- -
- 100%
- +
Яшка внезапно развернулся и злобно зашипел. Хрийз подняла голову. Перед ней стоял красавчик День и слащаво улыбался.
– Познакомимся, девочка-с-птицей? – предложил он. – Как тебя зовут?
Яшкино шипение перешло в булькающее клокотание. Ещё минута и бросится, несмотря на слабость. Хрийз поспешно схватила сийга в охапку и ушла из салона, от греха. День что-то крикнул ей в спину, она не вслушивалась. Вот же нахал, вот же гад, вот же сволочь такая! Ещё хватило совести…
Снаружи стояла ясная, звёздная ночь. Три луны из четырёх величественно плыли по небу, изливая в мир жемчужный призрачный свет. От серой хмари, недобрым волшебством вызванной к жизни, не осталось ни следа. Разве что в воздухе ещё держался привкус тлена, свернувшейся крови и пережитого ужаса.
Хрийз пошла к лестнице, идущей на верхнюю палубу. Хотелось посмотреть на море, на берег, может быть, увидеть идущие к катеру спасательные корабли…
– Не ходи туда, – предостерёг Ненаш.
Он сидел на перилах, болтая ногой, и выглядел совсем мальчишкой. Этим… трудным подростком. Охламоном из предпортовых кварталов. Это, разумеется, если не смотреть на него в магическом спектре. В магическом спектре он выглядел так, как и должен выглядеть правильный вампир – серая, мертвящая аура, завихрения стихии смерти вокруг, тусклые пряди неживой тьмы за плечами…
– Почему? – спросила у него Хрийз.
– Тебя стошнит, – пояснил Ненаш.
Девушка кивнула, поняла, мол. Растерзанные морской нежитью трупы – то ещё зрелище. Не для слабонервных!
– Ненаш, что происходит? – спросила она. – Этот Лае говорил, что многие из ваших погибли, и вас осталось всего двое на такой большой город. Ладно, Мальграш, допустим, он сам был виноват; но остальные?..
– Мы не бессмертны и уязвимы, – объяснил Ненаш, дословно передавая слова старшего, сказанные когда-то Фиалке Ветровой и записанные в её дневнике.
– Но что происходит? – настойчиво спросила Хрийз. – Кто нападает на вас?
Он перестал качать ногой, спрыгнул с перил.
– Спроси у старшего, Хрийзтема, – посоветовал он.
– Так он мне и скажет, – с досадой высказалась она.
Ненаш развёл руками:
– Извини.
И снова никаких извинений в его голосе не звучало. Скорее, снисходительная жалость. Обидно! Держат за дурочку. И когда уже это прекратится?!
В воздухе зажглась серебряная точка, мгновенно вспухла до гигантских размеров, и раскрылась диковинным цветком с лепестками из живого серебряного пламени. Пахнуло озоном, свежим городским ветром и почему-то больницей…
Из овальной чаши цветка начали выходить люди, береговые и моревичи. Патруль, судя по форме. Капитан – громадный бугай, заросший дурными мускулами, назвался Синчем сТепи. Хрийз его уже видела когда-то, а где и когда, вспомнить не смогла. А из-за спины капитана сТепи вышла Хафиза Малкинична.
– И почему я не удивлена, Хрийзтема, – раздражённо сказала она. – Где ты, там и неприятности, где неприятности – там ты.
Хрийз крепче прижала к себе Яшку, едва не начав лепетать какие-то жалкие оправдания. Разозлилась сама на себя: до каких пор без вины виноватой будет себя чувствовать? Она, что ли, костомар этих подняла и погнала в морской круиз?! Яшка одобрительно ворчал, хозяйкин настрой ему явно нравился.
– Иди, – велела Хафиза, кивая на дверной проём, ведущий в салон. – Там разберёмся…
Разбиралась она две минуты, не больше. Но досталось всем. Матери Желана – за самонадеянность и глупость: не ей, с её невеликими силёнками посягать на помощь такому, как Нагурн, и что теперь прикажете делать, реанимационную палату готовить. Самому Желану – за глупость и безмозглость: нож-то кинул, молодец, а головой подумать не догадался и получил ответку от стихии смерти через связь с инициированным клинком, лечить теперь, дурака.
Досталось и Яшке.
– Ты, летающий баран! – гневно сообщила ему Хафиза. – Из-за тебя человек едва не погиб, и не смей мне здесь квакать! Начнёшь в моей клинике бурагозить, перья из хвоста выдерну и в задницу вставлю.
Яшка ошалел от такого напора, распахнул крылья, забыл их свернуть и только клювом щёлкал. Молча. Хрийз угрюмо подумала, что так ей и позволит Яшку обижать. Хафиза Малкинична явно встала сегодня не с той ноги. Исходящая от неё злость полыхала в магическом спектре оранжевыми и багровыми полосами.
Ненаш тихонько скользнул к двери, искренне надеясь просочиться наружу и смыться.
– Нагурн! – окликнула его Хафиза и развернулась к нему. – Стоять!
– Хафь, не самодурничай, – предупредил её Ненаш.
Целительница упёрла руки в бока.
– Думаешь, если помер давным-давно, то на тебя управы не найдётся? – гневно вопросила она. – Найдётся, не переживай. Вот расскажу кое-кому о твоих подвигах, – последнее слово она выплюнула с особенной ненавистью, – и посмотрю на твою бесстыжую физиономию.
– Не надо, – быстро сказала Ненаш.
– Ах, не надо? – прищурилась Хафиза.
Ненаш кивнул.
– Так, значит, не надо?! А раз не надо, идёшь со мной.
– В клумбу с гладиолусами? – с отвращением уточнил Ненаш. – Ни за что!
– Гладиолусы доктора сТруви нравятся тебе больше моих, как я посмотрю, – заявила Хафиза и взялась за свой раслин. – Так ему и передам сейчас.
– Не надо! – торопливо воскликнул Ненаш.
Хафиза злорадно ждала, не убирая руку с раслина. Ненаш сдался:
– Лучше твои. Убедила.
Лае кашлянул в кулак, не в силах сдержаться. Его разбирало смехом, и Хрийз вполне понимала, почему. Целебные гладиолусы! Бедный Ненаш. Ох, нелегка упыриная доля, ничего не скажешь, совсем нелегка…
– Что у вас с горлом, господин лТопи? – тут же обратилась к моревичу Хафиза.
Тот даже отступил на шаг от столь внезапного нападения:
– Ничего…
– Я вижу, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сообщила целительница. – В общем, все сейчас ко мне, в северное крыло. Там разберёмся.
Она решительно вышла из салона, чтобы лично проследить за отправкой через портал останков несчастного капитана с помощником.
– Страшная женщина, – сказал про Хафизу Лае через время.
– Верно, – уныло согласился Ненаш.
Повелительный голос целительницы доносился сквозь полуоткрытые окна. Мужики из патруля исполняли команды безропотно. На стенах салона дрожали серебряные блики портала, который так и держали открытым. Хрийз старалась не выпадать глазом в магический спектр. От прохода несло такой мощью, что поневоле качало. Девушка впервые видела и ощущала настолько полно порождение чужой могущественной магии. Даже костомары не вызывали такого трепета и, чего там, настоящего ужаса, как дверь сквозь пространство, между катером и клиникой Сосновой Бухты.
– Что, влетит тебе? – сочувственно спрашивал Лае у Ненаша.
– Может, не влетит, – без особой надежды отвечал тот.
Хрийз не знала, что он натворил, и почему Хафиза с таким успехом купила его на шантаж. Но что бы там ни было, Канч сТруви непременно узнает, и чем позже узнает, тем хуже Ненашу будет. Лучше бы сразу рассказал! Вспомнилась любимая бабушкина поговорка из детства: чистосердечное раскаяние уменьшает наказание…
– Не представляю себе, как ты со старшим своим уживаешься, Нагурн. Я бы повесился, – сообщил Лае.
– Да я… Я, если бы знал заранее, тоже повесился бы, – признался Ненаш. – Но что уже. Поздно. Теперь-то…
– Да, – задумчиво выговорил Лае. – Вешаться теперь уже поздно, факт.
Ненаш угрюмо кивнул. Разговор увял, в салоне повисла тягостная тишина. Женщина после вмешательства Хафизы спала, День забился в самый дальний от упыря угол и смотрел на него большими глазами, страстно мечтая поскорее оказаться где-нибудь в другом месте. Даже Яшка сидел непривычно тихо.
– Господин Нагурн, – тихонько окликнул мальчик, – можно спросить?
– Ну, – подбодрил его Ненаш.
– А вы, правда, упырь? – жадно спросил юный Желан.
– Дети, – усмехнулся Лае, качая головой. – Святая простота…
– Правда, – ответил Ненаш, бросая злобный взгляд на моревича.
Он подошёл к мальчику, присел на корточки, поставил локти на сиденье. Желан на всякий случай слегка отодвинулся, вжимаясь в мягкую спинку. А Ненаш предложил деловито:
– Клыки показать?
– Покажите! – не дрогнул мальчик.
Хрийз поспешно закрыла глаза. Видела уже, хватило! Век бы не смотреть.
– Ишь ты, храбрый малый, – одобрительно сказал Ненаш. – Хочешь себе такие же?
– А в рыло? – сумрачно предложил Лае. – Оставь ребёнка в покое, ненормальный! Ты что творишь?!
– Тебя не спрашивают, – коротко бросил Ненаш. – И тебя тоже, – отнёсся он к Хрийз, уже открывшей рот возмутиться.
Девушке очень не понравился его взгляд. Тёмный, дикий какой-то. Что-то происходило, а что – она не понимала. Не понимала, но это не помешало ей испугаться до дрожи. Ненаш что, на самом деле спятил?! Ведь его самого провели через метаморфоз только и исключительно по просьбе княгини, которой сам сТруви задолжал когда-то. Иначе бы не светило ничего в силу возраста. А тут мальчишка, ровно в два раза младше, чем были Девятеро когда-то…
– Благодарю вас, господин Нагурн, – тихо сказал Желан. – Не хочу.
Выглядел он не лучшим образом. Бледный, с оттенком в зелень. Хрийз очень хорошо его понимала. Как ещё сознание не потерял…
– Вот и славно, – кивнул Ненаш. – Урок тебе, сопляку, на будущее: не цепляй нас без должной надобности.
Мальчик упрямо закусил губу, спросил дерзко:
– А если бы я сказал, что – хочу?
– Тогда я отвёл бы тебя к моему старшему, и дальше ты разговаривал бы уже с ним, – сурово объяснил неумерший. – Полагаю, разговор был бы очень коротким, и сидеть после него ты бы не смог ещё недели три. Всё, молчи! Ни слова больше!
Ненаш отошёл к окну напротив, влез коленями на сиденье и стал смотреть сквозь прозрачное стекло. Серебряный отсвет близкого портала превращал его профиль в чеканную неживую маску. Хрийз поёжилась, обхватывая себя руками. Костомары вдруг показались пушистенькими милашками…
– Что это он? – не удержавшись, спросила девушка.
– Он ранен и голоден, – так же тихо пояснил Лае и добавил яростным шепотом: – Не докучайте ему, недоумки безмозглые!
Желан тихо разревелся, размазывая по щекам злые слёзы и люто ненавидя себя за сопли, неподобающие мужчине. Хрийз обняла его, чувствуя, как трясёт мальчишку от пережитого ужаса. Сам, конечно, попросил, но Ненаш тоже хорош! Напугал ребёнка, упырь. Мог ведь не пугать…
Потом был переход через сияющую плёнку портала. Чудовищная мощь подхватила под локти, проглотила и выплюнула в больничном холле. Яшка сидел на руках тихо. Устал. Но когда к девушке подошёл тот капитан-мордоворот, мгновенно вывернулся с рук, взлетел на спинку ближайшей лавочки и злобно зашипел, разевая зубастый клюв.
– Яшка! – гневно крикнула Хрийз.
Но капитан мог постоять за себя сам. Лёгкое, отметающее движение руки, и Яшка с налёту наткнулся на прозрачный, но прочный щит. Сийг взбесился мгновенно, начал с воплями рвать щит клювом и когтями, только искры полетели.
– Что вы себе позволяете? – возмутилась Хрийз.
– Забочусь о собственной безопасности, – неприветливо пояснил капитан. – Вы ведь даже не думаете призывать своё животное к порядку. Если вам это не надо, то мне – тем более.
Хрийз не нашлась, чем возразить. Поэтому молча просочилась сквозь щит, обняла беснующуюся птицу и свирепо высказала другу в ухо:
– Уймись, животное! Сейчас же.
Яшка изумился настолько, что забыл закрыть клюв. Я – животное?! Это вон тот бугай животное, а я… да я…
– Вот и уймись, – сурово велела Хрийз. – Кто-то же должен быть умнее?
Яшка задумался над аргументом. Ему и умнее быть хотелось, и разорвать в клочья того подозрительного типа…
Капитан забавлялся, посмеиваясь в усы. Хрийз возненавидела его за эту усмешку, и Яшка тут же напрягся, сейчас бросится! Вот прямо сейчас. Девушка крепче обхватила его поперёк туловища: я тебе брошусь, паразит!
– Расскажите мне, что с вами случилось на катере, – потребовал капитан. – Всё. С самого начала.
Девушка рассказала. Капитан задавал вопросы, по нескольку разных на каждый эпизод, всё это здорово смахивало на самый натуральный допрос, да по сути допросом и было. Яшке не нравилось происходящее, он злобно ворчал, понемногу приходя к выводу, что лучше всё-таки «растерзать в клочья», чем «быть умным». В какой-то момент в его башке резко щёлкнуло, и он рванулся в атаку, Хрийз упустила его, кинулась следом и не успела. Яркая вспышка, и Яшка свалился на пол неподвижным чучелом.
– Вы! – закричала Хрийз со слезами, склоняясь над другом. – Вы убили его‼!
– Не убил, – спокойно прокомментировал капитан. – «Заморозил» на время. Очнётся, не переживайте. Лучше подумайте вот о чём: я – добрый, я всего лишь «заморозил». А другой на моём месте в той же самой ситуации убьёт. И будет в своём праве, потому что защищался, не он, на него напали. Одной дурной птицей на свете станет меньше. И ничего вы не сделаете, Хрийзтема, ничего не докажете. Ещё штраф выплатить придётся. И, вероятно, ограничение статуса, исправительные работы сроком до года.
Хрийз виновато промолчала. Где-то она уже эти доводы слышала, но не вняла им, а зря Капитан был прав…
– Не знаете, как приструнить его? – сочувственно спросил капитан. – Приходите к нам в патруль, у нас неплохие инструкторы. Кстати, явиться вам всё равно необходимо. С вашим раслином и с боевой птицей в качестве фамильяра вы подлежите обязательному военному учёту.
– Я? – поразилась Хрийз.
– Да, вы. Необходимым базовым набором умений и знаний обязан владеть каждый свободный гражданин Империи. А там как сложится. Может быть, подниметесь выше.
– Я же девочка, – беспомощно выговорила она.
Капитан пожал плечами:
– Костомарам это без разницы, как вы успели уже убедиться… Вы в Жемчужном Взморье сейчас проживаете?
– Да, то есть нет…
Капитан поднял бровь, мол, а это как?
– Ну я… Я осенью буду в Сосновой Бухте жить… Я… буду учиться в мореходном….
– Хорошо. Значит, в зоне моей ответственности. Приходите в ближайший свободный день на Морскую Станцию, спросите там капитана сТепи. Вместе подумаем, как вам дальше быть. И с птицей вашей бешеной, и вообще.
Он коротко попрощался и ушёл. Хрийз бережно взяла на руки замороженного Яшку. Он висел тряпочкой, весь такой съёжившийся и жалкий. Собственно, одни перья в нём, если так посмотреть. Перья да кости. Отощал…
Яшка шевельнулся, приходя в себя. Открыл глаз, скорбно квакнул. Хрийз осторожно прижала его к себе:
– Дурачок. Ну, что неймётся тебе, что ты на людей кидаешься? Не надоело?
Яшка жмурился в ответ и тёрся шеей о хозяйкину щёку, как котёнок, только что не мурлыкал при этом. Исходящая от него волна любви и нежности растворяла всю злость и весь страх, какие были до того. Как вот с ним, с поганцем, быть?
– На цепь посажу, – пообещала Хрийз жалким голосом. – Что творишь!
Яшка преданно ел её взглядом. Да ладно, да будет тебе уже, не сердись, хозяйка, какая цепь, я же хороший!
В палате Хрийз осторожно ссадила сийга на подоконник, и он тут же поджал лапу, сунул голову под крыло и затих. Девушка осторожно коснулась кончиками пальцев жёстких перьев, погладила по крылу. Бесстрашный…
В окно заглянула красная луна, облив комнату призрачным алым сиянием. Снаружи, в кустах, выводили бесконечное «спааааать пора» местные бабочки. Ветерок покачивал листву, принося с собой чистые солёные запахи моря. Летняя ночь была настолько тиха и спокойна… А ведь всего-то пару часов назад ещё неслась по волнам разбуженная чьей-то злой волей смерть и Ненаш Нагурн сдерживал её на пределе собственных сил.
Хрийз вздохнула, погладила Яшку ещё раз, легла в постель и провалилась в сон сразу же, едва прикоснувшись к подушке щекой.
ГЛАВА 3
– Вы пропустили урок, – сказал Кот Твердич.
Он стоял у окна, спиной к ученице, сцепив за спиной руки. Яшка, слетевший на подоконник, предпочёл усесться в дальнем углу окна, но смотрел оттуда попеременно то одним недобрым глазом, то другим. Преподавателя он уважал, но, скажем так, до первого приступа. Стукнет в голову – бросится не раздумывая.
– Позавчера просто случилось… – начала было Хрийз. – И я пропустила дежурство, пришлось выходить на следующий день, и не смогла вот приехать…
– Слышал, – остановил её преподаватель. – Но вы могли бы предупредить.
– Как? – изумилась Хрийз.
Он обернулся, не сумев скрыть эмоции:
– Вы не умеете? Через раслин, конечно же.
Хрийз мрачно покачала головой:
– Я из другого мира. Я не умею…
Урок ушёл на то, чтобы научиться пользоваться магической связью. Получалось очень плохо, главным образом потому, что Хрийз не понимала вообще ничего. Яшка, чувствуя хозяйкино настроение, начал беспокоиться. Его шебуршение, клацанье когтями по подоконнику и периодические взвяки сильно отвлекали.
– Плохо, – бесстрастно подвёл итоги Кот Твердич.
Хрийз уныло кивнула. Конечно, плохо. Как она будет работать без такого важного навыка?
– Вот что, сейчас пойдёте в библиотеку и возьмёте там две книги, – преподаватель черкнул несколько строчек на узком листе бумаги. – Дней через десять вернёмся к вопросу. Но если будет что-то непонятно, спрашивайте сразу. Что-то ещё?
– Да, – Хрийз потянулась к сумке и вынула оттуда книгу аль-мастера Ясеня. – Мне вот здесь непонятно… может быть, вы подскажете?
Сумку она связала специально под книгу, со шнуровкой, из непромокаемых волокон морских водорослей, обычно идущих на осенние куртки. Получилось неплохо, два в одном: и красиво, и книга под защитой. Хрийз не взялась бы объяснить корни собственной уверенности, но она совершенно точно знала, что открыть сумку и вынуть оттуда книгу никто, кроме хозяйки, не сможет, как он ни бейся.
– Вон оно что, одна из вещей аль-мастера Ясеня, – сказал Кот Твердич. – А я всё гадал, что у вас там такое. Вы не дотянули с сумкой, Хрийзтема. Надо было позаботиться о маскировке в магическом спектре тоже. А то вас издалека видно, примерно как горящий дом в тёмную ночь.
– Спасибо, я… подумаю как это сделать, – сказала Хрийз. – Но не могли бы вы подсказать мне вот здесь, – она раскрыла книгу на нужной странице. – Ведь это же очень похоже на стихийное плетение! А я вот… и не понимаю как.
Преподаватель слегка развёл ладонями, сказал мягко:
– Магия Вязания отличается от стихийных дисциплин, хотя и содержит в себе их все. Это очень высокий уровень, он требует особого дара и особых знаний. Вряд ли я смогу что-то подсказать здесь…
Хрийз повесила голову. Могла догадаться сама. Что только теперь делать? Вещь уже начала. И не будет покоя, пока не закончишь её, знаем уже, плавали.
– Разве только несколько общих советов, не больше, – продолжил учитель. – Вы для кого это делаете?
– Для Ненаша Нагурна, – объяснила Хрийз.
Кот Твердич поднял бровь в удивлении.
– Он вас просил?
– Нет… я… Я сама. Я хочу помочь ему, и вот.
– Помочь – это неплохо, но вот вам первый совет: не раздавайте такие серьёзные вещи без обязательств. Потребуйте от Нагурна плату. Это необязательно могут быть деньги, кстати говоря. Какое-нибудь обещание, ответная услуга или хотя бы камешек из его сада. Что-нибудь, что закроет ответные ожидания.
– Почему? – спросила Хрийз. – Ведь мне много раз говорили, и я сама читала, что законы магии отличаются от законом обычного мира; чем больше отдаёшь Силы, тем больше её приходит.
– Это верно, но справедливо и другое – подарки, о которых не просили, достаточно опасная вещь как для дарящего, так и для одаряемого. Трудно изо дня в день тратить силы и время, не ожидая справедливого вознаграждения, верно? Вольно или невольно начинаются ожидания, чем больше подарков, тем больше ожиданий, чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование в тех, кто ваши ожидания не оправдал. Ожидания же становятся неоправданными легко, легче, чем вы можете себе представить. В один прекрасный момент разбаланс приведёт к тому, что очередной подарок, с благими, естественно, целями преподнесённый, превратится в проклятье. Чтобы такого не происходило, рекомендуется обязательно брать плату за свою работу. Ничего стыдного или недостойного в этом нет. Любой труд должен быть оплачен.
Хрийз кивнула, принимая к сведению. И едва не подпрыгнула от дикого ора, донёсшегося от окна: Яшке надоело ждать, и он напомнил о себе привычным способом.
– Яша, – строго сказала девушка. – Не шуми!
Яшка завопил ещё громче, долбанул клювом по щиту, выставленному преподавателем, полетели синие искры. Кот Твердич дёрнул рукой, словно сметя пылинку со стола. Сийга мгновенно сдуло с окна. Хрийз ахнула, бросилась следом, и успела увидеть, как Яшка разворачивает крылья и планирует над дорожками. Не разбился…
Бешеный птиц вернулся быстро, но приземлиться на подоконник не сумел. Пришлось ему искать себе место на ближайшем дереве и тихо, – громко он приберёг на потом, – беситься уже там. Хрийз чувствовала его ярость как свою собственную.
– Это первостепенная ваша проблема, – невозмутимо сказал преподаватель и поинтересовался. – Что-то делаете? Или думаете, что само рассосётся?
Хрийз вернулась за парту, поставила локти на стол. Сказала хмуро:
– Пойду сегодня на Морскую Станцию, к капитану сТепи…
Кот Твердич кивнул, принимая ответ. Сказал:
– Теперь что касается вашего первого вопроса. Насколько я понял, под эту схему требуется одна изначальная сила и одна стихия. В любом сочетании, хотя насчёт любого я сильно сомневаюсь, всё же я рекомендовал бы вам не связываться пока с рассогласованными плетениями. В данном конкретном случае… Поскольку вы вяжете для неумершего, естественно будет взять родные этому типу магических существ структуры, Тьму и стихию Земли. Лучшими же проводниками для них являются камни…
– Драгоценные? – уныло спросила Хрийз, прикидывая свой тощий бюджет.
Вещь начата. Её нужно завершить. И если сейчас скажут, что потребуется какой-нибудь суперрубин, то… Придётся пойти на ограбление, загреметь в каталажку и всю жизнь мести мусор.
– Конечно, драгоценные камни лучше всего. Но можно ведь сделать вещь попроще, не так ли? Не настолько совершенную и долговечную, я бы сказал.
– Да, наверное, – согласилась Хрийз, облегчённо вздохнув.
Не суперрубин с чёрными алмазами, и отлично.
– Подойдёт чёрный янтарь, кстати говоря. Его вы легко сможете найти на побережье самостоятельно. Он хорошо держит стихию, хуже рубина, но не настолько, чтобы им пренебрегать в работе. Чёрный кварц, оникс, даже яшма тёмных оттенков – тоже подойдут.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Хрийз.
Кот Твердич слегка улыбнулся:
– Пожалуйста. Ещё вопросы?
– Нет, спасибо, – сказала девушка, бережно закрывая книгу.
– Завтра, в это же время, – сказал он. – И ещё… Старайтесь всё же такие вещи, – он указал на сумку с книгой, – без дела при себе не носить. Вы рискуете ввести в соблазн нечистых на руку людей.
Хрийз испуганно посмотрела на него. Он о чём?
– Молодая девушка с магическим артефактом изрядной силы, – терпеливо пояснил Кот Твердич. – Одной птицы, боюсь, может оказаться недостаточно. Вы устали? Если не очень, могу показать несколько простых приёмов маскировки магического фона; вам пригодится не только для книги, но и вообще в целом.
Хрийз положила сумку на парту, села снова. Попросила:
– Пожалуйста, покажите.
Яшка с ума сойдёт, подумалось ей. Он не привык, чтобы хозяйка настолько задерживалась. Но научиться маскировке было важнее. Придётся Яшке эту задержку как-то пережить.
***
Чёрным янтарём называли кусочки спрессованного морской водой, чудовищным давлением и временем древесного угля. Море выбрасывало их на берег Сосновой Бухты в изобилии. Вблизи города местные жители выбирали всё подчистую, даже самые мелкие крошки добывали из песка, просеивая его сквозь специальные решета. Но если пройти дальше, обогнуть мыс, который там, дома, на далёкой Земле, называли Толстым, и двигаться вдоль побережья…
Хрийз шла вдоль кромки берега и моря, беспечно помахивая лукошком, сплетённым как раз по такому случаю. Каркас из деревянных палочек, изнутри – простая серая ткань, снаружи – ажурное кружево узлового вязания, здорово напоминавшего макраме из детства. Только делалось это специальными спицами, в наборе были такие. Хрийз всё гадала, зачем они там. Ну, вот, нашла в книге, зачем…
Яшка носился над морем, периодически ныряя в воду с изрядной высоты. Сложит крылья и – вниз башкой, без всплеска, как маленькая торпеда. Вынырнет с тугой рыбьей тушкой в клюве, проглотит на лету, и снова в воду. Счастье стремительного движения, счастье полёта и удачной охоты, солнце, горбатые спинки волн в белой пене… Всегда бы так.
Хрийз его понимала хорошо. Ей самой нравился дикий пустынный простор, крепкий солёный ветер с горьковато-отчаянным вкусом свободы, подожженное солнечной зеленью высокое небо.
Она сняла босоножки и шла босиком, волны лизали ступни, приятно холодя разгорячённую кожу. Начал попадаться чёрный янтарь в крупных, с ноготь, камешках. Хрийз придирчиво отбирала нужные. Места в лукошке не сказать, чтобы много. Грести всё подряд, чтобы разобраться потом уже дома, не получится. Она шла и шла, не задумываясь. Остановилась только тогда, когда выросла прямо перед нею высокая гранитная скала, серая, вся ржавых пятнах. Она заслонила собой солнце, и в тени ветер стал ощутимо прохладным. Скала далеко выдавалась в море, обойти её было невозможно. Хрийз не помнила таких скал вблизи родного Геленджика там, дома. Что ж, здесь другой совсем мир… Пойдём обратно.