, стоял поднос, на котором теснились крошечные чайные чашечки, оловянная коробочка для чая, бамбуковая мешалка для чая и маленький черпачок. Священник смахнул небольшой метелочкой из орлиных перьев золу с краев очага и как раз собирался попить чаю, когда носик чайника запел: «Сузз, сузз». Крышка, подпрыгивая вверх и вниз, сказала: «Паттари-паттари», – а чайник заплясал на огне.

«Что такое?» – произнес старый бонза. То есть он сказал: «Naru hodo» («Нару ходо»), – сразу же, как носик чайника превратился в нос барсука с большими усами, в то время как другая сторона посудины вытянулась в длинный пушистый хвост.

«Yohodo medzurashi» (Йоходо медзураси), – закричал священник, уронив коробочку с чаем и рассыпав зеленый чай по всей циновке, когда под чайником появились четыре волосатые ножки и странное создание – полубарсук-получайник – спрыгнуло с огня и начало бегать по комнате. Кошмар священника запрыгнул на полку, выставил свой животик и начал всеми четырьмя лапками выстукивать на нем мелодию, как на барабане. Ученики старого бонзы, услышав это, влетели в комнату и после суматошной погони, раскидав горы книг и разбив несколько чайных чашек, поймали барсука и засунули его в бочонок, который используется для хранения маринованной редьки под названием дайкон (или японской квашеной капусты). Они придавили крышку тяжелым камнем. И были уверены, что сильный запах редиски убьет зверя: ни один человек не способен выжить в таком аромате, а значит, и барсук не сможет этого сделать.

На следующий день пришел деревенский лудильщик, и священник рассказал ему о странном посетителе. Желая показать гостю животное, он осторожно поднял крышку бочонка, дабы случайно не выпустить барсука, если тот все еще жив, несмотря на силу кислого кушанья. А там-то! – нет ничего, кроме старого железного чайника. Боясь, что посудина может снова сыграть ту же шутку, священник с радостью продал ее лудильщику, который купил чайник за несколько железных монет. Он понес покупку в свою мелочную лавку, хотя предмет показался ему странно тяжелым.

Ночью лудильщик отправился в кровать, где, как обычно, над его головой висела andon (эндон), или лампа с бумажным абажуром. Примерно в полночь он услышал странный шум, будто где-то хлопали железной крышкой. Он сел в постели, протер глаза и увидел железный чайник, покрытый мехом и с ножками. Итак, посудина снова превратилась в мехового зверька. Выпрыгнув откуда-то и схватив веер с крючка, барсук взобрался на абажур и, поднявшись на задние лапки, начал танцевать на нем, обмахиваясь при этом веером, который он держал в передней лапе. Так он проделал множество трюков, а когда мужчина встал с постели, барсук снова превратился в чайник.

– Вот что я тебе скажу, – сказал, проснувшись утром, лудильщик жене, с которой он завел разговор на эту тему. – Я на этом чайнике «гору насыплю» (то есть заработаю кучу денег). Это, несомненно, волшебный чайник, я назову его Бумбуки Чагама (чайник, упоминаемый в литературе и произведениях по военному искусству) и буду показывать публике.

И вот лудильщик нанял опытного в таких делах человека, построил маленький театр и сцену. Затем он велел одному своему приятелю-художнику нарисовать декорации, где были бы гора Фудзи и журавли, летящие в небе, малиновое солнце, просвечивающее сквозь стебли бамбука, красная луна, поднимающаяся над волнами, золотые облака и черепахи, чета Сумиёси, пикник кузнечика, шествие Длинноногого Лорда и тому подобное. Затем он протянул через сцену крепкую веревку из рисовой соломы, развесил объявления во всех цирюльнях города, сделал деревянные билеты с выжженной надписью «Выступление Волшебного Чайника, вход на одного» – и представление началось. Дом наполнился людьми, которые приходили группами и приносили с собой свои заварочные чайники с чаем, а также корзинки для пикника с рисом, яйцами, просяными лепешками, пирогами из жаренной в сахаре сои и другими закусками: ведь они должны были пробыть здесь целый день. Матери приводили детей, поскольку те больше других обожают развлечения.

На возвышении появился лудильщик, одетый в широкие парадные одежды, с веером в руке. Он поклонился и поставил волшебный чайник на сцену. Затем взмахнул веером – и чайник, встав на четыре ножки, забегал кругами – наполовину барсучий, наполовину железный, – стал хлопать крышкой и вилять хвостом. Затем он превратился в барсука, выставил живот и начал выстукивать на нем, как на барабане, мелодию. Он танцевал джигу на натянутой веревке, ходил по провисающему канату, держал веер или зонтик в лапах, стоял на голове и, наконец, при очередном взмахе веера хозяина ему стало холодно – и он снова сделался ржавым чайником. Публика ревела от восторга; слава о волшебном чайнике начала распространяться, и в театр потянулись люди из отдаленных мест.