- -
- 100%
- +
Прислушиваюсь ещё раз. Реально звук воды. Больной.
Ну, раз так, то попробую сама тут осмотреться. Может, мне и не понадобится помощь этого придурка.
Оглядываю комнату. Обычная обстановка. Мебель, на окнах жалюзи. Как будто просто жилой дом. Только вот мы тут пленники. Или нет?
Иду к двери. Дёргаю её. Конечно, не открывается. Тогда иду к окну. И только сейчас обращаю внимание на решётки. И они на каждом окне! Все окна с решётками.
Как в клетке сразу же себя ощущаю. Неприятное такое чувство.
Решётки на окнах массивные, из толстого металла — руками не сорвать. Даже если разбить окно, которое, кстати, тоже не открывается.
Возвращаюсь в комнату и медленно обхожу её, внимательно изучая каждую деталь.
Подхожу к стене и стучу по ней костяшками пальцев. Звук глухой, плотный — скорее всего, кирпич или бетон. Никаких пустот, никаких намёков на скрытые проходы. Осматриваю углы, плинтусы, даже потолок — всё выглядит монолитным, без трещин или подозрительных швов.
Возвращаюсь к двери. Внимательно изучаю замок: обычный механический, без электронных элементов. Пытаюсь разглядеть механизм через замочную скважину, но ничего не вижу — слишком темно и узко. Пробую ещё раз дёрнуть ручку, на этот раз сильнее, до боли в пальцах. Бесполезно. Дверь словно вросла в проём.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Паника — плохой союзник. Нужно мыслить холодно, расчётливо.
— Чего застыла? — слышу за спиной голос своего сводного брата и резко оборачиваюсь.
Он стоит, прислонившись плечом к дверному косяку. Стоит почти голый, в одном полотенце на бёдрах.
Его будто вообще не трогает вся эта ситуация. И только ссадины на лице и сбоку на животе говорят о том, что всё это в реальности. Что его били и что мы с ним заперты тут.
— Отсюда не сбежишь, — хмыкает он и, отделившись от стены, идёт ко мне.
— Ты знаешь, где мы? Артур? Ты знаешь этих людей? — с тревогой смотрю на него.
— Ну, знаю, — спокойно отвечает он.
— То есть ты… — мысли в голове сбиваются и я не могу поверить в то, что слышу. — Ты с ними заодно?
Круглыми глазами слежу за ним.
— Дура, — рявкает он и идёт к какому-то шкафу. Открывает одну дверцу за другой, пока не находит какую-то бутылку.
Открывает её и пьёт прямо из горла.
Я прижимаюсь спиной к стене и медленно скребусь к двери, как будто у меня получится убежать.
— Я знаю этого гондона, который приходил, — выдаёт Артур, убрав бутылку ото рта и вытерев губы ладонью. Морщится. — Ты закусить нашла что? Похавать? Я с утра ничего не ел.
— Как ты можешь думать о еде?! Как ты можешь мыться вообще?! — срываюсь я. — Ты реально больной! Нас заперли здесь! Здесь кругом решётки! Дверь закрыта! Этот мужчина… что ему надо?!
— Хорош орать! — зло зыркает на меня и сдвигает брови. — Как же ты меня бесишь! Строишь из себя правильную! А сама такая же как и твоя мамаша! Это из-за неё у отца проблемы!
— Не смей так говорить о моей маме! — отвечаю возмущённо и даже ногой топаю. — Ты меня тоже бесишь, братец! — цежу сквозь зубы. — И я, кстати, просила маму разрешить мне съехать от вас! Терпеть не могу таких придурков как ты!
Артур оказывается в мгновение ока рядом. Так близко, что я вдохнуть боюсь, чтобы не коснуться его голой груди.
— Что ты сказала? — тихо и очень медленно произносит он, обхватывая рукой моё горло.
Открываю беспомощно рот, чувствуя, как сильные пальцы смыкаются на моей шее.
— Ну? Что заткнулась? Повтори. Как ты меня назвала? — наклоняет набок голову и, сощурившись, прожигает своим взглядом. Он блуждает по моему лицу.
И там, где он останавливается, я словно ожог чувствую.
— Пусти меня! — требуя хрипло и вцепляюсь руками в его запястье.
Но у него настолько сильная хватка, что я почти висну на его руке, но это вообще не помогает!
— Как. Ты. Меня. Назвала? — чётко проговаривает он каждое слово, приближаясь ещё.
Была бы возможность, я вдавилась бы затылком в стену. Но это ведь невозможно. Поэтому с ужасом наблюдаю, как он всё ближе и ближе.
— Ника, — выдыхает он мне уже почти в губы.
Опускает взгляд на них.
Ещё одно движение и я вздрагиваю и натягиваюсь как струна, когда мне в живот упирается пах Артура. А там…
Мамочки…
У него же…
Я сжимаю губы ещё сильнее, почти до боли. Ощущение сухости во рту становится невыносимым, но мысль о том, что малейшее движение языка может… может спровоцировать Артура, сковывает меня целиком.
Сердце бьётся так громко, что, кажется, его стук отдаётся в висках, в ладонях, в кончиках пальцев. Каждый удар — как молот: «Не думай. Не думай. Не думай». Но чем сильнее я стараюсь отогнать эту мысль, тем ярче она вспыхивает в сознании, словно неоновая вывеска в тёмной комнате.
И тут спасительный звук. Артур замирает в паре миллиметров от моих губ. Хмурится.
Я тоже вся сосредотачиваюсь на слухе.
Это же звонок! Звонок телефона!
Смотрим с Артуром друг другу в глаза. Словно ищем ответы на свои вопросы. А потом оба одновременно срываемся с места и начинаем переворачивать всё в поисках звонящего телефона.
Глава 28. Необъяснимый поступок
Молча каждый из нас ищут спасительный аппарат. Не знаю, что чувствует Артур, но во мне прямо просыпается надежда.
Телефон! Но где он?!
Замечаю, как Артур пинает ногой стул, отбрасывает его к стенке. Матерится.
Я выпрямляюсь и прислушиваюсь. Звонок становится ещё тише. Такое ощущение, что он затихает. Ну нет же!
Резко поворачиваю голову налево и бегу к шкафу. Открываю одну дверцу за другой. Пока сигнал телефона не становится громче.
Ещё один ящик.
Бинго!
Ура! Я нашла его!
Хватаю телефон и он тут же прекращает звонить. Но я его нашла! Нашла ведь!
— Дай сюда! — грубый захват моего запястья и Артур отбирает у меня телефон.
— Отдай! Ты офигел?! — бросаюсь на него. — Отдай! Дай я маме позвоню! Я его нашла! Отдай!
Я прыгаю перед ним, пытаясь вернуть себе находку. Но справиться с Артуром нереально. Он выше, он сильнее. А ещё он лишь ржёт, глядя на меня.
Зло выдыхаю и отступаю от бессилия. Ладно, пусть он позвонит.
— Звони! — требую, отступая на шаг и сжимая от злости кулаки.
Но он словно не торопится делать это. Осматривает аппарат.
— Звони своему отцу, Артур! Что ты медлишь! Пока эти… не вернулись! Звони! — кричу я.
Артур переводит взгляд на меня. смотрит исподлобья, но с какой-то злой ухмылкой, от которой в дрожь бросает.
— А зачем? — спрашивает тихо, с ухмылкой.
Я стою и смотрю на него круглыми глазами. И сказать не знаю что. Он совсем идиот?!
— Артур…
— Зачем, Ника? — наклоняет голову набок и подбрасывает в руке телефон.
Ловко ловит его.
— Артур, ты… я не понимаю… — шепчу я, следя даже не за ним, а за телефоном в его руке. — Хорошо… дай телефон мне, — и протягиваю ладонь. — Я сама позвоню. Если ты не хочешь… дай…
Ступаю к нему.
Он снова подбрасывает телефон. Ловит его, не глядя на него и не сводя с меня взгляда. А потом! Ааааа!
Он просто берёт и со всего размаху швыряет телефон в стену.
Не могу сдержать вскрика. Он прорезает тишину комнаты вслед за звуком разбившегося аппарата.
Я жадно глотаю ртом воздух, глядя на телефон, который валяется возле стены.
— Ты… ты… ты… — всхлипываю, не глядя на Артура.
Не могу оторвать взгляда от лежащего на полу телефона. А вдруг ещё не всё потеряно? А вдруг?...
Срываюсь к нему. Падаю на колени и дрожащими пальцами беру аппарат. На экране — паутина от разбитого стекла.
Тычу в него пальцами — бесполезно.
Он разбил телефон! И как доказательство — осколки пластика на полу.
Но я не хочу в это верить. Сознание отказывается верить в происходящее.
А ещё я чувствую, как слёзы медленно стекают по щекам. Не-на-ви-жу…
— Ненавижу… — слетает с губ шёпот, когда я вытираю ладонью слезу со щеки. — Зачем ты сделал это?
Резко вскидываю на Артура взгляд.
Он стоит и усмешка так и не сходит с его лица. Он явно наслаждается этим зрелищем и тем, что натворил.
— Зачем?! — кричу я.
Вскакиваю и подбегаю к нему. И от переполняющей меня злости, обиды и бессилия набрасываюсь на Артура с кулаками. Я знаю, что не причиню ему вреда. Что ему мои удары?
Он стоит и даже не закрывается. Будто и правда наслаждается тем, как мои кулачки врезаются в его каменную грудь.
И я теряю бдительность. Да, всё, что мне сейчас нужно, — это сбросить эту неконтролируемую злость. Выместить на нём всё. И я делаю это. Забывая, что передо мной не невинный мальчик, а опасный человек.
Я ведь до сих пор не знаю, что он сделал с Мариной. Он разбил телефон! Он знает того, кто нас здесь запер!
Он!...
Словно опомнившись, резко прекращаю его бить. Отступаю, заметив в глазах Артура опасное пламя.
Он больше не усмехается. Губы сжимаются так, что превращаются в тонкую полоску. Уголок губ зло дёргается и Артур ступает ко мне.
Я делаю ещё шаг назад. И он тоже — ко мне.
Я разворачиваюсь и срываюсь с места.
Куда бегу? Я не знаю. Мы заперты с ним в этом доме и где я найду спасение?
Глава 29. Попытка побега
Артур меня не преследует. Я выбегаю из комнаты и бегу по длинному полутёмному коридору. Оборачиваюсь — нет, его нет. Отстал.
Придурок.
Останавливаюсь и осматриваюсь. А что, если самой попытаться найти выход? Ну, или хоть что-нибудь? Ну, должен же быть тут выход! Должен! Это же просто дом!
Вдоль коридора есть пара окон, но на них решётки. Я всё равно подбегаю к одному из них и тут же слышу злой такой лай. Лай такой громкий и страшный, что я отшатываюсь от окна и в страхе прислушиваюсь.
Там, снаружи, собаки. Да, это лает не одна собака. Сколько их там? Пытаюсь сосчитать по лаю.
Я прижимаюсь к стене, стараясь дышать тише. Лай не прекращается — ритмичный, яростный, будто собаки чуют меня сквозь толстые стены. В висках стучит: «Три… четыре… может, больше?»
Оглядываюсь. Коридор узкий, с облупившейся краской на стенах. Две двери по левой стороне, одна — в конце. Ни намёка на лестницу, ни окна без решёток.
«Думай, Ника, думай», — мысленно приказываю себе.
Подхожу к первой двери. Ручка холодная, тугая. Тяну — заперто. Вторая тоже не поддаётся. В горле пересохло, но я заставляю себя идти дальше, к последней двери в конце коридора.
Она чуть приоткрыта.
Замираю, прислушиваюсь. Тишина. Только далёкий лай, приглушённый стенами.
Просовываю руку, толкаю дверь. Скрип раздирает нервы. Захожу.
Это кладовка. Полки с пыльными банками, старый веник в углу, мешок с чем‑то сыпучим. Но главное — маленькое окошко под потолком. Узкое, но… может, пролезть?
Подтаскиваю ящик, встаю на него. Решётки нет! Только деревянная рама, рассохшаяся, с трещинами.
Пытаюсь открыть — не двигается. Бью кулаком, снова. Щели расширяются, но рама держится.
«Давай же!»
В отчаянии хватаю веник, бью черенком по стыкам. Дерево хрустит. Ещё удар — и верхняя планка отваливается.
Тянусь, выламываю оставшиеся куски. Воздух с улицы — прохладный, с запахом земли и травы — касается лица.
Выглядываю. Высота приличная, метра три. Внизу — кусты, но плотные, колючие. За ними — забор, а дальше… лес.
Собаки всё ещё лают, но уже не так близко. Возможно, они у другого крыла дома.
«Один прыжок — и ты в лесу. Если выживешь после падения», — шепчет внутренний голос.
Оборачиваюсь. Коридор пуст, но тишина кажется обманчивой. Кто‑то может войти в любой момент.
Снимаю куртку, комкаю, бросаю вниз. Потом осторожно перелезаю через подоконник, цепляюсь за край. Ноги ищут опору, но её нет.
«Сейчас или никогда».
Отпускаю руки.
Острая боль от колючек на кустах. Прикусываю ладонь, чтобы заглушить рвущийся из меня крик. Крик боли и отчаяния.
Зажмуриваюсь, но тут же распахиваю глаза, когда слышу приближающийся лай.
Резкий поворот головы и я вижу огромного чёрного пса, несущегося прямо на меня.
В панике пытаюсь слезть с куста. Рука проваливается. Колючки царапают кожу.
Надо бежать!
Кое-как спрыгиваю, но тут же падаю на землю, закрывая лицо руками, когда надо мной нависает тот самый пёс. Он ставит на меня лапы и рьяно лает, скаля зубы.
Глава 30. Спаситель
Я мысленно готовлюсь к самому страшному. Он же разорвёт меня. Разорвёт! Но лай вдруг резко прекращается. Слышен глухой удар и визг.
Убираю от лица руки и вижу Артура с какой-то статуэткой в руках. Он стоит надо мной и часто и громко дышит. И грудь его так высоко вздымается, что страшно на неё смотреть. Он уже хотя бы брюки надел, но без майки.
Артур косится в сторону и я приподнимаюсь и тоже туда смотрю. А там этот самый пёс, который был готов разорвать меня, лежит и скулит. Но всё равно продолжает скалиться теперь уже на Артура.
— Быстрее, блять! — Артур протягивает мне руку. — Сейчас очухается и опять бросится! Ну?! Блять, ты оглохла, что ли?!
Он зло цокает и грубо берёт меня за плечо. Резко дёргает на себя. Я в панике и не сопротивляюсь особо, когда он буквально тащит меня к дому. За шкирку тащит.
Успеваю обернуться и увидеть как собака, тем временем, уже медленно встала на ноги, продолжая скалить клыки и грозно рычать. Трясёт головой.
Артур запихивает меня в дом и я краем глаза вижу, как собака срывается с места и несётся к нам. В панике дрожащими руками вцепляюсь в Артура. от страха в горле как наждачная бумага и глоток сделать не получается.
Всего мгновение и Артур, толкнув меня в угол, захлопывает дверь прямо перед собачьей мордой. И тут за слышится злой лай.
— Дура! — Артур резко оборачивается и смотрит на меня с ненавистью в глазах. Стоит, сжав кулаки и тяжёлый взгляд исподлобья.
— Сссспасибо, — тихо лепечу я, не зная, что ещё сказать-то?
Только сейчас меня начинает по-настоящему трясти. Дрожь пробирает всё тело и неприятным разрядом отдаётся в каждую клеточку. Пальцы ледяные и я пошевелить ими не могу.
Мне страшно. Очень страшно. Я не знаю, где мы. Почему мы здесь? И меня чуть не загрызла собака! Огромная собака! И даже то, что Артур спас меня, вообще не успокаивает. Скорее, наоборот! Он вообще не похож на спасителя!
— Да пошла ты! — бросает зло он.
Молча слежу, как он идёт к шкафу и вынимает оттуда бутылку с коричневой жидкостью. С чпоканием открывает пробку и жадно пьёт прямо из горла. Вижу, как медленно двигается его кадык.
Потом Артур подходит ко мне и протягивает бутылку мне.
— Пей.
Мотаю головой. Я не люблю алкоголь. Да я его и не пила практически.
— Отпустит. Пей! — настаивает он и, понимая, что я не буду сама пить, просто берёт в крепкий захват мой подбородок и больно сжимает его пальцами.
Я вынуждена приоткрыть рот. И тогда Артур вливает в меня противную и очень крепкую жидкость. Что это? Виски?!
Пытаюсь мотать головой. Зажмуриваюсь от обжигающего привкуса в горле.
— Прекрати! — у меня получается увернуться и вырваться из его захвата. Ладонями стираю остатки виски с губ и подбородка. — Хватит!
Зло смотрю на него.
— Учти, дура, — усмехается он. — В последний раз тебя спас. В следующий раз сама разбирайся.
— Я всё равно сбегу, — произношу упрямо.
Не знаю, кому что пытаюсь доказать. Себе?
— Ну-ну, — хмыкает Артур и снова отпивает.
Я встаю и поправляю одежду. Вроде, в себя понемногу прихожу. Выдыхаю.
— Спасибо, Артур, что спас, — говорю уже нормальным тоном.
Он ведь на самом деле спас меня. нельзя быть такой неблагодарной.
А он в ответ лишь хмыкает и идёт на выход из комнаты. Но я не хочу одна оставаться! Мне страшно! Поэтому бегу за ним.
— Почему ты не хочешь убежать? — спрашиваю ему в спину.
Честно говоря, меня раздражает это его спокойствие. Нас, вообще-то украли и силой удерживают.
— Нахрена? — бросает он, не оборачиваясь и не останавливаясь.
Заходит на кухню? Осматриваюсь. Ну да, это кухня. Артур подходит к холодильнику и достаёт какую-то упаковку.
— От этих людей не сбежишь, — усмехается и садится на стул, откинувшись на спинку.
Оглядывает меня тяжёлым взглядом.
— Ты знаешь, кто нас удерживает? — спрашиваю я. — Артур? Ты знаешь этих людей?
Глава 31. Он не расскажет
Он медленно прикрывает глаза. вижу, как тяжело дышит.
— Артур! Ответь мне! — напоминаю я о себе.
— Отвали, — цедит он сквозь зубы, даже не открывая глаз.
Моё напряжение достигает пика. Я не могу больше терпеть эту неизвестность. Поэтому бросаюсь к парню и трясу его за плечи.
— Расскажи мне, Артур! Слышишь?! Расскажи!
Он вдруг резко распахивает глаза и их огонь чуть ли не ослепляет меня. Артур встаёт, стряхивая меня с себя.
— Отвали, я сказал! — цедит сквозь зубы.
Разворачивается, чтобы уйти. Но я не хочу одна тут оставаться! Не хочу! И не хочу, чтобы он уходил вот так, ничего не рассказав! Я заставлю его ответить на мой вопрос. Я знаю, что он что-то недоговаривает! Вижу это!
Бросаюсь за ним следом.
— Артур! Я тоже должна знать! Мы вместе тут! — кричу ему в спину.
Бегу за ним и не успеваю затормозить, когда он вдруг резко останавливается и разворачивается ко мне. Я влетаю ему в грудь, но сразу же отскакиваю. Страх снова возвращается. Теперь уже с испугом смотрю на нахмуренное и напряжённое лицо сводного брата.
— Артур, — шепчу непослушными губами, — скажи мен… я же тоже должна знать… я тоже здесь… с тобой…
— И это твоя ошибка, — вдруг хмыкает он. — Вела бы себя нормально и не оказалась бы здесь. Но раз уж так получилось… — дёргает уголком губ и большим пальцем проводит по своим губам. И взгляд его колючий и царапающий кожу скользит по моей фигуре.
Невольно отступаю и обнимаю себя. Мне хочется спрятаться. Укрыться от него! Он мой самый главный враг. От него исходит опасность! Мне кажется, что я не так боюсь людей, которые заперли нас здесь, как своего сводного брата. Почему?
— Веди себя тихо, — продолжает медленно он. — Не беси меня. Иначе…
Хмурит брови и делает шаг ко мне. И я снова отступаю. Мамочки. Как же страшно!
Артур сжимает плотно губы и будто рычит. Разворачивается и уходит.
Куда? Не знаю. Следовать за ним боюсь. И искать выход опять боюсь. Он же сказал, что больше не будет помогать мне.
Что остаётся? Ждать? Ждать чего?
Что нужно этим людям? Деньги?
Осматриваюсь нерешительно. Тишина давит и вонзает в меня свои иглы страха. Я прислоняюсь спиной к стене и медленно опускаюсь на пол, втягивая колени к груди. Стены сжимаются, словно дышат в такт моему страху. Где‑то вдали — едва уловимый шорох. Или это кровь стучит в ушах?
В углу что‑то блеснуло. Резко вскидываю голову — ничего. Игра теней? Или за мной наблюдают? Сердце бьётся так часто, что, кажется, рёбра вот‑вот не выдержат.
Тишина больше не давит — она изучает, прощупывает слабые места. Я чувствую, как по спине ползёт капля пота, оставляя холодный след.
Надо встать. Надо двигаться. Но тело будто налито свинцом. Каждая мышца кричит: «Замри! Не привлекай внимания! Он же предупредил тебя!»
Сколько так сижу, не знаю. Тело затекает. Я чувствую тяжесть собственных ног и рук. И пошевелиться сложно.
Встаю, держась за стенку. Расправляю плечи. Тяжело.
Вон, там у противоположной стены стоит диван. Иду к нему, оглядываясь по сторонам. Мне всё время кажется, что за мной кто-то следит. У меня уже крыша едет?
Хмурюсь и чуть трясу головой. Она от этого болеть начинает.
И какое же наслаждение я испытываю, когда моё уставшее, измотанное неизвестностью и стрессом тело опускается на диван. Я даже громко выдыхаю и сразу же прикрываю глаза. Ложусь.
Глаза так и не открываю. Не могу. Они как свинцом налиты. Не могу, да и не хочу…
Ни одной мысли в голове. Только стук сердца отдаётся по всему телу, в том числе и в мозгу.
Дыхание выравнивается.
Я лежу, не открывая глаз, и постепенно начинаю различать звуки вокруг. Тиканье часов где‑то вдали, шум ветра за окном. Эти звуки, обычно незаметные, теперь кажутся оглушительно громкими — будто мир решил напомнить о своём существовании.
В голове медленно, словно сквозь вязкий туман, проступают обрывки мыслей. Ни одна не задерживается надолго — они ускользают, едва я пытаюсь ухватиться за них. Остаётся только ощущение: что‑то не так. Что‑то сломалось в привычном порядке вещей, но я не могу понять, где именно прошла трещина.
Тело понемногу расслабляется. Мышцы, ещё недавно каменные, начинают отпускать напряжение. Но вместе с физическим облегчением приходит странная пустота. Она не давит, не пугает — просто есть, как фон, как неизменная часть этого момента.
Я пытаюсь вспомнить, что было до этого. День? Неделя? Время расплывается, теряет чёткие границы. В памяти мелькают фрагменты: чей‑то голос, яркий свет, дверь… Но связать их в единую цепочку не получается. Мой мозг словно сопротивляется этому.
Где‑то в глубине сознания шевелится мысль: «Нужно что‑то делать». Но она тут же тонет в усталости. Сейчас даже пошевелиться кажется непосильной задачей. Всё, чего хочется — оставаться здесь, в этом зыбком покое, где нет ни вопросов, ни ответов.
Глава 32. Страх
Сколько проходит времени, не знаю. Просто резко распахиваю глаза и понимаю, что уже темно. Ночь?
В страхе вскакиваю и оглядываюсь. Не сразу понимаю, где я. А когда приходит осознание, то отчаяние снова волной накрывает. Волной безнадёги и страха.
Прислушиваюсь. Тихо. Артур! Он же здесь! Но где?
Ещё раз осматриваюсь и встаю. Обнимаю себя, пытаясь закрыться от реальности. Жаль, что это не сон.
Тихо ступаю, пугаясь нарушить тишину дома, который стал нашей клеткой.
За окном тоже тихо, даже ветра не слышно.
Выхожу из комнаты.
— Артур! — зову тихо.
Где он?! Терпеть его не могу. Боюсь его. Но без него вообще фигово! Я не хочу тут одна оставаться!
— Артур! — зову уже громче.
Прохожу по коридору, заглядывая в комнаты. Тут пусто. Значит он на втором этаже?
Берусь за перила и смотрю вверх. Там и правда виден тусклый свет. Словно из какой-то комнаты полоска света.
Поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь. Каждая ступенька словно скрипит громче прежнего, отзываясь в тишине почти болезненным эхом. Свет становится ярче — полоска пробивается из‑под двери в конце коридора.
Останавливаюсь в двух шагах от неё. Сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь дом. Глубоко вдыхаю, выдыхаю — и толкаю дверь.
В комнате полумрак, лишь настольная лампа отбрасывает тусклый круг света на пол.
Опускаю взгляд и вижу Артура. Он упирается руками в пол и отжимается.
На нём только спортивные брюки и мой взгляд невольно застывает на мышцах спины, на которых играют блики света.
— Артур… — голос дрожит, хоть я и стараюсь говорить твёрдо.
Он медленно поднимает голову. В его глазах — та же пустота, что и у меня внутри. Но в отличие от меня, он будто уже смирился с этой пустотой.
— Чего тебе? — зло цедит он и встаёт.
Мой взгляд упирается в рельефную грудь, на которой видны капельки пота.
— Ну? — хмурится он. — Чего припёрлась?
— Я думала… мне страшно, Артур… — говорю честно.
Он перебивает, не дав договорить:
— И ты пришла искать защиты здесь? — хмыкает. — У меня?
Тишина снова накрывает нас, но теперь она другая — плотная, осязаемая, будто стена между нами. Я делаю шаг назад, потом ещё один.
Артур отворачивается. Берёт со стула майку и натягивает её на себя.
Я стою, не зная, что делать дальше. Остаться? Уйти? Сказать что‑то? Но любое слово он воспримет в штыки. Я прямо чувствую его колючки. Почему он так? Что в его голове?
Наконец, он тихо произносит, не глядя на меня:
— Можешь не бояться. Нас заперли здесь не для того, чтобы убить, — он произносит это так, словно речь идёт об обычных вещах, а не о похищении и угрозе жизни. — Мёртвая ты им точно не нужна, — усмехается.
— Я не хочу быть одна тут, Артур… — я чуть не плачу. — Можно… я с тобой…
Говорю это, а сама понимаю, что допускаю, наверное, самую большую ошибку в своей жизни.
Глава 33. Артур
Поднимаю взгляд и исподлобья смотрю на эту мелкую дрянь, так невовремя влезшую в мою жизнь. Поломавшую весь план. Заставляющую меня беситься от одного её вида!
Но сейчас я не могу сорваться. Я должен сохранять спокойствие.
— Можно… я с тобой…
Дура!
Бесит. Раздражает. Злит. Выводит на эмоции, о которых я уже и забыл.
Я научился владеть своими эмоциями и никто не мог заставить меня показать их. А этой мелкой дряни это удаётся! Она специально облизывает губы и смотрит так?
Таращусь на девчонку, стоящую передо мной. В груди колотит бешеный мотор. И это не от отжиманий, которыми я только что доводил собственное тело до усталости. Нет. Это от другого так сердце завелось.