Не кормите чёрную дыру. Дневник женщины, которая перестала быть удобной

Глава 3. Как я вышла замуж за семинариста

Православный сайт знакомств — это отдельный ад

Тогда у меня отсутствовало критическое мышление, но как будто бы что-то в моей жизни вырисовывалось. Нашла своё место в храме, в фонде. И зарегалась на сайте знакомств, причём на православном.

Ты себе не представляешь, сколько там долбоёбов, для которых женщина — низшее существо. Ты должна слушаться мужа. Твоё место за плитой — и рожать детей.

Познакомилась я там с одним парнем, но до встречи не дошло. Зато он потом сыграл свою роль.

Дальше — работа. Мне нужно было для журнала фотографировать репортаж про студентов. Прихожу, а там несколько парней. Одного узнаю — тот самый, с сайта. Просто поздоровались.

Потом мне пишет другой парень в личку. Про детское направление, говорит, очень интересно, хотел бы стать добровольцем. Узнал он обо мне от того самого парня. Так он меня нашёл.

Я же ищу добровольцев. Отлично.

— Можно я позвоню, поговорим, расскажете подробнее?

«Ой, какой парень. Кому же такое золото достанется?»

Мы созвонились. Я рассказала, что от него будет требоваться. А потом перешли к личному знакомству. Кто он, чем живёт. Я немного про себя рассказала. Про свою работу в фонде, про то, как хожу к детям с ДЦП, как мне это тяжело, но не могу бросить. Что ищу смысл, ищу своё место. Он слушал. Поддакивал. Мне казалось, он понимает.

И пока я его слушала, я понимала: вот он, идеал. Семинарист, стремится к Богу, хочет семью.

(Вот первый крючок: идеальный образ. Такой мужчина не может быть плохим — он же с Богом. Он же выбрал служение. Моя мама, которая вообще никому не верила, и та не смогла разглядеть в нём уёбка. Потому что религия — это броня. Кто ж под ней искать будет?)

Меня это подкупило. Для меня показателем порядочности была вера в Бога, жизнь по заповедям. Что он не просто верит, а ещё и учится на богослова, будет служить в церкви. Всё как положено.

В тот момент мне нравился другой парень, но у нас с ним ничего не сложилось. И мы вместе ходили к детям. И как-то так получилось, что мой будущий муж приревновал меня к тому парню. Сказал ему: «А у вас что-то с ней есть?» — и пригрозил, чтобы от меня отстал. Это уже потом рассказали.

Но в тот момент я посмотрела на него со стороны. С детьми он взаимодействовал неплохо, вполне адекватно.

И мы стали общаться.

«Я сразу, как тебя увидел, понял — моя жена пришла»

Проходит дней пять. Сидим на лавочке. Он говорит:

— Я вообще сразу, как тебя увидел, понял, что моя жена пришла. Нам надо пожениться. Мне про тебя всё понятно.

Я в шоке. Какое замужество? Что он несёт?

Но при этом он дарил шикарные букеты, встречал с работы с шариками, водил по ресторанам. Мне было интересно и легко. Я не стеснялась. И самое главное — он семинарист.

(Второй крючок: скорость и напор. Нормальный человек не женится через месяц. И не говорит «я сразу понял». Это язык нарцисса. Он не узнаёт тебя — он присваивает. Женщине с дырой это кажется любовью. Потому что кто-то наконец-то выбрал её. Без сомнений. Без колебаний. Сразу).

Проходит месяц. Мы знакомимся с родителями. Он уже открыто обсуждает брак.

— Что тянуть? Мне всё понятно.

Встречаемся. Темно, октябрь, дождь. Он:

— Ну что решаем? Женимся? Давай быстрее, а то мне надо понять — то ли в монастырь уходить, то ли жениться.

Сижу в растерянности. Тут моя судьба решается. Реву, как будто завтра мир рухнет.

Внутри меня шла война. Голос разума кричал: «Ты с ума сошла? Ты его не знаешь! Три месяца — это не срок, это знакомство с незнакомцем!» Но другой голос — тот, что из дыры, из детского одиночества, из вечного ожидания у окна — шептал: «Он тебя выбрал. Он не сомневается. Он не уйдёт». Это шанс.

Я смотрела на него и видела не человека, а спасательный круг. Видела не его глаза, а свою надежду. Слышала не его слова, а обещание того, что наконец-то меня кто-то будет любить. Что я перестану быть «сложной», «вредной», «не такой, как все». Что моя дыра наконец-то заполнится.

А ещё мне было двадцать два. В семье появился маленький брат, скоро съезжать. А одной страшно. Казалось: уйду в семью — будет легче.

И он верит в Бога. Значит, порядочный. Я говорила ему: «Я тебя ещё не люблю». А он ответил: «Ничего страшного, построим на дружбе, уважении». Звучало разумно.

А ещё я просто устала быть собой. Устала от своей вечной неудовлетворённости. Мне казалось, что если я стану «примерной женой» — я наконец-то стану «нужной». Что кто-то научит меня, как надо.

Я боялась сказать «нет». Потому что если я скажу «нет» сейчас — я останусь одна. Навсегда. А если скажу «да» — вдруг получится? Вдруг я смогу быть нормальной?

Он этого и добивался. Чтобы я растерялась — и всё, на крючок меня посадить.

— Ладно, женимся.

Венчание без свадьбы

Свадьбы не было. Только венчание. Два дня в гостинице — и всё. Родители подарили сто тысяч. Вручили ему, без меня. Я не знала об этих деньгах.

(Сто тысяч. Он хранил их лучше, чем наши отношения).

Начался быт. А меня ломать стало. Я не могла оторваться от старого дома, искала повод зайти.

Мы поженились в начале ноября. От знакомства — три месяца.

А потом, через некоторое время, он говорит:

— Мне нужны вещи.

— А зарплата когда?

— Так твои родители же деньги подарили.

— Какие деньги?

— Ты не знала? Вот они.

Он всё это время молчал. Я уволилась из храма — он обещал обеспечить. Не обеспечил. «Я один не вывожу, тебе придётся работать».

Я беременная встала на биржу. Пособие — пять семьсот.

Флешка. Наркоденьги и шикарные букеты

Он хвастался: «Десять заказов в день — десять тысяч». Я предложила работать вместе. Он отмазывался: «Не надо, сам справлюсь. У них пока не требуется, я поговорю с руководителем».

Потом он признался: «На эти деньги я за тобой ухаживал».

(Ну, хоть знаю теперь, почём был мой рай. Оказалось, дёшево).

С августа по зиму. Все мои шикарные букеты, рестораны, ухаживания — всё на наркоденьги.

Он строил наш «рай» на деньгах, которые получал, разрушая чужие жизни. И даже в этом не видел противоречия.

«Ты же сказала, можно попробовать»

Через некоторое время он сидит за компом, показывает страничку ВК:

— Вот с этим чуваком я в институте подрабатывал. Он закладки делал, я пару раз помогал. Деньги нужны были.

Рассказывает, как ни в чём ни бывало, а я не придала значения:

— Может, повторить? Нам деньги нужны.

— Ага, начни... — сказала скептически.

Прихожу домой — сидит на диване, перед ним весы, пакеты, фольга.

— Что это?

— Ты же сказала, можно попробовать.

То есть спихнул на меня. «Я разрешила».

У меня паника. Ору. Он собирает всё, уходит. Тут же — звонок в дверь. Участковый. Соседи жалуются — шприцы в подъезде. Меня трясёт. Думаю — всё, пришли за мной. Хорошо, что без собак.

Отбрехалась. Закрыла дверь — рухнула на пол.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к двери, и не могла дышать. Сердце колотилось где-то в горле. И внутри меня что-то сломалось. Не от страха за него. От страха за себя. За то, что я выбрала это. За то, что я уже в этом.

Почему я не ушла тогда? Я задавала себе этот вопрос сотни раз.

Тогда я думала, что это совесть. Мой внутренний ангел шепчет: «Не богоугодно семью рушить». Я верила: если уйду — предам не его, а Бога. Он знал это. И пользовался моей верой как дубиной. «Для тебя семья ничего не значит?», «Это наш крест». Я прощала. Я боялась остаться одна. И боялась, что Бог не простит.

А теперь я понимаю, что это был стыд. Стыдно перед мамой, которая предупреждала: «Не торопись, присмотрись». Стыдно перед подругами, которые не знали всей правды. Стыдно перед Богом, которому я обещала «сохранить семью». И самое страшное — стыдно перед собой. За то, что я ошиблась. За то, что моя дыра оказалась настолько огромной, что я готова была терпеть наркотики в доме, лишь бы не признать, что ошиблась.

Но тогда я не могла себе в этом признаться. Мне было легче думать, что я «спасаю семью», чем сказать: «Я боюсь признать, что выбрала не того человека».

Враньё, которое я не понимала

Он сочинял небылицы. Про ствол у дома, про выстрелы, про то, что был свидетелем. Я ждала новостей. Тишина. Он стоит и откровенно врёт. Родителям то же самое. Они охают.

Зачем врать? У вранья всегда есть цель. А тут — просто так. Потому что он уже не мог остановиться. Враньё стало его второй натурой.

(Это тоже нарциссическая черта: он не врёт — он живёт во лжи. Реальность — то, что он сейчас говорит).

«Ты неидеальная. Меняйся»

Он пропадал ночами. Говорил: «Квартиры сдаю, проценты капают». Сознался — опять закладки. «Это временно, долг отдать».

Плюс упрёки: я не идеальная, надо меняться. Иначе ничего не получится. Он, конечно, тоже работает над собой. Но мне надо меняться.

(Классика нарциссического обесценивания: ты уже внутри, ты уже боишься потерять. И он начинает подтачивать твою самооценку. Не грубо — аккуратно. «Ты не идеальная». «Мне надо, чтобы ты менялась». И ты веришь. Тебе уже двадцать три, ты уже замужем, у тебя ребёнок. Куда ты денешься?)

Он хотел продать мою квартиру

Он хотел, чтобы я продала квартиру. Чтобы осталась без ничего. Уехала с ним в глушь. На приход. Хозяйство, огород, дети, он будет служить. Полная зависимость. Физическая, материальная, эмоциональная. Чтобы мне некуда было возвращаться.

Я не согласилась. Мама не позволила. Это спасло меня.

Через два месяца после свадьбы я забеременела. Сама не ожидала. Все вокруг говорят, что женщины сейчас с трудом беременеют — годы, лечение, ЭКО. А я была уверена, что когда-нибудь само получится. А тут — раз, и так быстро. Даже не мечтала.

Узнала случайно. Легла спать, почувствовала себя некомфортно на животе. Грудь закололо. Думаю: «Что за херня?» Сделала тест — две полоски. Ага, ничего себе. И с этого момента начался токсикоз. Если бы я не узнала так быстро, может, и пронесло бы.

Беременность как выживание

У меня был жутчайший токсикоз. Я и так сверхчувствительная — запахи, шум, вкус — всё преувеличено. А тут это увеличилось в десять раз. Я не могла вообще ничего есть. Даже любимые макароны. Стою, варю их, смотрю, как они булькают в воде, — и меня полощет. И так каждый день, по нескольку раз.

Я за всю беременность похудела на десять килограммов, а когда родила — ещё на десять. У большинства женщин всё наоборот — они набирают вес. А я даже животом была маленькая, аккуратная, новую одежду не покупала.

Как узнала — сразу отказалась от привычки спать на животе. А я только так и умела. На боку не могу, на спине тем более. Начались проблемы со сном. Недосып.

Потом была изжога. Я так перепугалась — думала, опять наизнанку выворачивает. Только тогда ощутила, насколько это отвратительное чувство. Как будто реально пекло внутри.

Токсикоз, бессонница, обострившийся остеохондроз. Всё было гиперболизировано.

Я ненавидела свой организм за то, что он не справляется с самой естественной вещью на свете. Другие женщины цветут во время беременности, а я чахну. И чувствовала себя ущербной.

Но я готовилась. Ходила на курсы для беременных. Хотела знать, что со мной происходит, как развивается ребёнок, как пройдут роды, что делать в первый год. Чтобы не растеряться и не паниковать.

Роды. Боль без границ

В сентябре меня прихватило. Сначала я подумала — ну, тренировочные схватки, я же ходила на курсы. Но когда интервал между ними стал стабильно пять минут, я поняла: всё, началось. Внутри разлился холодный ужас. Меня затрясло. Я лежала на диване, вцепившись в подушку, и пыталась дышать.

Я знала, что первые роды длятся часами, что можно не торопиться. Но страх был сильнее. Меня пугала мысль, что не доеду. Что рожу в машине. Что я не справлюсь. Мы вызвали скорую. Муж стоял в дверях с бледным лицом, держал мою сумку, а я не могла даже обуться — схватка накатывала волной, скручивала всё тело, и я просто замирала, пытаясь не закричать.

В приёмном покое меня встретила женщина за стойкой. Она даже не подняла головы. Спросила что-то про схватки. Я еле выдохнула: «Каждые пять минут». Она махнула рукой: «Тебе ещё не скоро», и отправила в палату.

Там было душно. Даже не душно — спёрто, как в погребе. Окна закрыты, в воздухе висит смесь хлорки и чужого пота. Сумка у меня была готова — тревожный чемоданчик. Но про еду и воду я не подумала. А в роддоме, пока не родила, не кормили. И воду не давали. Я осталась одна. Голодная. Напуганная до зубного скрежета.

Схватки накатывали, как прилив. Я лежала на боку, сжимала простыню и считала: вдох-выдох-вдох. Любое движение делало боль невыносимее. Она была тупой, но при этом раздирающей — как будто кто-то изнутри пытался разорвать меня на куски. Каждая схватка — волна, которая нарастает, доходит до пика, и ты уже не дышишь, а просто замираешь, вцепившись в край кровати. Когда отпускает — выдыхаешь и плачешь от облегчения. Но через минуту будет снова. От этого кружится голова.

Ночнушка намокла от пота. Просто вдруг стало мокро и холодно. Я с трудом переоделась во вторую, которая лежала в сумке. А потом лопнул пузырь окончательно. Странное ощущение — как будто внутри что-то хлопнуло, и тёплая волна выплеснулась наружу. Я не испугалась. Я обрадовалась. Подумала: «Ну всё, сейчас начнётся. Скоро уже». Но не началось. Схватки стали чаще, а боль не менялась. Чуда не случилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.