Фундамент для любви. Серия «Друзья»

«Вероника Михайловна, простите меня.

Я сожалею о своих словах.

Всему виной Ваша улыбка, она сразила меня наповал, и я растерялся.

В качестве извинений приглашаю на ужин (снова). Однако на этот раз, обещаю, буду сама добродетель и забота.

– Ага, как же, сожалеет он! – с широкой улыбкой проворчала Ника, складывая вложенную в приглашение записку и незаметно убирая её в сумочку.

Как бы она ни относилась к этому человеку, а остаться равнодушной к его посланию всё-таки не смогла. Извинение, приглашение, комплимент и юмор – в нём было всё, даже романтика. Ведь теперь Нике было совершенно очевидно, что он явился сюда не ради дружбы с коллективом, а для того чтобы показаться ей на глаза. Правда, подобное внимание со стороны красивого мужчины хоть и тешило её самолюбие, особого впечатления не производило. Она прекрасно видела, куда и к чему клонит этот ловелас, расставляя свои сети. Судя по рассказам Юли, которая, похоже, уже допросила каждого секретаря новой компании, послужным списком Александра Викторовича можно было опоясать Землю, и становиться его очередным трофеем Ника не собиралась. Что бы он ни делал, каким бы обаятельным ни казался, в этом вопросе она была за себя спокойна.

И как ни странно, благодарить за это нужно было именно его. Их вчерашний разговор показал ей, насколько она не разбирается в людях, поэтому и терпит поражения в любви. Что и говорить, если она действительно на какое-то время позволила себе думать, что этот невыносимый мужчина может иметь положительные качества. И самое ужасное, что тот мягкий, добрый и заботливый Александр понравился ей настолько, что она готова была забыть о прошлом и дать ему шанс.

Нике было жутко от мысли, чем могло бы всё закончиться, не нагруби он ей. Так что теперь, учитывая и это, и историю с Васей, она твёрдо решила повременить пока с отношениями.

Но даже если случится так, что она кем-то заинтересуется, то это будет надёжный и преданный человек, испытывающий к ней самые искренние чувства, ведь в противном случае он не стоит её внимания.

А потому Александр Викторович был последним мужчиной, на котором бы она могла остановить выбор. По её мнению, подобный экземпляр был способен на любовь только к самому себе. Что, кстати, подтверждала оставленная им «искренняя», напечатанная на принтере записка. Этот самоуверенный лентяй даже не удосужился написать её от руки, хотя, возможно, просто был настолько осторожен, что заметал следы, ещё не начав действовать.

Во второй половине дня Ника сдалась. Накопившаяся усталость, переживания и «напрасные, зря растраченные», как говорил Александр Викторович, нервы сделали своё дело, и вместо работы она постоянно отвлекалась, ловя себя на том, что просто смотрит в монитор, ни о чём не думая.

Разнообразие внесла Юля. Она влетела в общий зал в начале пятого и прямиком направилась к Нике.

– Ромка затемпературил, и мне нужно в садик. Подмени меня, а? Я уже попросила Ольгу и девчонок, но никто не может задержаться, потому ты моя последняя надежда. Пожалуйста, пожалуйста! Ты ведь всё равно часто допоздна сидишь, и поверь, сейчас я тебе в этом почти завидую – никаких мужей, никаких обязательств и особенно диковатых спиногрызов. Войди в моё положение! – упрашивала Юля. – Я бы не просила, но у Владимира Петровича назначена важная встреча и… Сама понимаешь.

– А кто будет? – осторожно спросила Ника, давая понять, что, если в деле замешан господин Давыдов, она ни за что не согласится.

– Да опять юристы, – небрежно отмахнулась Юля. – Не волнуйся, недоначальник уже давно отчалил, а действующему ты нужна скорее для статуса, максимум – кофе подать или, что более вероятно, лимончик нарезать. Короче, как обычно, ничего сложного: посидят, поговорят, выпьют. Сама знаешь, не первый раз на подмене. С меня вкусняшки! – чувствуя колебания Ники, пролепетала Юля, резко срываясь с места и направляясь к выходу, не давая ей шанса передумать.

Веронике было скучно. Из-за разыгравшейся метели городские дороги превратились в одну большую пробку, отчего встреча началась намного позже запланированного времени. Телефон молчал, кофе никто не просил, и Ника измучилась в поисках того, чем бы себя занять. Она уже перелистала все газеты и даже начала читать какую-то заумную книгу по менеджменту, но и это ей быстро надоело. Издание было так богато на цитаты и афоризмы, что уже через пять страниц Ника почувствовала себя жалкой и в вопросах работы, и тем более жизни. Хотя чему тут было удивляться, если даже Оля и Юля, которых она считала какими-никакими, а подругами, думали о ней как о замкнутом в себе трудоголике, не имеющем планов на жизнь и торчащем на работе, чтобы скрасить своё одиночество. И это при том, что они, пусть и немного, но знали о её бывших романах и об отношениях с Васей. Что уж тут говорить о других коллегах и тем более о Владимире Петровиче, который совершенно не задумывался о том, что её рабочий день давно закончился. Оставалось надеяться, что он хотя бы не забудет отметить её заслуги, выписывая премию.

– Хорошо ещё, что здесь нет этого болвана со своими выводами. «Ты не похожа на человека, у которого есть планы», – вредно передразнивала Ника вчерашние слова Александра, доставая из сумки расчёску. – «Я всегда добиваюсь своего…» «У тебя или у меня?» Самовлюблённый эгоист! Смотри-ка, эвакуатор он не вызвал и проводами поделился. Тоже мне, супергерой современности, мистер «добродетель и забота». Упырь он и есть упырь! – продолжала ворчать она, интенсивно зачёсывая волосы к затылку, чтобы собрать их в высокий конский хвост. Для этого Вероника отъехала на стуле от стола и наклонилась вперёд. Когда же она вернулась в исходное положение, то тихо вскрикнула и зажала рот руками, потому что в дверях приёмной стоял он, тот самый мужчина, о котором она так нелестно только что отзывалась.

– У Владимира Петровича встреча, я сейчас сообщу, что вы пришли, – еле дыша, пробормотала Ника, заливаясь краской и хватаясь за телефон как за спасательный круг. У неё так горели лицо и уши, что она то и дело наклоняла голову, пытаясь спрятаться за своим так не вовремя собранным хвостом.

– Не утруждайся, меня ждут. – Александр Викторович небрежно махнул рукой и направился к кабинету, однако остановился на полпути и развернулся к Нике. – Хотя… Будь лапочкой, сделай-ка мне капучино, а лучше двойной. Видишь ли, я существо ночное, и если вдруг случайно засну, то не успею всех перекусать.

С этими словами молодой начальник скрылся за дверью, не забыв издать вредный смешок, а Вероника стыдливо зажмурилась и поплелась выполнять его поручение.

Ей было ужасно неловко, ведь теперь этот ловелас будет думать, что она к нему неравнодушна, раз вспоминает их встречи, а именно этого она и пыталась избежать.

– Ну что ты от меня хочешь? – ныла Ника, нервно постукивая по кофемашине.

С того момента, как пришёл Александр Викторович, прошло уже почти полчаса, и теперь она не сомневалась, что он на самом деле обладал какой-то волшебной силой или управлял техникой дистанционно, ломая её. Что бы она ни делала, куда бы ни нажимала, противный аппарат выдавал ошибку за ошибкой и отказывался работать. Эспрессо, американо, латте, капучино… Ника перепробовала все режимы, проверила контейнер с молоком и даже переключила штекер в другую розетку. Однако именно сегодня кофеварка не желала иметь с ней никаких дел и только жалобно пищала, выдавая на табло какой-то символ, идентифицировать который без инструкции возможным не представлялось.

– Мне что, тебе взятку под корпус подложить? – вздохнула Ника, размышляя, не спуститься ли ей за кофе вниз к аппарату с напитками. Она так увлеклась бессмысленной борьбой с техникой, что вздрогнула, увидев рядом с собой человека.

Как долго Александр Викторович наблюдал за её мучениями, оставалось только догадываться, но, судя по его лицу, вся эта ситуация доставляла ему огромное удовольствие.

– Я не специально, – устало пробормотала она, краснея до корней волос. А её начальник деловито осмотрел кофемашину и спокойно, словно ничего другого не ожидал, пересыпал содержимое стоявшего рядом пакета с ароматными зёрнами в нужный контейнер.

– Вероника Михайловна, чтобы сварить кофе, нужен кофе, и смена розеток тут никак не поможет, – криво улыбнулся он, выбирая необходимый режим.

– Блеск! – одними губами «похвалила» себя Ника, возвращаясь за рабочий стол и пряча лицо за своей неинтересной книгой.

– Ты без машины, почему? – Александр Викторович небрежно уселся на край стола и громко отхлебнул из чашки.

– Не завелась, – не отрываясь от мнимого чтения, буркнула в ответ Ника, всем своим видом давая понять, что не желает с ним разговаривать.

– Ну и отлично, на одной удобнее… Ты не ответила на записку, – небрежно пожал он плечами, когда Ника удивлённо вскинула брови. – А молчание, как известно, знак согласия. Так что с меня сегодня ужин. Какую кухню предпочитаешь?

– Домашнюю и без компании! – с вызовом проговорила Ника.

– Прекрасно! Я, правда, не хотел спешить, но раз ты такая нетерпеливая и настаиваешь, никакой компании, только мы вдвоём дома при свечах. Покорю тебя своим умением готовить, так что давай собирайся, минут через 20 закончим. И кстати, спасибо за кофе. – Александр Викторович весело хохотнул и скрылся за дверями кабинета, а Вероника чуть не задохнулась от возмущения. Ей так хотелось высказать ему всё, что она о нём думает, но делать этого, конечно же, не стоило. Ника прекрасно понимала, единственный способ сохранить работу, не став при этом очередной игрушкой богатенького ловеласа, – объяснить ему, что все его попытки соблазнения обречены на провал. Причём сделать это нужно было так, чтобы не задеть его самолюбие, иначе он ей этого не простит.

«Главное – быть спокойной и держать себя в руках, – рассуждала она. – Ему моё внимание нужно для галочки, вот и пускай поставит. Хочет парковочное место – не вопрос. Хочет думать, что я от него без ума, – две-три улыбочки, и он от меня отстанет. В конце концов, до каникул осталась одна неделя, а уж к переезду в новый офис он и думать обо мне забудет. Всего-то и нужно держаться от него подальше и не поддаваться на провокации».

– Вероника, душа моя, не смею вас больше задерживать, – весело заявил Владимир Петрович, выходя в приёмную. Судя по его раскрасневшемуся лицу и характерному запаху из кабинета, официальная часть встречи уже закончилась, и мужчины перешли к коньяку и сигарам.

Правда порадоваться своей свободе Ника не успела, потому что в этот же самый момент появился Александр Викторович, причём с такой самодовольной улыбкой, что ей даже стало не по себе.

– Ну что, поехали? – протянул он, обращаясь к Нике, которая чувствовала себя загнанной в угол. Ответить этому нахалу при гостях и начальнике она не могла, а потому сидела, сжав кулаки, и пыталась выровнять дыхание, считая до десяти. К сожалению, помогало это слабо, тем более что спасения ждать было неоткуда. Владимиру Петровичу явно не терпелось избавиться от молодёжи, и Веронике ничего не оставалось, как принимать ухаживания нового начальника, который, конечно же, бессовестно пользовался её безвыходным положением. Лёгкие, якобы случайные прикосновения, которыми он одаривал её, помогая надевать куртку, многозначительные взгляды и улыбки. В конце концов этот расчётливый хитрец даже умудрился взять её за руку и не отпускал до тех пор, пока они не вышли в лифтовый холл.

Всё это время Вероника мужественно молчала, уговаривая себя успокоиться и придерживаться разработанного плана поведения с этим человеком. К сожалению, сделать это было невероятно трудно. Её бесила мысль, что он считает себя победителем. Так что, когда они наконец остались одни, Ника резко выдернула свою ладонь из его руки и гневно поджала губы.

– Может, хватит уже, что за цирк вы устроили? – визгнула она, не в силах сдерживать своё негодование. – Вы же прекрасно понимаете, что ни о каком ужине речи быть не может! Зачем вы вообще ко мне подходите и постоянно унижаете?

– Унижаю? Я? Тебя? Что за бред? И между прочим, это ты ко мне первая пристала, забыла? Сначала накинулась с требованиями, затем улеглась в ноги, умоляя спасти от охранника, послание оставила, машину заблокировала, ногу отдавила, пиццу мою выбросила, а сегодня даже в приёмной дожидалась. Ты же от меня без ума, это очевидно. Вот я и хотел всё это за ужином обсудить, у нас же так много общих воспоминаний, можно сказать, отношения. Только давай договоримся сразу, не называй меня упырём, даже в моменты близости, я не люблю прозвища.

– Да как вы смеете? Неужели вы действительно думаете, что я это специально? Да я… Да будь моя воля, я бы к вам и на километр не подошла! – ахнула Ника. Она была настолько возмущена, что едва держалась, чтобы не накинуться на него с кулаками.

– Ты хоть представляешь, как будоражит твоя темпераментность? – засмеялся Александр Викторович. – Ника, ты же ходячий вулкан. Всю бы твою энергию да в нужное русло. Ну ничего, мы…

– Никакая я вам не Ника! И зарубите себе на носу, с вами я не то что на ужин, даже в одном лифте не поеду! – перебила она, резко разворачиваясь к дверям, ведущим на пожарную лестницу.

– Подожди. – Александр Викторович ловко преградил ей путь и посмотрел таким взглядом, что у неё по спине пробежали тревожные мурашки. – Вероника Михайловна, не отказывайте мне в компании. Забудь всё, что я наговорил. У меня сложный характер, и я иногда бываю циничен. Если тебе это не нравится, я буду над собой работать. Поверь, мне действительно хочется провести с тобой время. Ника, это просто ужин, я обещаю.

Всё это было сказано таким завораживающим тихим с хрипотцой голосом, что у Вероники пересохло во рту. А когда Александр протянул к ней руку, она с ужасом поняла, что вот-вот согласится.

– Засуньте ваши обещания себе… в «порше». И вообще, прекратите мне надоедать, а то я… Пустите! – пытаясь спасти положение, проворчала Ника, отталкивая своего начальника и выбегая к заветным лестницам. Сомневаться в том, что этот бабник всё прекрасно понял, не было смысла, и Вероника не могла себя за это простить. Она же знала о его славе покорителя женских сердец и всё равно стояла развесив уши, как какая-то влюблённая школьница.

– Ещё бы глупо захихикала и бросилась ему на шею! – ругала она себя, расхаживая туда-сюда по ступенькам.

Эту странную привычку Ника приобрела ещё в школе, и с тех пор она её ни разу не подводила. Когда она переживала и нервничала, то ходила по лестнице вверх-вниз, пока не успокаивалась. Однако сегодня это почему-то не помогало. Как бы она ни старалась, куда бы ни уводила мысли, они упорно возвращались к этому невыносимому человеку, которого она всё больше ненавидела.

В офис Вероника приехала взвинченная и уставшая.

Расстроенная своими бесконечными неудачами, она плохо спала, а когда утром её машина вновь отказалась работать, едва не разрыдалась от жалости к себе.

Суматоха на остановке, переполненный автобус, сломавшийся на полпути, – у Ники было такое ощущение, что она за что-то приговорена к невезению и отбывает наказание. Последней же каплей стала неприятная поездка в метро, после которой ей хотелось закричать в голос и послать к чёрту всё население планеты. Ника и без того не любила подземку – там было слишком много людей, не имеющих представления о личном пространстве в узком, замкнутом помещении. А уж мысль, что на работу ей, возможно, придётся добираться так всё время, приводила её в ужас.

– Не могла найти другой день для опозданий? – взволнованно вздыхала Ольга, протягивая Нике телефонную трубку. – Александр Викторович о тебе всё утро спрашивает. Заявил Юле, что вопрос срочный, и даже сверил с ней номер твоего мобильного, потому что ты всё время недоступна.

– И чего ему надо? – буркнула в ответ Ника, демонстративно игнорируя протянутый телефон.

– Вот позвони и узнай. Нам с тобой, между прочим, на него работать, так что не руби сук, на котором сидишь, не одна, – продолжала настаивать Ольга.

– Вот когда будем на него работать, тогда и позвоню, – сурово глядя на коллегу, отчеканила Ника, направляясь в комнату отдыха за кофе.

Но избежать разговора ей не удалось. Она даже не успела сделать первый глоток, как её догнала Оля и настойчиво протянула телефон.

– Александр Викторович собственной персоной, – вредно прошептала она.

– Слушаю, – недовольно глядя на коллегу, отчеканила Ника.

– Вероника Михайловна, доброе утро, – раздалось на том конце провода.

Бодрый, довольный и беспечный, голос её собеседника был настолько противоположен настроению Ники, что она не швырнула трубку о стену лишь благодаря присутствию посторонних. Конечно, она знала, как это глупо, ведь по большей части будущий начальник не имел отношения к её проблемам и тревогам. Вася, сломанная машина и одинокий Новый год… Всё это случилось бы и без его вмешательства. Однако разговаривать с ним, особенно после вчерашнего, Ника не хотела и даже боялась. Этот человек и так каждый раз делал из неё дуру, а теперь ещё увидел её слабость, и простить его за это она не могла.

– Кому как, – безразлично ответила Вероника. – У вас ко мне что-то срочное?

– Конечно! – весело отозвался её собеседник. – С самого утра переживаю. Поставил свою крошку на ваше парковочное место, а разрешения не спросил. Знаю, как ревностно вы к этому относитесь, вот и работаю над своим характером. Так что прошу официального разрешения воспользоваться вашим гостеприимством и не прогонять забитый под завязку обещаниями «порше» на гостевую парковку. Что скажете?

Отвечать Ника не стала. Под изумлёнными взглядами коллег она с шумом бросила трубку на стол и скрылась на лестничной площадке. Порыдав немного от жалости к себе, она совершила несколько подъёмов до пятого этажа, а когда вернулась на рабочее место, надела наушники и, ни на кого не глядя, погрузилась в дела.

Сегодня Вероника твёрдо решила ни на что больше не отвлекаться и даже отказалась от обеда. Как любил повторять её отец: «Лучшее лекарство от хандры – работа», чем она и была намерена заняться. Ника очень спешила доделать все дела, чтобы разгрузить себя до праздников, потому что, учитывая опыт прошлых лет, нормально поработать ей уже вряд ли удастся. Да и проводить пятничный вечер одной перед телевизором без надежды на другие развлечения не очень-то хотелось. На это у неё будет куча времени и в предстоящие выходные, и особенно в длинные новогодние каникулы.

Когда Вероника закончила работу, в офисе уже никого не осталось. Она настолько устала, что никак не могла перестать зевать, а ведь нужно было ещё набраться сил, чтобы доехать до дома.

Добираться в пятницу вечером при плохих погодных условиях общественным наземным транспортом она не хотела, однако при мысли о метро у неё начинала болеть голова. Так что единственным разумным выходом оставалось вызвать такси. Правда, для этого нужно было взбодриться, потому, что уснуть в машине с незнакомым человеком Вероника ужасно боялась.

Перебравшись в комнату отдыха и включив чайник, она уселась на широкий подоконник и как всегда с интересом посмотрела в окно. Крупные бархатные снежинки сначала медленно и ровно скользили вниз в мягком свете жёлтых фонарей, а затем терялись в ярких огнях проспекта. Красиво украшенный широкий величественный мост и блестящая панорама вечернего города вдалеке. Ника очень любила этот вид, это место и грустила оттого, что скоро в её жизни не будет и их. Конечно, ей хотелось верить в хорошее: другие обязанности, новые знакомства и перспективы. Однако ещё больше ей хотелось вернуться назад, в то время, когда она была спокойна, счастлива и окружена друзьями, пускай даже такими лживыми и ненадёжными, как Вася. Главное – не быть такой одинокой и никому не нужной, как сейчас.

Глубоко вздохнув, Ника залила пакетик чая кипятком и уже собиралась вернуться к окну, как вдруг за приоткрытой дверью скользнула тень, и на пороге возник Александр Викторович.

От испуга Ника громко ахнула, отскакивая назад, и тут же снова вскрикнула, потому что обожгла руку расплескавшимся чаем и уронила чашку.

– Вы меня испугали! Неужели трудно дать о себе знать. Я же была уверена, что тут больше никого нет! – проворчала Ника, собирая осколки.

– Так никого и нет. Как я понял со слов охранников, кроме тебя и какого-то маньяка с пятого этажа в здании больше никого не осталось.

– Это вы маньяк, – еле сдерживая улыбку, пробормотала Ника, наблюдая за тем, как всемогущий финансовый директор крупной строительной компании снимает пальто и усаживается рядом на корточки, чтобы протереть пол салфетками.

– Что? – игриво возмутился он, пожав плечами. – Думала, я позволю тебе одной собирать такие ценные осколки? Офисные чашки всегда бьются на счастье.

– Я о вас вообще никогда не думаю, – нахохлилась она, правда, не потому, что разозлилась, а для того, чтобы побыстрее перевести опасную тему.

– И кстати, что вы здесь делаете? Учтите, если это очередной способ уговорить меня пойти с вами на ужин, то зря стараетесь.

– Ника, я, конечно, многое могу, но разбивать чашки силой мысли пока ещё не научился. Я увидел свет и зашёл посмотреть, кто это тут такой трудоголик. Вы, Вероника Михайловна, на часы давно смотрели? Я думал, такая молодая особа да в пятницу вечером уже должна быть на полпути в какой-нибудь шумный-прешумный клуб. Ты же сама недавно говорила, что на все оставшиеся дни имеешь планы, причём до конца жизни.

– А я не обязана отчитываться перед вами за свою личную жизнь, тем более в нерабочее время. Вам что, поговорить больше не с кем? Какое вам, вообще, дело до моего досуга? – резко вставая, проворчала Ника, задетая и расстроенная его словами. Она и так всеми силами только и делала, что пыталась забыть о своём одиночестве и о том, что у неё нет планов даже на ближайшие часы.

– Ну не злись на меня снова. Я не хотел тебя обидеть, честно! Давай отвезу домой или куда скажешь, только не ругайся! – Александр Викторович тоже поднялся и улыбнулся такой милой и откровенной улыбкой, что полностью её обезоружил.

– Правда? Без подвохов? Вообще-то, это было бы здорово. Я уже так отвыкла от общественного транспорта, что он меня нервирует.

– Тогда тем более. Доставлю в лучшем виде в карете со всеми удобствами. – Он весело отдал Нике честь, но, когда она ушла собираться, глубоко вздохнул и растёр лицо руками.

Честно говоря, делать такой большой крюк в сторону её дома в его планы не входило. Ника жила на другом конце города от места проведения праздника, на котором он должен быть через полчаса. И даже если они не застрянут в пробке, его опоздание уже будет, мягко говоря, неприличным.

Но тогда зачем он это предложил, да и что, вообще, здесь делает, Александр не понимал.

С самого утра его мучили непонятные сомнения, подогретые чувством того, что он что-то упускает. А уж после их последнего разговора не мог найти себе места от волнения, боясь, что перегнул палку. Вообще-то, Александр очень надеялся, что Ника перезвонит или придёт выяснять отношения, однако она, к его удивлению, повела себя с точностью до наоборот. Никаких взрывов эмоций, неумелых аргументов и смущённых взглядов. И это его беспокоило.

До сегодняшнего дня Ника вела себя так, как он рассчитывал. Его провокации её раздражали, а мягкость и нежность ставили в тупик. Она не могла его понять, а потому была заинтригована. Это милое создание даже боялось смотреть ему в глаза, из чего следовало, что всё идёт чётко по плану.

Запрос на официальное разрешение парковаться на её месте, чтобы напомнить об их прошлых встречах, несколько дней тишины, чтобы дать по себе соскучиться, и уже во вторник, на корпоративном банкете, Ника будет принадлежать ему целиком и полностью. Шампанское, комплименты, «искренние» извинения за то, как он вёл себя при их первой встрече, и «робкое» объяснение, что все его действия – это защитная реакция, ведь он совсем не ожидал, что кто-то сможет так его покорить.

И конечно же, она, как и любая другая девушка, тут же растает, потому что ждёт не дождётся услышать подобные слова от человека, который ей нравится. Ну а дальше всё просто: несколько ярких свиданий, страстных ночей, и Вероника будет готова есть из его рук, не то что шептать громкие признания.

Казалось бы, нет нужды волноваться. Но тогда почему он всё ещё здесь? Ведь его в офисе давно ничто не держит. Желание убедиться, что его плану ничего не угрожает, или банальный повод её увидеть?

Эти мысли Александру не нравились. Ведь если разобраться, сейчас он собирался променять лучших друзей на смазливую мордашку только потому, что она осмелилась ему отказать и он хотел с ней за это поквитаться. Александр даже подумал, не изменить ли своё решение, высадив Нику у ближайшего метро. Однако, как только увидел её улыбку, понял, что не сможет этого сделать.