Кошки смотрят свысока

Алексей забросил шмотки в пакет и вышел в сторону лестницы – прачечная находилась на минус первом.

По коридору разливался голос Бурундука Вовы:

– … И я тоже тебя очень хочу, – уверял он кого-то. – Очень-очень. Жду – не дождусь, – затем раздался раздражающий смех. – Да-да, конечно же, дождусь! – оптимистично закончил он.

Да что же такое! На пять мужиков всего две незамужние женщины, и уже с утра такое простибл… промискуитетство сплошное! Алексей сразу вспомнил: в момент телефонного разговора с Кириллом Альбина уже однозначно проснулась. Такие, как она, меньше чем час к выходу в люди не готовятся. И Бурундук, вон, хвост как распушил! Похоже, эта кошка драная пока всех мужиков вокруг себя не закрутит, не успокоится. За что ему такое наказание?

Владимир, одетый в цветастые шорты до колен и такую же цветастую рубашку, ожидал лифт. Стрелочка ожидания указывала наверх. Каких-то два этажа вверх. Два! Зато весь такой модно-худосочный. Правда, до анорексика Кири ему было далеко. Тот вообще кожа и лыжи. То есть стопы.

– Доброе утро, Алексей! – бодро отрапортовал Володя.

– Доброе, Владимир. Завтракать отправляетесь? – поинтересовался Штык, двигаясь в сторону лестницы.

– А вы что, нет? – удивился Бурундук. – Валя же в группу в вайбере всем скинул приглашение.

– Где? – не понял Алексей.

– В вайбере, – не понял, что здесь непонятного, Владимир.

Лёха решил не позориться. Слово он слышал, но где эта хрень находится и как ею пользоваться, представлял слабо. Всё, что не применяется в боевой ситуации, Алексея волновало мало. Однако нужно как-то выживать на гражданке. Вернётся и погуглит.

– Значит, не обратил внимания, – повинился Штык. – И куда нас пригашают?

– На крышу.

– Песни орать?

– Почему? – не понял Бурундук. Он же не кот. – Завтракать. А Валентин нам расскажет, какая у нас развлекательная программа.

Главная шуто-звезда развлекательного шоу, это, конечно, он, Штык. И так понятно. Но всё равно любопытно познакомиться со всем меню.

– Завтракать я люблю, – признался Лёха. – Сейчас до прачечной сгоняю и тоже поднимусь.

«Пилик-пилик», – сказал лифт и раскрыл дверь.

– А хотите, я вас подвезу? – щедро предложил Вовочка.

Алексей отказался. Щедрое предложение Бурундука прокатить на казённом лифте Штыка ни к чему не обязывало. Но было настолько нелепым, как и ловля игрушечных ленивцев с крыши. А Алексей твёрдо решил держаться подальше от этого театра абсурда.

Когда он поднялся на крышу, все были уже в сборе. Блогерша устроилась на кресле неподалёку от края крыши, некоторых чужой опыт не учит. Более опытная в смысле техники безопасности на крыше игрушка сидела рядом с хозяйкой. Яницкая улыбалась сидевшему напротив Валентину, типичному хлыщу интеллигентского вида. Удлинённые волнистые волосы, печальный взгляд побитой собаки, утончённые черты лица – всё то, что так нравится современным девушкам в современных недопарнях. Обнять и плакать. Алексей поймал себя на мысли, что рядом с изысканным администратором чувствует себя огромной вонючей обезьяной. Даже несмотря на то, что сменил одежду и отмылся в д уше.

В этот самый момент девушка подняла взгляд в сторону входа и заулыбалась ещё радостнее, на этот раз – ему. Она помахала и похлопала рукой по соседнему креслу. Как хозяйка, которая дает разрешение комнатной собачке запрыгнуть на диван.

Он – не комнатная собачка!

Он сам будет решать, куда идти и что ему делать!

Штык изобразил суровое выражение на лице (став ещё более похожим на огромную вонючую обезьяну), и независимо направился в сторону столиков со шведским завтраком. Особенно его порадовала горячая овсяная каша и мясная нарезка. Он нагрузил круглый подносик тарелками и попытался пристроить туда же кружку с чаем. Но, к сожалению, для чая места не было.

– Позвольте, я вам помогу, – раздался за спиной Алексея голос блогерши.

Штык вздрогнул от неожиданности, и так растерялся, что не успел отреагировать, когда она схватила его поднос и понесла мимо парочки Зубковых, Вовика и Кирика и одинокой бухгалтерши Евгении к своему столу. Ну и?.. Не устраивать же сейчас разборки? Это под стать только недопарням. И Лёха попёрся с чаем в руках следом за Яницкой, как пёсик на поводочке. И послушно сел на предназначенное кресло. Женщины иногда неадекватны, часто алогичны и почти всегда эмоциональны. Но они имеют на это право. А мужчина должен быть защитником женщины. В первую очередь – от неё самой.

– Ну, раз теперь все в сборе, – с печальной улыбкой заговорил Валентин, – давайте обсудим планы на наше ближайшее общее будущее. Здесь неподалёку, всего в часе езды, есть прекрасный старинный храм шестнадцатого века. Он стоит на холме, – администратор красиво повёл рукой, будто полжизни бальными танцами занимался.

Для Алексея занятия бальными танцами ложились на мужчину несмываемым пятном позора. Сложно было придумать большего бесчестия. Разве что голубизм. Но это уже не про мужчин, а про недодевочек.

– Вид потрясающий. И до небес – рукой подать… – разливался романтичный Валик.

– А ехать обязательно? – сварливо-капризным тоном поинтересовалась Сонечка.

Кто бы сомневался. Где храмы, а где – Соня.

– Нет, что вы, конечно необязательно, – возразил Валентин. – У нас ещё много разных развлечений. Сегодня мы предлагаем нашим мужчинам посоревноваться в пляжном волейболе. Вы как? – спросил он.

– Ладно, – пробасил за всех Сава. – Хорошо.

София радостно захлопала в ладоши, повизгивая, как молодая свинка.

– Из меня так себе игрок, – честно признался Кирилл и дожевал бутерброд.

– Ну, правила-то я знаю… – многообещающе заявил Вовочка.

– Я играю в команде с вами, Алексей, – быстро сделал выводы Зубков.

Лёха пожал плечами. Кто ж ему запретит?

По завершении завтрака было принято решение идти здороваться с морем.

На этом официальная часть была завершена, а Штык мог спокойно доесть свою кашу.

– Вы любите море, Алексей?

Наверное, он поторопился со «спокойно».

– Я ещё не определился со своими чувствами, – признался Штык.

И это была правда. Он не мог определиться, нравится ли ему море. Сначала на море его возили родители, и это были советские шумные курорты, коллективные муравьиные выходы на пляж и обеды в переполненных столовых. Ездил, потому что нужно. Потом он несколько раз вывозил на море жену с дочерью. Тоже шум, капризы ребенка, истерики жены, усыпанные людскими телами песчаные пляжи, напоминавшие поля сражений. С той разницей, что здесь все были живы. И в большинстве своём – раздеты. Вокруг всегда было слишком много народа, он всегда от кого-то зависел или за кого-то отвечал. В общем, на море он видел всё, что угодно, кроме моря.

Штык оглянулся назад, туда, где волны омывали стопы прибрежных скал.

…Самое время понять, любит ли он море?

Алексей уже поворачивался к тарелке, когда взгляд его зацепился за тёмные металлические трубки с пластмассовым креплением у самого парапета. Штатив. Вот, что делала блогерша с утра пораньше на крыше. Она снимала.

Ну да. В интернетах ещё недостаточно роликов про неуклюжих дебилов. Сколько часов ему осталось до момента, когда он станет «Любой – звездой Ютюба»?

– Альбина, мог бы я вас просить об одной вещи, – решил Штык не тянуть кота за хвост. Он вообще был не силён в перетягивании хвостов с котами.

– Слушаю.

Яницкая повернулась к нему полубоком и закинула ногу на ногу так, что колено указывало на него. И чтобы уж совсем доказать свой интерес, заправила за ухо прядь волос и прижала к себе ленивицу, погладив её по голове. Алексей по должности умел читать людей. Иначе в доверие к змеям не втереться. На его скромный взгляд, с невербальными знаками внимания был даже перебор.

– Альбина, возможно, я вёл себя не очень корректно по отношению к вам. Прошу прощения, – Штык знал, что с женщинами в прощении сложно переборщить. – Но, – он всё же сделал паузу, набираясь решимости, – не могли бы вы не выкладывать утренние записи.

– Утренние записи? – сделала удивлённое лицо блогерша. – А что с ними не так?

Действительно, что такого?

– Я был бы вам очень благодарен, – надавил Маркелов на последнее слово, сжав в кулаке ложку.

– Да вам-то какое дело?

Фраза эта была произнесена не наездом, и без возмущения. Чистое, незамутнённое любопытство.

– А вам было бы приятно, если бы кто-то выставил видео с вами, где вы в неприглядном виде?

Яницкая приоткрыла рот и тут же прикрыла его наманикюренными пальчиками.

– О, вы о своей тренировке? Поверьте, вы выглядели потрясающе! Я даже засмотрелась, – кинула леща блогерша.

И, главное, так достоверно, что Алексей чуть не покраснел от удовольствия. Но потом вспомнил, с кем имеет дело.

– Но снимала я только себя. Обычный влог о об уходе за лицом, ничего другого. А потом… увлеклась, в общем. И батарею почти разрядила, и телефон чуть не разбила, и Люсю уронила, – она погладила игрушку по голове, словно держала в руках котёнка.

– Люсю? – от избытка комплиментов мыслительная деятельность Маркелова забуксовала.

– Люся, моя ленивица, – представила её Аля.

– Приятно познакомиться, – Алексей пожал игрушке крошечную лапку.

Как общаться с психическими, их тоже обучали.

Собственно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы видео на Ютуб не выставляло.

Внезапно вернувшийся аппетит Лёхи заставил замолчать даже блогершу. Пропорционально насыщению поднималось настроение. Подчистив тарелки, Алексей промокнул рот салфеткой (чай, не в дерёвне росли) и довольно улыбнулся.

– Вам очень идёт улыбка, – дождалась-таки момента Яницкая.

Чего она добивается-то?

– Хотите, я вам штатив до номера помогу донести? – щедро предложил Штык.

– Вы что, думаете, я штатив не в состоянии донести? – хмыкнула блогерша.

– Вы же почему-то посчитали, что я не в состоянии донести свой поднос с едой, – не преминул ввернуть Алексей и запрокинул голову, глядя в голубое небо с белыми ватками облаков.

– Но… вы хромали…

– И какая связь между больными ногами и больными руками? – поинтересовался Штык, поднимая головы.

– Ревматизм, артрит, артроз, хондрокальциноз, подагра… – принялась перечислять блогерша.

– Так, – Алексей повернулся к Яницкой, тормозя поток слов выставленными ладонями. – Я понял. Просто не нужно так больше делать? Хорошо?

– Хорошо, – миролюбиво кивнула блогерша. – Больше ни тарелки. И в качестве дружеского жеста я позволяю вам донести до номера мой штатив.

Вроде и то, что он просил. Но почему-то ощущение было, что его где-то кинули.

Солнышко уже поднялось достаточно, чтобы воздух прогрелся. Наверное, на пляже уже вполне комфортно. Штык по поводу температуры не заморачивался, но барышни – существа нежные. Во избежание очередных неловких ситуаций Маркелов решил пойти попозже. База находилась на некоторой высоте, нужно было спускаться, а потревоженная нога могла в любой момент подложить свинью. Да и Альбина Яницкая могла. Чисто не со зла, а по доброте душевной. По принципу: а я тут мимо проходила и вам вот свинку занесла. Держите, Алексей.

От завтрака ещё потряхивало. Давненько у Штыка не было такого вштыривающего утра. По амплитуде эмоций – десять из пяти. Теперь ему хотелось немного спокойствия, тишины и одиночества. Разнообразия ради.

Через открытое окно был слышен смех и шаги уходящих. Переждав ещё пятнадцать минут на спортивном канале, Маркелов начал собираться.

Потрясающе богатая на цвета природа южного края будила в душе какое-то нездоровое предвкушение. Чирикали и посвистывали птички. Ёжик волос холодил лёгкий ветерок. Пахло морем и солью. Штык не любил весну за непредсказуемость и тревожность. И вот сейчас он словно очутился по уши в весне, и за грудиной что-то ухало. Он задрал подбородок, позволяя мягким лучам коснуться лица, и улыбнулся. Как мальчишка, честно слово. Он одёрнул майку-боксёрку и приспустил бордшорты, чтобы те прикрывали колени. О боже, неделю назад он даже не подозревал, что есть такое слово. И теперь он их носит, как порнозвезда, на бедренных косточках. Были длиннее, но в дурацкую клетку. Маркелов решил, что пусть лучше блогерша любуется на его пресс, чем пугается ужасных шрамов. Лёха закинул на плечо полотенце и, подсвистывая птицам, пошёл вниз по извилистой дорожке. Она была выложена криво-косой брусчаткой не первой юности и придавала месту некий шарм старины.

Здание базы уже скрылось кронами, когда взгляду Алексея предстала картина «Приехали». Сидя попой прямо на брусчатке, Альбина Яницкая разглядывала свою стопу и бормотала под нос что-то нецензурное. Судя по экспрессии.

– Альбина, рад вас видеть, – соврал Штык. – Что показывают?

Она быстро опустила ногу и одёрнула сарафан. Если бы Алексей не спускался, а поднимался, вид был бы более интригующим. Девушка была босой, и носки эйфелевых башень торчали из пляжной сумки неподалёку от мордочки Люси.

– А почему вы без обуви? – поинтересовался Лёха. То, что ты не видишь логики в чьих-то поступках, не значит, что её нет. Возможно, она просто слишком отличается от твоей.

– Алексей, всё нормально, – очень достоверно уверила блогерша, и Лёха заметил, как под ногой, которую Яницкая только что осматривала, растекается пятно крови.

– Почему вы без обуви и с порезанной стопой? – спросил Лёха тем тоном, при котором его подчинённые начинали пугаться. А они были бесстрашными бойцами.

– Я с порезанной стопой, потому что без обуви, – недовольно сообщила блогерша. – Идите уже. Я сама.

Точно психическая.

Алексей быстро дотянулся до сумки и вынул оттуда туфли. Люся упала на мостовую и осуждающе глядела на него своими сияющими глазищами. У одной из туфель не было каблука.

– Эта проблема решается легко, – успокоился Штык, взяв целую туфлю за эйфелеву башню. Всегда мечтал это сделать.

– Замри! – скомандовала блогерша, подскакивая на здоровую ногу и забирая туфлю. – Ахх!.. – прошипела она. – Вы с дуба рухнули, Алексей?!

– А что? В фильмах всегда так делают, – поделился Штык. Может, и не делают. Лёха не мог припомнить, что прямо видел. Но ему так казалось.

– В фильмах могут сколько угодно обувь портить, у них бюджет казённый. Знаете, сколько они стоят? Это Джимми Чу!

Точно психическая. У неё, видимо, заморочка такая: вещам имена давать. Плюшевая Люся и кожаный Джимми Чу.

– А второй туфель как зовут? – вежливо поинтересовался Алексей.

– Вы издеваетесь?! – вспыхнула блогерша. – Это бренд! Новая коллекция, между прочим. Знаете, сколько они стоят?!

– Не знаю, – честно признался Штык. И знать не хотел, чтобы комплексами не обрастать. – А зачем вы тогда их на пляж обули?

Яницкая закатила глаза. Люся тоже смотрела на него, как на дебила. У каждого своя логика. Просто у некоторых она такая… изысканная, что пока найдёшь в ней смысл, мозги вскипят. Маркелов решил даже не начинать. Он просто сунул туфли обратно в сумку, туда же полетела Люся. Мордой вниз, чтобы не пялилась. Сумку Штык сунул девушке и достал из кармана пережиток советского прошлого – матерчатый носовой платок, почти бесценный инструмент в умелых руках. Перетянув стопу, Алексей подхватил девушку на руки.

– Вы что делаете? – не поняла блогерша, но вырываться не стала.

– А вы как думаете?

– У вас же нога, – выдала Яницкая неподражаемый по логичности аргумент.

– Две, – возразил Алексей. – У всех людей так, – сообщил он по секрету. – И у вас тоже. Пока. Как вы умудрились порезаться?

– На стекло наступила. Люди же сюда отдыхать приехали, – буркнула она, удобнее хватаясь руками за шею.

От блогерши шёл лёгкий аромат каких-то сладких фруктов. И сама она была такой тоненькой, что Штык боялся лишний раз рукой дёрнуть, чтобы не сломать. Нос девушки ткнулся Лёхе в шею, и он дёрнулся от мурашек.

Разогретая утренней тренировкой нога слушалась. Это радовало. К счастью, идти было недалеко. Вскоре они стояли у дверей Альбининого номера. Точнее, Алексей стоял, а Альбина висела у него на руках.