- -
- 100%
- +
Корректор Вера Марышева
Дизайнер обложки Таисия Королькова
© Марьям Разамбековна Нашхоева, 2025
© Таисия Королькова, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-0051-9326-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Посвящается моим любимым родителям, моему брату Асламбеку и всему
Чеченскому народу!
Самые простые вещи приносят самое большое счастье.
⠀
Марьям Нашхоева
Нашхоева Марьям Разамбековна – писатель, переводчик, преподаватель английского языка, кандидат филологических наук, сотрудник МГУ имени М. В. Ломоносова, доцент ЧГУ, автор множества научных трудов по лингвистике, общественный деятель.
Об авторе
Марьям Нашхоева – член Союза писателей России, член Союза женщин России, член NATE – Национальной ассоциации преподавателей английского языка, Амбассадор Евразийской Творческой Гильдии ECG London.
Номинант на Всероссийскую национальную литературную премию «Писатель года – 2017» в номинации «Дебют» за рассказ «Спой колыбельную, папа!». Номинант на литературную премию «Наследие – 2017» за рассказ «Запах счастья». Номинант на Всероссийскую национальную литературную премию «Писатель года – 2019» за рассказ «В тени Сидрата». Номинант на Всероссийскую национальную литературную премию «Писатель года – 2020» в номинации «Дебют» за рассказ «Ослепительный разум». Номинант на Всероссийскую национальную литературную премию «Писатель года – 2021» в номинации «Дебют» за рассказ «Медальон».
Рассказы Марьям Нашхоевой опубликованы также в сборниках «Каталог ММКВЯ-2021», «РСП. Проза 2021» и в «Антологии русской прозы 2022». Рассказ «Запах счастья» вошёл в молодежный литературный альманах «Дебют – Созвездие слов и красок» молодых писателей и художников Чеченской Республики в 2020 г.
Марьям Нашхоева награждена медалями Нобелевского лауреата И. А. Бунина «Иван Бунин 150 лет», Ф. М. Достоевского «Федор Достоевский 200 лет» и А. А. Ахматовой «Анна Ахматова 130 лет» за вклад в развитие русской литературы Президентом Российского союза писателей Д. В. Кравчуком, медали имеют статус общественных наград.
Также автор награждена медалью «Союза женщин России» на презентации книги «В тени Сидрата» в Московском доме национальностей в г. Москве. Медаль вручается в исключительных случаях избранным женщинам за достигнутые успехи в творчестве и профессиональной деятельности.
Книга «В тени Сидрата» переведена Марьям Нашхоевой на английский язык. Презентации книги прошли в следующих городах: Грозный, Москва и Дубай.
В тени Сидрата
В жизни каждого человека есть такие моменты, которые хочется вспоминать вновь и вновь, тихо закрыв глаза, пытаясь воспроизвести каждую мелочь этих прекрасных событий, хочется перенестись в прошлое хотя бы на мгновение, испытать те же эмоции, увидеть тех же дорогих сердцу людей, хочется быть счастливым, как в те волшебные минуты. Есть также события, которые пытаешься спрятать в самый дальний угол своего сознания, чтобы никогда больше не испытывать пожирающих твой мозг ядовитых эмоций: страх, безнадёжность, отчаяние и пустота.
Адам лежал на пробитом насквозь осколками диване с закрытыми глазами, накрывшись старым клетчатым одеялом, из окон дул свежий весенний мартовский ветер, нежно теребя полупрозрачные рваные клеёнки, которыми были заколочены разбитые окна. В его памяти всплывали счастливые моменты его жизни: последний довоенный день рождения, добрый взгляд отца, нежные объятия матери. Затем всё сменилось гулом самолётов, взрывами снарядов, сознание затуманилось стрельбой, криками о помощи, сердце начало биться всё сильнее, дыхание участилось. Перед глазами пронеслись лица близких людей, их слёзы и последние слова.
Адам быстро открыл глаза, не желая вновь возвращаться в кровавое прошлое, которое закончилось совсем недавно. Да, всего лишь каких-то пару месяцев назад он и не думал, что останется в живых.
Он неспешно встал и вышел во двор, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Стоя на крыльце чужого, но почти уже родного дома, Адам поднял глаза в безграничное, чистое голубое небо – всё казалось таким умиротворённым и спокойным. «Если долго смотреть в это безмятежное небо, можно подумать, что и вовсе не было войны», – прошептал он про себя, устремив свой взгляд во двор. Затем Адам медленно спустился с лестницы и направился к дереву, которое так одиноко и гордо стояло в дальнем углу двора. Под деревом стоял маленький табурет. Он подошёл к дереву, с грустью осмотрел взглядом его сломанные, высохшие ветки, присел на табурет и сказал:
– Сколько слёз я выплакал, сидя здесь, под твоими измученными ветками. Сколько людей похоронил рядом с тобой холодными морозными днями. Это знает только Всевышний! Видишь, весна на дворе! Скоро на твоих ветках появятся первые почки, затем и первая сладкая черешня. Цвети и дальше, подобно прекрасному райскому дереву, дарящему свои сладкие плоды невинным душам. Посмотри на следы милости Всевышнего, на то, как Он оживляет землю после смерти1, здесь уже начали расти прекрасные цветы на месте могил. Всему своё время.
Затем он закрыл лицо руками и мысленно вновь перенёсся в те ужасные дни. Всё началось осенью 1999-го года. Война в Республике не заставила себя ждать, большинство мирных жителей покинуло город, но родители Адама не стали уезжать, надеясь на хороший исход событий. Родители Адама – Ахмед и Хава – прятались от бомбёжек в бомбоубежище дома, в котором жили. Они были уже в преклонном возрасте, Адам был поздним и единственным ребёнком в семье. В подвале было очень много людей из соседних домов, дворов и даже других районов: женщины, старики, дети, все те, кто верил в хороший исход событий. Первого ноября исполнился ровно месяц, как все они находились в подвале, и в этот день у Адама был день рождения. Ему исполнилось шестнадцать лет.
– Адам, как быстро ты вырос! Кажется, только вчера родился, а тебе уже шестнадцать лет! К сожалению, мы сейчас в не лучшем положении, но скоро всё закончится! Я хочу только сказать тебе кое-что важное: что бы ни случилось в твоей жизни, никогда не теряй веру во Всевышнего и знай, что всё исходит только от Него! Всё по Его воле, и Он всегда рядом с нами! Не дай никогда сломить тебя невзгодам, за всё, слышишь, за всё хорошее и плохое благодари Всевышнего! Этот мир всего лишь миг, это путь в мир следующий, вечный, где не будет ни войны, ни боли, ни печали и притеснения, запомни это! Достойно пройди это испытание, чтобы в конце пути, оглянувшись, ты ни о чём не жалел! Мы всегда будем рядом с тобой! – сказал Ахмед, похлопав сына по плечу.
– Папа, ну что ты такое говоришь? Как будто прощаешься со мной, – ответил он, улыбнувшись.
– Сынок, это война, и мы должны быть готовы ко всему. Здесь надо прощаться каждую минуту. Ты уже взрослый мужчина и всё понимаешь. Мы дали тебе всё, что могли, всё, о чём мечтают дети, но самое главное богатство, которое мы тебе оставляем – это твоя искренняя вера, твоя человечность и доброе сердце, никогда и ни при каких обстоятельствах не теряй эти качества, они никогда не обесценятся. Будь всегда настоящим мужчиной! – добавил Ахмед.
– Папа, не переживай, я буду таким, каким вы меня воспитали с мамой, Вы будете гордиться мной, – ответил Адам.
– В этом я не сомневаюсь! – сказал Ахмед, улыбнувшись.
– Всё будет хорошо, не переживай! Отец сегодня немного расчувствовался, бывает и такое на старости лет, – крепко обняв Адама, сказала Хава.
– Мама, я тебя очень люблю! – ответил он.
– Тише! Ты что? Здесь же люди, всё слышно, некрасиво так при всех говорить! – засмущавшись, сказала она.
– Ну и что? Пусть все слышат, ты ведь сама говорила, что рай находится у ног матерей, что вас надо носить на руках и чаще говорить, как мы вас любим! – громко сказал Адам, приподнявшись со стула. В подвале находилось около пятидесяти человек, и все, засмеявшись, поддержали Адама. Узнав, что у него день рождения, начали поздравлять один за другим, выкрикивая тёплые пожелания. Внезапно раздался сильный грохот, дом так сильно встряхнуло, что люди попадали со своих мест. Затем наступила тишина. Один мужчина крикнул:
– Адам, это в честь тебя салют! Принимай поздравления!
Люди вновь притихли, страх закрался в их души. Нет, не за себя, за своих близких. Каждый человек, находящийся в бомбоубежище, боялся увидеть смерть. Легче было умереть самому.
Через пару минут вновь раздался сильный грохот, дети начали плакать, люди засуетились, но паники как таковой не было, были слышны только тихие голоса людей, молящихся Всевышнему на разных языках при приглушённом свете керосиновой лампы.
– Не переживайте, сколько раз нас уже так трясло здесь, поиграют немного и успокоятся. Мы даже устроим праздничный ужин перед сном, – громко сказал Адам, пытаясь как-то взбодрить людей.
Но затем началась настоящая бомбёжка. Он крепко обнял родителей и начал молиться Всевышнему. Дом сотрясался каждую минуту, бомбили соседние дома, и каждая последующая ракета могла попасть в их дом. Время в тот момент остановилось, все мысленно прощались друг с другом. На этот раз самолёт выпустил своё страшное оружие – глубинную бомбу – именно в этот дом, и не одну. В этот день были убиты сотни невинных людей.
Адам открыл глаза, но ничего не видел. Он попытался встать, но у него не получилось. Вокруг было темно и тихо, как ему казалось. Он начал звать своих родителей.
– Мама?! Папа?! Где вы?! Я вас не вижу! Не слышу! Почему вы молчите? – кричал он во весь голос, но никто не отвечал.
Вдруг кто-то стал сильно тянуть его за плечи. Через некоторое время он оказался на улице, неизвестный мужчина вытащил его из-под обломков дома.
– Тебе очень повезло, парень. Ты родился в рубашке. Как тебя зовут? – спросил мужчина, присев на корточки рядом с Адамом.
Но Адам ничего не слышал. Его оглушило. Через некоторое время мужчина опять спросил, как его зовут.
– Адам… Помогите мне! Помогите вытащить моих родителей, они там, в бомбоубежище, они живы! – ответил он, пытаясь встать на ноги.
– Там, скорее всего, никого нет в живых, парень, и тебе крупно повезло, после бомбёжки ты лежал у лестницы, видимо, отбросило взрывной волной. Я еле вытащил тебя из-под плит, целого и невредимого, – сказал мужчина.
Но Адам его не слышал. Перед его глазами были лица тех людей, которые остались под завалинами дома, и, конечно, его родители.
– Я знаю, они живы! Я сам вытащу их оттуда! Там же ещё много людей, дети маленькие… старики… мы должны всем помочь… мама, папа… как же, они все умерли? – со слезами на глазах спросил Адам.
– К сожалению, да. Мы с тобой сейчас ещё раз проверим, есть ли кто живой, пока не стемнело. Дай мне руку, я тебя подниму. Меня Ахмед зовут, – ответил мужчина.
– Моего отца тоже зовут Ахмед, – ответил Адам.
Он помог ему встать, убедился, что он цел и невредим, и затем они направились к бомбоубежищу. Спустившись вниз по лестнице, они увидели, что внутри всё было завалено плитами дома, только у лестницы лежали трупы, лица этих людей были обезображены, невозможно было узнать, кто есть кто.
Вытащив тела на улицу, Адам начал всматриваться в лица, вытирая их лоскутком своей одежды. Маму он сразу узнал, глаза её были закрыты, он крепко обнял её в последний раз и положил на рядом стоящую тележку. Затем среди трупов он узнал и своего отца, бережно положил его на тележку рядом с матерью.
– Адам, давай быстрее, вытащим, сколько сможем, людей из-под завалин и похороним во дворе моего брата, здесь рядом, в частном секторе. Я живу недалеко.
– Хорошо, – ответил он в шоковом состоянии.
Затем они погрузили на тележку около десяти человек и быстро направились в сторону частных домов. Адам шёл быстро, сзади тележку подталкивал Ахмед, она была на последнем вздохе… от тяжести и бесконечных перевозок убитых людей. Уже смеркалось. На улицах города не было ни единой души, был слышен только шум колёс тележки, как громкое эхо мертвого города.
Кто знает, какие мысли были в голове у шестнадцатилетнего парнишки, в одночасье потерявшего семью и направляющегося с абсолютно чужим человеком хоронить своих родителей в чужом дворе. Этот путь для него был бесконечным. Он крепко стиснул зубы, чтобы не заплакать, в голове мелькали последние слова отца: «Всё по воле Всевышнего!» Дойдя до разрушенного дома, они быстро зашли во двор и начали хоронить людей.
В этот день Адам повзрослел не на один год, а на несколько лет. У шестнадцатилетнего мальчика появилась первая седина и шрам на сердце.
– Ахмед, это чей дом? – спросил Адам.
– Моего старшего брата. Мой дом рядом, – ответил он, указав пальцем на рядом стоящий кирпичный дом. – Если тебе некуда идти, останешься со мной, нас, местных жителей, здесь много, в подвале моего дома. Вместе переживём этот ужас. После того как всё закончится, перезахороним всех на кладбище. Сейчас опасно куда-либо ехать.
– Хорошо, – ответил Адам, взявшись за лопату. Он за всё время не проронил ни одной слезинки.
Через некоторое время они закончили, и Ахмед тихо произнёс:
– Ну, всё! Мы с тобой выполнили наш долг перед убитыми… перед Всевышним. Надеюсь, если с нами что-нибудь случится, будет кому похоронить, иначе собаки съедят. Пойдём теперь в дом, познакомлю тебя с остальными.
Адам лишь посмотрел грустно на него, и они направились в соседний дом, было уже темно и холодно. На улице был слышен лай голодных собак, которые бродили по улицам города в поисках еды и укрытия от бомбёжек, трупы людей старались хоронить сразу, чтобы голодные собаки не съели, такова была реальность жестокой и беспощадной войны.
Они быстрым шагом направились в дом. Спустившись в небольшой подвал, Адам окинул взглядом людей, которые там находились: справа на железной узкой раскладушке спали двое маленьких детей – Алексей, ему было пять лет, и Александра, ей было четыре года, – укутанные тёплыми одеялами, рядом с ними сидела их мама – Соня. На вид ей было лет сорок, война очень состарила людей, но на самом деле ей было всего тридцать лет. Соня похоронила своего мужа Семёна так же во дворе своего дома, он умер от попадания снаряда в их дом, они, как и остальные, не успели выехать из города.
Слева на потрёпанном матраце сидела жена Ахмеда, Марха, и его дети – Макка и Магомед. Макке было шесть лет, Магомеду десять. Дети внимательно изучали нового жителя их «маленького дома», так Макка называла подвал. Рядом с ними сидела пожилая женщина с очень уставшими впалыми глазами, её звали Алла, она находилась там со своей дочерью Верой. Вера была очень красивая: молодая голубоглазая блондинка с красивой улыбкой, на вид ей было лет двадцать. Они не хотели уезжать из города, надеялись, как все, что всё в скором времени закончится и всё будет как прежде. Адам забрал их к себе, так как они жили по соседству и оставаться одним в доме было опасно. Отец Веры погиб ещё во время первой военной кампании в городе, в самые первые часы войны, попав под обстрел, когда возвращался домой с работы.
При свете тусклой керосиновой лампы их лица казались такими тёмными и мрачными, глаза уставшими, и только детские большие глаза горели, как огоньки бесконечной надежды. Все сидели неподвижно, как будто застыли в пространстве.
– Знакомьтесь, это наш брат Адам, и ему надо отдохнуть, – сказал Ахмед, спустившись вслед за ним в подвал.
Адам молчал. И в тот момент, когда он посмотрел на этих людей, его глаза наполнились слезами. В каждом из них он видел тех людей, с которыми прожил месяц в бомбоубежище. Затем он медленно взял табурет и сел на него, опустив свой взор на пол. Перед глазами вновь пронеслись страшные события этого дня. Он приподнял голову и ещё раз внимательно посмотрел на всех, кто сидел в этом подвале. Его сердце разрывалось на части от боли, в эту минуту ему хотелось быть в сырой земле со своими родителями.
– Адам, ты теперь тоже член нашей маленькой интернациональной семьи, – с улыбкой сказал Ахмед, чтобы хоть как-то взбодрить его. – Он сегодня потерял свою семью, вы поймёте его горе. Мы все созданы Всевышним, и к Нему наше возвращение! – спокойно добавил он.
Все с огромным сочувствием посмотрели на него, никто не стал задавать вопросы, дети тоже молчали, как будто понимали необъятную вселенскую боль человека, в одночасье потерявшего самое дорогое, что было в его жизни. Воцарилась тишина, несвойственная войне. Все были очень уставшими и пытались отдохнуть хотя бы ненадолго. Адам вздремнул, сидя на табурете, ему не хотелось ни есть, ни пить… единственное, что он хотел – это просто закрыть глаза и больше никогда не открывать, чтобы не видеть этот жестокий и несправедливый мир. Так прошла его первая ночь без отца и матери.
Уже светало, когда Адам проснулся и решил выйти на улицу посетить могилы родителей. Он тихо поднялся по лестнице, приподнял тяжёлую крышку подвала и пошёл быстрым шагом в соседний дом. В эту ночь выпал первый снег. На улице было непривычно тихо. Ноябрь на этот раз выдался холодным, белый снег покрыл всё вокруг своим белоснежным покрывалом, как будто пытался скрыть жестокие человеческие преступления. Адам сразу направился на задний двор. Через некоторое время он услышал во дворе какой-то шум и быстро вернулся обратно. Там он увидел Ахмеда, собирающего снег в небольшие два железных ведра.
– Доброе утро, Адам! Надеюсь, ты хоть немного отдохнул, если это можно назвать отдыхом. Запасы воды у нас закончились, хорошо, что пошёл снег. Мы его растопим и будем пить такую воду. Раньше мы набирали дождь, а сейчас придётся снег собирать. Думаю, тебе не привыкать к таким спартанским условиям, ты ведь тоже некоторое время в бомбоубежище жил? – улыбнувшись, сказал Ахмед. Но Адам ничего не ответил, лишь грустно покачал головой в ответ.
– Ну, вот и хорошо, что ты у нас не белоручка. Настоящий мужчина! Возьми одно ведро, соберём ещё немного, пока он чистый, и пойдём в дом, – сказал ему Ахмед, и затем они вместе вернулись в подвал.
Спустившись, они как будто вновь оказались в ночи. Дневного света не было, лишь только керосиновая лампа освещала небольшое помещение. В «маленьком доме» каждый был занят своим делом. Марха пыталась накормить всех последними запасами еды: роскошный завтрак из сухарей и консервов, который запивался остатками дождевой воды. Дети постарше играли в города, Вера читала любимую книгу «Джейн Эйр», прихваченную как единственную ценность, когда они убегали во время очередной бомбёжки. Алла и Соня растапливали принесённый Ахмедом снег. Круглосуточно все были в верхней одежде, так как в подвале было очень сыро и холодно. Небольшой огонь разжигали из подручных средств: рамы сломанных деревянных окон, палки, газеты, журналы, под строгим запретом были только книги. Библиотеку нельзя было трогать. Адам всё так же молчал. Женщины пытались его разговорить, но напрасно.
– Ахмед, он ведь говорил с тобой? Мальчишка не немой? – спросила обеспокоенно Марха.
– Нет, конечно, что ты такое говоришь! Мы с ним разговаривали вчера, видимо, на него так смерть родителей повлияла. Хорошо хоть, живой остался, он родился в рубашке, после такой бомбёжки выжил, ни одной царапины. Вы его сейчас не трогайте, когда немного отойдёт от стресса, заговорит, – ответил Ахмед.
– Он снова сидит на этом табурете, уставившись в одну точку. Мне его очень жаль, попробуй с ним поговорить, попроси поесть что-нибудь. Он ведь так заболеть может, – сказала Марха.
– С ним всё будет хорошо, он молодой, вся жизнь впереди, – ответил Ахмед, не теряя своё отменное чувство юмора.
– Да какая здесь жизнь, неизвестно, завтра будем живы или нет, – грустно сказала Марха, махнув рукой.
– Давай без пессимизма! Надежда всегда спасает человека в любой ситуации. В ссылке наш народ выжил, и сейчас всё будет хорошо. Будем надеяться на Всевышнего! Чтобы я больше от тебя таких слов не слышал! – ответил Ахмед.
– Как скажешь, капитан! – сказала Марха.
Через некоторое время все дружно собрались вокруг маленького стола с едой: кусочки сухарей, две банки консервов, растопленная снежная вода для питья – это всё, что осталось за эти пару месяцев. Сначала ели дети, а потом взрослые, если что-то оставалось. Но, несмотря на такие ужасные условия – голод и холод – дети не болели. Когда не было сильных бомбёжек, работали местные рынки, смелые и мужественные женщины выходили ни свет ни заря, чтобы прокормить свои семьи.
Так проходил один день за другим, в четырёх сырых стенах «маленького дома». Дети очень боялись самолётов и громких взрывов, но взрослые не подавали вида, что напуганы. Иной раз так хотелось выплакаться навзрыд, просто сесть на улице, чтобы никто тебя не слышал, и кричать во весь голос! О своей боли, о потерях, о покалеченных жизнях, об ушедших в мир иной, о неслыханной жестокости людей. За этот месяц все стали настолько родными, словно знали друг друга всю жизнь, вместе переживали и плакали, изредка смеялись и шутили, делили последний кусок сухаря.
Война всегда показывает истинное лицо человека: настоящие люди становятся ещё более сострадательными, добрыми и отзывчивыми, а звери – звереют, теряя человеческий облик. Одних война облагораживает, а других выворачивает наизнанку, худшую изнанку.
В томительном ожидании окончания военных действий прошёл декабрь, забрав с собой многих и навсегда. Наступило 31 декабря 1999 года, человечество вступало в новую современную эпоху 2000 года. Во всех городах готовились отмечать Новый год, накрывали столы, радовались и смеялись и загадывали желания. Но в Чечне мечтали лишь о мирном небе над головой и спасении из настоящего ада.
О перемирии и прекращении военных действий ничего не было слышно, старый радиоприёмник уже давно не работал, у людей оставались только глупые надежды на спасение. Несмотря на безнадёжность и беспомощность происходящего, Новый год оставался для детей волшебным праздником, который должен приносить чудеса. В этот день Ахмед решил не лишать детей маленькой радости и устроить им настоящую сказку.
– Война войной, а у наших детей должна быть ёлка! – сказал он, улыбнувшись, и с утра вышел на улицу на поиски хоть какой-нибудь ёлки.
Марха пыталась его отговорить, но напрасно. Через пару часов он вернулся, как настоящий Дед Мороз, с красной шапкой на голове, сооружённой им самим из ткани, найденной в доме, маленькой искусственной ёлкой и парой игрушек.
– Дядя Ахмед, у нас что, Новый год будет? – удивлённо спросила маленькая Александра.
– Конечно, малышка! У нас будет самая красивая ёлка во Вселенной! Давай-ка ты мне поможешь нарядить её? – обняв девочку, ответил Ахмед.
– Конечно, я вам помогу! Я всегда помогала папе наряжать ёлку! Но он сейчас далеко на небесах, но я думаю, что он нас видит и порадуется за нас, – грустно ответила она.
– Конечно, видит! Поэтому мы сейчас все дружно нарядим нашу ёлочку и прекрасно встретим Новый год! Ты согласна? – улыбнувшись, сказал Ахмед.
– Да, у нас всё получится. Давайте, друзья, помогайте мне! – улыбнувшись, ответила девочка.
В этот момент Соня, мама Александры, закрыла лицо руками и расплакалась. Она вспомнила свой последний мирный Новый год. В этот момент ей было страшно даже подумать о том, что она может потерять и детей.
– Не плачь, Соня, ты не должна показывать им свои слёзы, мы будем держаться ради них, чтобы они не боялись ничего, и брали с нас пример, и запомнили нас жизнерадостными, как бы тяжело нам ни было, – сказала Марха.
– Да, ты права, но сил моих уже нет. Иногда, кажется, умерли бы мы все вместе, и настал бы конец этим мучениям, – ответила она, вытирая слёзы.
– Успеем ещё умереть, ишь чего захотела! – улыбнувшись, сказал Ахмед.
Все начали суетиться, как в настоящий новогодний день, как будто там, наверху, и не было войны. Дети нарядили ёлку, она была маленькая, но сколько счастья принесла детям. Дедом Морозом был Ахмед, Соня – Снегурочкой, бенгальскими огнями послужили керосиновые лампы. Вместо праздничной атмосферы – серые стены, запах плесени и кусочки сухарей. Вместо фейерверка – очередная бомбардировка, вместо подарков и конфет – найденные Ахмедом в доме своего брата пара штучек высохших леденцов, которые он поделил поровну на всех детей. Казалось, что это был их самый необычный Новый год, новый 2000 год, полный прекрасных мечтаний и надежд.
– Дети, вы ведь никогда не забудете наш прекрасный Новый год? – засмеявшись, спросил Ахмед.