Вам Песец!
- -
- 100%
- +
Я полагал, что появление таинственной гостьи в соседнем королевстве стало результатом усердного труда Эльиньо и его Тени по поиску спасения. И если бы не грань войны, на которой мы все стояли, я бы даже рискнул спросить саму Алену, где себе найти такую же. Или похожую, раз уж переманить ту не удалось.
В случае, если бы она у меня появилась, хотя беременной леденской королеве появляться у родонского принца сомнительная и весьма опасная затея.
Но что если леденцы ничего не делали? Что, если Алена взялась, просто — раз! — и сама внезапно появилась под боком щенка Эльиньо, не понимая, где она, кто перед ней и как она здесь оказалась?
Чем дольше я глядел на свою ночную находку, тем острее понимал: никому её не отдам. Даже если она не обладает способностями своей товарки из Ледении, такую экзотику я хочу оставить себе. Ее внешность была чужеродна, но когда я пообвыкся, то оценил. Ни разу не видел таких волос. Черты лица были тонки и нежны, а тело имело правильные пропорции и нужные изгибы. Мне не удалось получить в наложницы Алену. Но Сандра чисто в позиции лежа (стоя, нагнувшись, — я уже по-разному ее себе представил) мне нравилась больше.
И она утверждала, что ничуть не уступает леденке в магических талантах, и даже превосходит.
Правда, я не поверил её интонациям, и когда Сандра заявила, что на неё не действует магия, первым моим желанием было швырнуть файерболом. Хорошо, что я этого не сделал.
Потому что она соврала.
Она пока не знала, как опасно мне лгать, и чем за это придется заплатить. Я пока и сам не решил, но для начала был готов довольствоваться постелью, раз она так легко поддалась соблазняющим чарам.
И уже настроился получать удовольствие, когда что-то в девушке изменилось.
Ее взгляд вдруг стал отрешенным. Зрачки были расширены, но не от возбуждения. И не от страха. Словно из неё смотрел кто-то другой.
Буквально мгновение назад она была готова развести передо мной ноги, и в следующий момент потеряла всякий интерес. Я добавил Силы, но она словно лилась в дыру.
Нет, так не пойдет.
Я остановил заклинание.
А Сила всё продолжала из меня изливаться.
— Сандра, прекрати. — потребовал я, но ни единый мускул не дрогнул на ее лице, будто она не слышала, а ручеек изливающейся Силы окреп. — Сандра?.. Сандра!
Она смотрела на меня, словно неживая, продолжая тянуть магию.
Вот сейчас было самое время врезать по ней файерболом, но если она так отреагировала на невинное соблазнение, большой вопрос, что она устроит на прямую агрессию.
Я схватил ее за плечи и встряхнул:
— Сандра!
— А?.. — В глазах появилось осмысленное, хоть и не очень выражение.
Я мысленно выдохнул и встряхнул на всякий случай ещё раз, и — о чудо! — отток Силы прекратился.
— Что это было? — Я старался придать голосу и рукам твердость, хотя и то и другое пытались предательски дрожать.
Взгляд Сандры наконец сфокусировался на мне, и она скинула с плеч мои ладони.
— Руки прочь от советской власти! Ничего не было!
— Хорошо. Не было.
Я не стал уточнять, что это за власть такая, которой она обладает. В другой раз. На сегодня мне хватило впечатлений.
— Меня кто-то звал… — растерянно проговорила Сандра, кутаясь в покрывало.
— Я! — ткнул пальцем себя в грудь. — Я тебя звал.
Оно помотала головой:
— Нет, ему было плохо. И страшно.
— Да! Мне было плохо! И страшно!
— …Он сначала был голоден… — продолжала она, будто ни на что не намекая.
— Я больше так не буду!
— Можно мы просто поспим? Я очень устала.
— Можно.
А я-то как устал!
Я переполз от Сандры подальше, на другой конец кровати, запахнул халат и отвернулся, поджав к груди колени. Руки слегка потряхивало от накатившей слабости. Давно я не терял столько Силы за столь короткое время, и сейчас чувствовал себя примерно так, как если бы меня прокляли.
— Здесь держат детей? — ни к месту спросила Сандра. По шуршанию и колебаниям кровати я понял, что она улеглась, а по тому, как звучал голос, — тоже спиной ко мне.
— Ты хочешь детей?
Это была проблема. И как о ней сказать, учитывая потенциальную реакцию, я не представлял.
— Ты что, с ума сошел?! — О, обернулась. Это я по голосу определил.
Встречаться взглядом с взбешенной фурией у меня не было ни малейшего желания.
Тем более, меня такой ответ полностью устраивал.
Я сунул руки под подушку.
— Тогда какие дети тебя интересуют?
— Ну… вообще. Интересно.
— Вообще маленьких детей в Императорском дворце стараются не держать. Слишком опасно.
— Да? А чем?
Она развернулась лицом ко мне.
— Ты же спать собиралась? — Мне тоже пришлось.
Сандра лежала, поджав колено, также сунув ладони под щеку.
— Ну я имела в виду, что просто спать. Спать — и всё.
— Ну и спи!
Я снова отвернулся.
Прямо сейчас я собирался уснуть и искренне надеялся, что мне приснится Алена. У меня к ней было очень много вопросов. Например, откуда они обе взялись? Как правильно с ними, а конкретно — с Сандрой, общаться? Есть ли у неё ещё какие-то тайные способности?
Одно я знал наверняка: дворец — слишком опасное место не только для детей, но и для женщин. Особенно — имеющих особый дар. Сродни дару нашего рода, но при этом совершенно другой. Если отец узнает о существовании Сандры, конец и мне, и Сандре.
А у меня на меня и Сандру совершенно другие планы.
Поэтому завтра любым способом нужно будет вывезти её отсюда.
Куда-нибудь.
Тайно.
Я зевнул. Вот этим я и займусь завтра с утра.
А сейчас пусть мне приснится Алена.
А Сандра пусть утром никуда не исчезнет.
Я проснулся, как всегда, по вбитой с детства привычке вставать засветло и сначала не смог сообразить, почему не выспался и чувствую себя древней развалиной. Но потом вспомнил, потому что к моей спине прижималось тело, судя по формам — женское.
В этот раз я отреагировал спокойней, осторожно развернулся и обнаружил на кровати свою гостью.
Если подвести итоги ночи, то они были положительными: я не убил её, она не убила меня, нас двоих не пустил в расход Император.
Можно сказать, это победа.
На данном этапе.
Из плюсов: у меня появилось уникальное оружие, о каком я никогда не слышал. Оружие очень мощное, которое сразу меняет баланс сил при дворе.
Из минусов: я понятия не имею, как им пользоваться.
Из плюсов: это девушка, а значит, её можно соблазнить.
Из минусов: на магию у неё нездоровая реакция, так что придется обходиться какими-то другими способами. Не то чтобы я их не знал, нас учили искусству расположения к себе с детства, только так можно было выжить в суровом мире: нравится сильным. Но с чарами любое дело проще, и я немного разленился.
К тому же Сандра — женщина, а совместить в голове “сильный” и “женщина” не удавалось.
Алена во сне не пришла. Могу её понять.
Нужно подумать, как с помощью своих каналов передать ей просьбу о встрече.
Так, чтобы никто не понял, что происходит, и не сдал меня папуле с потрохами.
Это непростая задача: все международные контакты он контролировал лично. Да, я мог выйти на наших людей в Ледении, но никто не должен узнать, что мои действия расходятся с интересами Императора. Поэтому я, пожалуй, пару ночей подожду: вдруг она сама появится?
Я осторожно поднялся с ложа и вышел из комнаты, чтобы раздать распоряжения.
По коридорам бесшумными тенями сновали поломойки. Император не выносил грязи, поэтому каждый клочок полов, стен, дверей ежедневно отмывали, чтобы не единого пятнышка. Вообще, мне кажется, чем больше грязи внутри, тем ожесточенней человек борется за чистоту снаружи.
Впрочем, я не уверен, что в отношении Императора можно использовать слово “человек”.
Он и сам себя человеком не считал.
Поломоек и прочий чернорабочий люд папаня тоже не выносил. Поэтому все обслуживающие работы: уборка, ремонт, смена белья, стирка одежды, чистка обуви — совершались до его пробуждения. Потом коридоры пустели до заката: тогда Император запирался у себя, погружаясь в думы о будущем мира, и занимался своими черными делами.
В промежутках между пробуждением и затворничеством по парадной части дворца дозволялось ходить лишь самым доверенным и приближенным, или тем, кому не посчастливилось оказаться вызванным по важным императорским делам.
Я нашел распорядителя и обозначил свои планы: во-первых, я полночи работал, поэтому завтракать буду позже, вызову из кухни, когда буду готов. Во-вторых, я планирую временно удалиться из дворца для медитаций — в конце концов, провал леденской миссии вполне достойный повод для уединения. Сначала я съезжу, всё организую, после обеда вернусь за вещами. Мне будет нужна грузовая повозка.
Отдав распоряжения, я вернулся досыпать. Отличный же план!
Глава 3,
в которой Александра занимается ориентированием на местности
Я так и не поняла, что со мной случилось, но в тот самый момент, когда я была готова выпрыгнуть из трусов, я словно разделилась.
…Вокруг было темно. Я ощущала себя ребенком, который находится в каком-то тесном, замкнутом помещении. Мне было страшно, одиноко и очень хотелось есть. У меня-взрослой даже мелькнула мысль, что это какие-то мои детские травмы вытесненные всплыли, но тут внутренняя камера я-ребенка переключилась на кривое деревце-бонсай в горшке, который был с меня высотой. Такого в моем детстве точно не было. Я-ребенок смотрел снизу вверх на звездное небо в широких окнах вдоль какой-то галереи со смутной надеждой. Потом внутренний взор словно снова моргнул, и я оказалась в широком, тускло освещенном зеленоватыми ночниками помещении с креслом на постаменте. Как трон, честное слово. Вот это меня затаращило! Камера снова моргнула…
И тут я обнаружила себя в спальне азиата, который тряс меня за плечи.
Морок пропал, но не бесследно.
Я четко помнила этот бонсай, и абрисы стриженные кустов в свете звезд, и черный пугающий трон — словно видела всё своими глазами.
А ещё я чувствовала, что ребенку нужна помощь.
Он надеется.
Это было странное чувство. Иррациональное. Я осознавала, что даже если этот ребенок где-то существует на самом деле, ни один закон физики не позволит ему связаться со мной. Мы же взрослые люди. Мы же знает, что телепатии не существует!
…Но возможно, пока меня везли сюда, я в бессознательном состоянии видела что-то такое, что вылилось в эти видения?
Забавно, что после того как я выпала из галлюцинации, поведение моего соседа по спальне резко изменилось. Видимо, его сильно напугало то, что я на какое-то время потеряла связь с реальностью. Из чего следовал оптимистический вывод: на самом деле конкретно этот чел не настроен причинять мне вред.
Он, конечно, с придурьцой, но не поехавший крышей маньяк — точно. Пощечина, скорее всего, была спровоцирована страхом. Как только он понял, что я безопасна и даже уязвима, то расслабился. А может, принял меня за такую же присвистнутую — хрен знает, что у него там в голове творится. Я в своей-то голове разобраться не могу, смысл про чужие говорить?
Постепенно мысли мои стали путаться, вязнуть в дреме, и последний вывод, который я запомнила: выбранная роль “чудо какой дурочки” в данной ситуации работает.
…А ребенка нужно найти.
…Ночь была полна странных видений, о которых не хотелось думать. Пробуждение не принесло облегчения: я обнаружила себя там же, куда положила себя перед сном, на траходроме под красным балдахином. В том же, в чем была: в покрывале поверх больничного нетканого халата, который, в свою очередь, был надет поверх белья. Мужика, представившегося “его высочеством”, рядом не было. Он нашелся за столом неподалеку со свитком в руках.
Со свитком!
И чернильницей с пером!
Ох ничего себе, они тут заморочились!
Может, это типа вариант экстремального отпуска с полным погружением в мир исторических дорам? Баба в качестве наложницы с учетом вкусов клиента — комплимент от повара, типа. Интересно, а пластика в стиле айдолов тоже входит в стоимость, или это мне так повезло?
— Доброе утро, Сандра! — Хозяин (гость или пленник, я совсем запуталась!) траходрома оторвал от свитка бесстрастный взгляд и обдал меня морозцем.
Бр-р-р-р, прямо до самого-самого пробрало! Вчера он производил более темпераментное впечатление. До тех пор, пока что-то пошло не так…
— Доброе утро, ваше высочество!
— Зови меня Джеро.
Ого, какой прыжок по социальной лестницы! От мордобития к панибратству. Биполярочка? Или таки переосмысление ночного эпизода? Может, он тоже сделал для себя какие-то выводы.
…Знать бы ещё, какие.
— А по-настоящему вас как зовут?
— По-настоящему Джеро, — тоном терпеливого педагога ответил тот.
Ладно. Пусть будет “Джеро”. Мне по барабану, как звать: хоть Леголасом, хоть Северусом Снейпом, хоть Наполеоном Бонапартом. От меня не убудет.
— Это японское имя? — Я поднялась, кутаясь в покрывало.
— Родонское.
— Впервые слышу. — Наверное, что-то из вселенной, которую эти психи отыгрывают.
Джеро поднял на меня удивленный взгляд.
Да, я не смотрю дорамы! Скажите спасибо, что я вообще знаю, что это такое!
— Сейчас я велю подать завтрак. Комната для уединения там, — он указал в ближний угол. — Тебе нельзя высовываться, пока здесь будет прислуга.
Очень сложно у них тут всё устроено. Какие-то непонятные правила игры. Ну ладно, буду разбираться в процессе. Я кивнула, пошла, куда сказали, запуталась в покрывале и чудом не растянулась — ну как, просто за столбик балдахина успела схватиться.
— Джеро, а у вас тут можно как-то… переодеться? — Я поймала слетевшее с плеча покрывало.
— Да, конечно, Сандра. Я сегодня привезу наряды для тебя.
— А можно, я лучше домой пойду? — Сирая и убогая, которая в этой крутой игре даже одеть себя не в состоянии.
— Нет, Сандра, к сожалению, это невозможно. — Джеро всё с той же невозмутимой физией вернулся к своим свиткам.
Я же должна была попытаться? Не выгорело так, попробуем другим способом. Я всё равно здесь не останусь! И пока Джеро собирается сегодня отбыть за нарядами, попробую осмотреться на месте.
…И поискать ребенка.
Даже если он существует только в моем воображении.
— Ладно. Хорошо. Везите, что вы там хотите. А сейчас во что-нибудь можно что-то надеть? — Потому что в моем теперешнем виде хорошо только приключения на задницу ловить, а не совершать разведывательные рейды.
— Мне нравится то, во что ты одета, — прокомментировал Джеро, что-то чирикая пером. Ну, конечно! Пока я спала, он всё там рассмотрел! Не даром же меня в это всё переодели в больнице! — Необычная ткань.
— Это неткань! — мстительно поправила его я.
— А что? Какой-то вид иллюзии? — В его взгляде мелькнуло нечто, напоминающее интерес.
Я закатила глаза. Не рождена я реконструктором, не стоило и начинать! Там, в мире нормальных людей, целая очередь, наверняка, жаждущих девиц, почему не взяли их?
— Джеро, дайте мне, пожалуйста, что-нибудь из нормальной одежды. Обещаю, что после этого отдам вам свой наряд, и вы сможете его изучить со всех сторон!
Его высочество неожиданно оживился:
— Сейчас! — Он встал и сдвинул тонкую дверцу встроенного шкафа возле окна. За ней открылись ряды аутентично скроенной Т-образной одежды на гигантских палках-плечиках во всю длину рукавов.
Я аж присвистнула:
— У вас смена костюмов по три раза за акт?
Он ледяным тоном прокомментировал:
— Обычно я занимаюсь этим без одежды…
Очень, блин, смешно!
Я скептически осмотрела сценические богатства.
Не впечатляет.
Не в смысле, что вообще. А применительно ко мне.
Я подошла, выбрала халат, который показался поменьше, и натянула на себя. Если вы представляете, как выглядел костюм Пьеро, то у меня было примерно то же самое, только красное в черных драконах: рукава заканчивались где-то в районе колена, а подол печально стелился по полу. Нет, в этом из меня тоже партизан, как из овцы — балерина.
— Я в этом утону!
— Тебе совершенно не нужно в этом плавать!
Да Джеро просто остряк! Я развернулась сказать ему всё, чего он заслужил своим тонким чувством юмора, но снова запуталась в покрывале и прочей капусте в руках так, что потеряла равновесие. А пока я искала его, утратила то, что прикрывало мое неглиже. В итоге вид вышел очень неподходящий для отстаивания чести и достоинства. Я запоздало прикрылась.
— У вас очень любопытный наряд, Сандра. Для чего он предназначен?
Может, это какие-то самоизолировавшиеся сектанты, которые принципиально не используют никакую химию и синтетику?
— Я попала сюда из больницы. Меня увезли на скорой, мне было очень плохо, я чуть не умерла, кажется. Делали какие-то капельницы, я смутно помню. Возможно, мне снова стало хуже, и я оказалась в реанимации. И вот там на меня надели это. Очень хотелось бы получить назад свою нормальную одежду.
Джеро серьезно кивал головой. Но думал о чем-то другом. Во всяком случае, меня он не слышал, а если и слышал, то не понимал. Потом его взгляд вдруг вновь стал осмысленным.
— К сожалению, Сандра, мне больше нечего тебе предложить. Это вся моя одежда.
— А кто-то ещё здесь есть? Вы же вот обслуживающий персонал вызвать собирались. — Да! Я аж загорелась от этой гениальной мысли! — Может, у них что-то из униформы попросить?
— Ты имеешь в виду прислугу? Ты хочешь надеть одежду бедняков?
— А что тут такого? — Я чуть было не ляпнула, что и сама не из Рокфеллеров, но подумала, что не стоит сразу в этом признаваться. Вдруг я сумею убедить Джеро, что за меня могут заплатить выкуп? Мне главное со своими связаться! Поэтому я в полете переобулась: — Это же ненадолго! Главное, чтобы по размеру было. Я не привыкла в таком ходить.
— Ходи в своем!
— А в этом не ходят, в этом лежат!
Джеро понимающе закивал, явно подумав не о том.
— Хорошо, если ты так просишь…
— Очень прошу! — Я запахнула его халат поплотней и сложила ладошки свечкой. — Спасибо, Джеро, ты настоящий друг! — Лицо собеседника исказилось, видимо, я что-то не то сморозила. — Ладно, всё, побежала уединяться, — быстро поправилась я и, подобрав полы, поспешила в противоположный угол.
Что я могу сказать?
Уединяться тут было принято с размахом! Правда, всё аутентичненькое: не душевая кабинка, а мини-бассейн с мраморными ступенями и зеркалом во всю стену. Люди знают толк в том, где прятать пленниц. Умывальник реально золоченый, правда, вода из него лилась только холодная. Зато в фарфоровую раковину с нарисованными золотыми рыбками! Над умывальником стояли ряды расписных фарфоровых баночек с какими-то крафтовыми ароматными составами. Я решила не рисковать, и прежде чем использовать, расспросить об их назначении владельца. Не хотелось бы какой-нибудь антигеморроидальной мазью вокруг глаз мазать. Оно по составу может и полезно даже, но сам факт…
Унитаз был не унитаз, а настоящее мягкое кресло с дырой, причем без характерных запахов. Даже неловко нужду на таком справлять, ощущение, что прям в офисе сидишь и эта-опа делаешь, честное слово! Тем более что туалетной бумаги я нигде не нашла.
Чистое полотнище на штырьках-вешалках было одно. То ли предназначено специально для меня, то ли хозяин не парился вопросами гигиены. Я сюда всё же через больницу попала, там меня наверняка проверили на все возможные инвазии, включая глистов, так что Джеро по поводу моего здоровья можно было не париться.
Больше всего меня напрягало отсутствие защелки на двери. Но если бы со стороны Джеро мне что-то угрожало, ночью у него были все козыри в руках. И всё же я по-быстрому привела себя в порядок, натянула утащенный с собой халат, подвернула-обернула его, где могла, чтобы в нем хотя бы передвигаться можно было безопасно, и пошла на выход. И благо успела притормозить, потому что напрочь забыла о том, что мне надлежит прятаться. Но в этот момент дверь сдвинулась. Сама собой. Наверное, какой-то фотоэлемент сработал, потому что за ней никого не обнаружилось.
Я осторожно выглянула.
Джеро оставался, где был, за низким столиком, но теперь вместо свитка и чернильницы на нем размещались тарелки.
Завтрак — одно из самых прекрасных изобретений человечества! Он может сравниться только с обедом, ужином и ортопедической кроватью. Я спокойно перекусила чем-то, похожим на творог, но выложенным в причудливую форму, со свежей булкой и стаканом молока. Джеро какое-то время сидел неподвижно, наблюдая, как я ем, потом, убедившись, что большую часть яств я не просто не осилю, — даже не попробую, тоже присоединился к трапезе.
Он намазал на кусок хлеба какую-то закуску, — я бы предположила, что паштет, но кто его знает, из кого ее готовили? — откусил и между делом поинтересовался:
— А там, откуда ты приехала, травить людей ядами не принято?
Я поперхнулась молоком, и только представленная ко рту салфетка спасла халат Джеро от поругания.
— А у вас принято? — смогла я спросить, когда наконец прокашлялась.
Джеро оставил вопрос без ответа, и я не поняла: это его очередная тупая шутка или попытка напугать?
Вот так, в милой, непринужденной обстановке висящей над столом недосказанности, мы и поели.
Не знаю, когда Джеро подсуетился по поводу одежды, или та всё же где-то лежала и ждала своего часа, но она обнаружилась на идеально расправленном покрывале кровати в виде красной стопочки. Ткань была довольно грубая, намного толще, чем халат, надетый на мне сейчас, но сложена была без единой складочки, словно только с конвейера. Зато этот прикид — штанишки и куртка-кимоно с запахом — на вид был мне как раз.
Заметив мою радость, Джеро поинтересовался, действительно ли я хочу надеть на себя рабочее кимоно дворцового служащего пятого разряда. Будто это, не знаю… как чужое грязное белье после душа. Я заявила, что в местных разрядах ни в зуб ногой, но буду благодарна, если Джеро обойдется без откровений. Вдруг это знание нанесет мне моральную травму?
Его высочество зависло, видимо, не зная, что на это ответить, а я быстренько сбежала в ванну.
О, да! Не могу сказать, что костюмчик был как по мне шит: штаники я бы предпочла подлиннее, курточку поприталенней, но нигде ничего не болталось. Я завязала пояс и осталась вполне довольна своим отражением. Жесткая ткань скрыла лишние для постороннего взгляда детали моей фигуры. Только моя боль с детства, белобрысая кудрявая шевелюра, никак не хотела лезть в маленькую шапочку а-ля старшая сестра тюбетейки.
Когда я вернулась в комнату, со стола уже всё убрали. А в одежду Джеро добавили — слоя три, не меньше. Подкладные плечики сделали и без того маскулинную фигуру еще более тестостероновой. Тяжелые черные волосы были собраны на макушке в длинный хвост.
Вот познакомься я таким шикарным мужиком где-нибудь… в нормальном месте, а не в его рекострукторском лежбище, я бы сама себе позавидовала! Но на поясе красавчика висела внушительная катана, напоминая, что мой новый знакомец немного не в себе. Потому я призвала себя поубавить восторгов.
— Сандра, ты обещала отдать мне свой наряд, — напомнил мне Джеро.
— Ту сек! — Я нырнула в ванную и вручила ему сложенный больничный халат.
— Он называется “тусек”? — с протокольной физией пошутил прынц.
— Ага. Именно!
— Благодарю, Сандра, за ценный дар, — продолжал он прикалываться надо мной. — Я вернусь к полудню. Велел никому не заходить в покои в мое отсутствие, но будет лучше, если большую часть времени ты проведешь в комнате для уединения. Так безопасней. Тогда тебя здесь точно никто не найдет.
— Хорошо, Джеро, я поняла! — покивала я.
Нет. Точно меня никто не найдет, если меня здесь не будет!
Джеро скрылся за дверью, но её не запер. Я вообще не обнаружила замка, как и в санузле, что склоняло меня к гипотезе лечебницы для душевнобольных. Правда, моего появления здесь она не объясняла. Но ничего. Сейчас сориентируюсь на местности, и всё станет ясно!
Вопрос волос меня по-прежнему волновал, поскольку по ним меня слишком легко опознать — натуральных блондинок вообще на свете мало, говорят, мы исчезаем как явление. А здесь им по антуражу быть не положено.
Джеро сам дал мне доступ в свой гардероб в обмен на одноразовый нетканый халатик. Его никто не принуждал, он сам, добровольно. Поэтому я без зазрения совести открыла дверцу в поисках чего-нибудь подходящего. В глубине гардеробной, сбоку от палок с халатами, обнаружилась этажерка с маниакально-аккуратно сложенной одеждой. Там были светлые подштанники, тонкие белоснежные рубашки-распашонки на ленточках-завязках, которые я идентифицировала как нательное белье, цветастые широченные штанищи из разного материала: грубые, тонкие, теплые. Но для моих целей все это не подходило. А вот несколько расписных шелковых платков словно были для них созданы.