Избушка, повернись к лесу задом, к черту — передом!
- -
- 100%
- +
— Ох, не совался бы ты в это болото, Яга, — вздохнул кот, укладывая подбородок на лапы. — Русалки — народ капризный. Чуть что не по их — сразу выть начинают, туман напускать, а то и вовсе утянут на дно, и поминай как звали. Баба Арина с ними строго держалась. Чуть забалуют — она им хвосты крапивой охаживала. А ты у нас девушка городская, нежная.
— Я три года работала с крупными блогерами, Баюн, — сухо заметила я. — Поверь, после капризов девиц из интернета никакие русалки мне не страшны. Собирайся, показывай дорогу.
Болото, где обитала местная водная девичья община, находилось всего в паре километров от Малых Гнилуш. Мы шли по узкой, едва заметной тропинке, петляющей между старыми, замшелыми березами. Воздух здесь становился все более влажным и тяжелым, пахло прелой травой, кувшинками и застоявшейся водой. Баюн шел впереди, высоко подняв хвост и постоянно оглядываясь, словно проверял, не передумала ли я.
Когда деревья расступились, перед нами открылась круглая, затянутая густой зеленой тиной заводь. Вода здесь казалась абсолютно неподвижной, черной, словно зеркало. На поваленном стволе старой ивы, склонившейся над самой водой, сидели три девушки.
Издалека они казались обычными деревенскими красавицами, если бы не слишком бледная, почти прозрачная кожа и длинные, распущенные волосы странного, зеленовато-серебристого оттенка. На них были легкие, промокшие насквозь белые сарафаны. Стоило нам выйти на берег, как девушки замолчали и синхронно повернули головы в нашу сторону. Их глаза — огромные, бездонные, цвета речного ила — уставились на меня с явным вызовом.
— Кого это к нам Баюн привел? — раздался певучий, протяжный голос той, что сидела в центре. Она была старше остальных, с тонкими, хищными чертами лица. — Неужто новая Яга пожаловала? Что-то мелковата нынче пошла ведьминская порода. Ни ступы у нее, ни помела. И одета как-то чудно.
Остальные русалки тихо, со свистом рассмеялись, и этот звук больше походил на шипение змей, чем на человеческий смех.
— Меня зовут Яна, — я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и твердо. — Я внучка Арины Власовны. И я пришла, чтобы выполнить условия нашего соглашения. Вы хотели, чтобы о вас узнали? Чтобы молодцы добрые снова к вашему болоту потянулись?
— Хотели, — старшая русалка соскользнула со ствола и бесшумно ушла под воду, а через секунду её голова появилась у самого берега, прямо у моих ног. Из воды показались тонкие плечи. — Чернояров всю рыбу в реке распугал своими стройками. Раньше купцы мимо ездили, мы их песнями завлекали. А теперь что? Олигархи эти на черных машинах мимо пролетают, окон не открывают, музыку свою громкую слушают. Никакого почтения к древним традициям! Нам скучно, Яга! Нам славы хочется! Чтобы про нас во всех этих ваших телефонах писали!
— Будет вам слава, — я присела на корточки, не боясь испачкать джинсы о влажный мох. Руны на воротнике моей блузки привычно покалывали шею, защищая от дурманящего русалочьего зова, который уже начал едва уловимо вибрировать в воздухе. — Но правила теперь другие. Топить никого нельзя. Нам не нужны проблемы с полицией и Чернояровым. Мы сделаем из вас местных знаменитостей. Люди сами будут приезжать сюда, чтобы просто на вас посмотреть и сфотографировать.
Русалки переглянулись. В их глазах загорелся живой, чисто девичий интерес.
— Это как же? — подала голос самая молодая, с забавными веснушками на бледном носу. — Просто смотреть? А как же жизненную силу забрать? А как же защекотать до смерти?
— Обойдетесь без щекотки, — строго вмешался Баюн, прячась за моими ногами. — Вам русским языком говорят: цивилизация пришла! Будете позировать, личики свои красивые показывать. Яна из вас сделает этих… как их… звезд интернета!
— Для начала нам нужно снять несколько коротких видео, — объяснила я, доставая телефон. — Покажете, как вы умеете красиво выныривать из воды, расчесывать волосы и петь. Только чур без магии! Песня должна быть приятной, современной, а не такой, от которой хочется в омут прыгнуть.
Следующие два часа превратились в самый странный кастинг в моей жизни. Русалки оказались невероятно капризными актрисами. То им не нравился свет, то тина на волосах лежала не так, то вода казалась слишком холодной для «красивого кадра». Старшая, которую, как выяснилось, звали Велиной, постоянно пыталась выхватить у меня из рук телефон, чтобы посмотреть, как она выглядит на экране.
— Ой, какая я тут бледная! — капризно надула губы Велина, разглядывая получившееся видео. — Словно триста лет в болоте пролежала!
— Ты и пролежала триста лет, — буркнул Баюн, за что тут же получил от нее струю ледяной воды прямо в морду. Кот оскорбленно зашипел и полез на березу.
— Всё отлично, Велина, это сейчас в моде, — успокоила я её. — Естественная красота, мистический образ. Подписчики будут в восторге. Теперь давайте снимем сцену, где вы втроем поете на фоне заката.
Мы как раз заканчивали съемку, когда воздух над болотом резко потяжелел. Птицы, до этого весело щебетавшие в кронах деревьев, мгновенно замолкли. По воде пошла крупная, неестественная рябь, хотя ветра не было.
Русалки испуганно пискнули и разом ушли на дно, оставив на поверхности лишь несколько кругов и пару плавающих кувшинок. Баюн на березе замер, прижав уши к голове.
Я обернулась.
Из-за старых берез, легко раздвигая руками густые заросли крапивы, вышел Константин Чернояров.
Сегодня он выглядел еще более пугающе и притягательно, чем утром. На нем были высокие кожаные сапоги, плотные темные брюки и простая черная рубашка с засученными до локтей рукавами. Его сильные, мускулистые предплечья были покрыты странными, едва заметными шрамами, похожими на древние письмена. Он шел по болотистой почве так, словно под его ногами был дорогой паркет — уверенно, мощно, не оставляя глубоких следов.
— Проверяете работу подрядчиков, Яна Игоревна? — раздался его низкий, издевательский голос. Он остановился в нескольких шагах от меня, заложив руки за спину. Черные глаза изучающе скользнули по моему лицу, задержались на губах и поднялись к растрепанным волосам.
— Константин Андреевич, — я постаралась выпрямиться, хотя внутри все снова сжалось от его давящего присутствия. — Не знала, что вы любите прогулки по болотам. Думала, вы предпочитаете сидеть в своем стеклянном офисе и считать миллионы.
— Я люблю контролировать свои инвестиции, — Кощей сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Воздух вокруг мгновенно остыл, пахнуло зимним лесом и опасной, древней силой. — Деньги на ваш счет переведены. Мне стало любопытно, на что именно вы тратите средства «Чернояр-Групп». И что же я вижу? Вы снимаете девичий ансамбль на мобильный телефон? Это и есть ваша великая стратегия?
— Это первый этап, Чернояров, — я упрямо вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Нам нужно создать интригу. Показать людям, что в этих местах есть своя, уникальная магия. Когда ваши «Лукоморские Высотки» откроются, эти русалки станут главной достопримечательностью. Ваши покупатели будут переплачивать миллионы за вид на омут с живыми сказочными существами.
Кощей подошел еще ближе. Теперь он стоял так близко, что я видела, как в глубине его черных зрачков отражается заходящее солнце. Он наклонился ко мне, и его ледяное дыхание коснулось моей щеки.
— Вы удивительно упрямы, Яна, — тихо, почти интимно произнес он. — Другая девушка на вашем месте давно бы взяла деньги, подписала отказ от земли и уехала в свой тихий город. Почему вы так держитесь за эту покосившуюся халупу? Неужели вам так хочется играть со мной в эти опасные игры?
— Я не играю, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится в груди так громко, что он наверняка это слышит. — Это мое наследство. Мое дело. И я не привыкла сдаваться перед трудностями. Даже если эти трудности носят дорогой смокинг и называют себя Бессмертными.
Чернояров медленно поднял руку. Его длинные, сильные пальцы аккуратно подцепили прядь моих волос, выбившихся из прически, и заправили её мне за ухо. Его прикосновение обожгло кожу, словно жидкий лед. По телу пробежала жаркая волна, и я почувствовала, как кружится голова. Руны на воротнике блузки вспыхнули так ярко, что их свет стал заметен даже в предвечерних сумерках. Они отчаянно пытались защитить меня от его чар, но… к моему ужасу, мне самой не хотелось, чтобы он убирал руку.
Между ненавистью и влечением оказалась слишком тонкая, едва различимая грань. Он был чудовищем, эгоистом, гадом, который хотел отобрать мой дом, но в то же время от него исходила такая дикая, первобытная сила, которая притягивала меня вопреки всякой логике.
Кощей заметил мою реакцию. Его губы тронула хищная, торжествующая улыбка. Он провел большим пальцем по моей скуле, и этот жест был неожиданно нежным, почти ласковым.
— Ваша защита слабеет, Яга, — тихо прошептал он, наклоняясь еще ближе к моим губам. — Бабушкины руны не могут защитить от того, чего ты сама подсознательно желаешь.
Я замерла, не в силах пошевелиться. Время словно остановилось. Вода в болоте, деревья, крики птиц — все исчезло. Остались только его черные, гипнотизирующие глаза и жар его тела, который манил меня, обещая погибель и блаженство одновременно. Еще секунда — и его губы коснулись бы моих…
Вдруг со дна заводи раздался громкий, всхлипывающий всплеск.
Магия момента мгновенно рассеялась. Я резко отстранилась от Черноярова, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Щеки горели огнем.
На поверхность воды вынырнула молодая русалка — та самая, с веснушками. Из её глаз градом катились крупные, блестящие слезинки, которые, падая в воду, мгновенно превращались в мелкий, сверкающий речной жемчуг. Она громко и безутешно рыдала, размазывая тину по лицу.
— Велина! — всхлипывала она. — Велина меня из омута выгнала! Говорит, что я в видео плохо получилась, что у меня хвост толстый и веснушки немодные! Сказала, что меня в интернет не возьмут!
Я перевела дух, мысленно поблагодарив плачущую нечисть за спасение моей чести. Профессиональный долг маркетолога мгновенно вытеснил романтический туман из головы.
— Так, спокойно, — я подошла к самому краю берега, приседая перед рыдающей русалкой. — Как тебя зовут?
— Глафира я… — шмыгнула носом девица, вытирая слезы бледной ладошкой. На траву посыпался свежий жемчуг. — Я тоже петь умею! И выныривать красиво! А Велина говорит, что я деревенщина болотная…
Кощей, стоявший позади меня, раздраженно вздохнул и скрестил руки на груди. Весь его романтический и пугающий настрой мгновенно испарился, уступив место привычному недовольству крупного руководителя, у которого на объекте начались рабочие разборки.
— Избавьте меня от этих девичьих слез, Яна Игоревна, — сухо сказал он. — Я плачу вам за решение проблем, а не за организацию болотных конкурсов красоты. Разберитесь со своими подопечными.
— Я и разбираюсь, Константин Андреевич, — я обернулась к нему, уже полностью вернув себе самообладание. — Глафира, послушай меня. Велина ничего не понимает в современных трендах. Сейчас в моде именно веснушки и естественность. Твой образ — это чистая, невинная славянская романтика. Мы сделаем тебе отдельное видео. Ты будешь сидеть на камне и плакать жемчугом. Знаешь, сколько просмотров соберет плачущая жемчугом русалка? Да современные девушки душу продадут за такой фильтр для лица!
Глафира мгновенно перестала плакать. Её глаза округлились от удивления.— Правда? Просмотров? Это… это хорошо?
— Это отлично. Велина обзавидуется, — пообещала я. — А ну-ка, вылезай на камень, давай попробуем снять тестовый кадр.
Из воды тут же показалась Велина, привлеченная разговорами о славе и просмотрах.— Как это ей отдельное видео? — возмутилась старшая русалка, сверкая глазами. — Я тут главная! Я триста лет этим омутом заправляю!
— В интернете нет главных, Велина, там правит алгоритм, — отрезала я. — Хотите популярности — учитесь работать в команде. Либо вы снимаетесь вместе, дополняя друг друга, либо я аннулирую наш договор, и про ваше болото все забудут еще на триста лет.
Русалки притихли, испуганно глядя на меня. Мой строгий, командный тон подействовал на них не хуже крапивного помела бабы Арины.
Чернояров внимательно наблюдал за этой сценой. На его лице снова появилось то самое выражение глубокого, исследовательского интереса, которое я видела в ресторане. Он явно не ожидал, что городская девушка сможет так легко построить капризных болотных тварей.
— У вас определенно есть талант к управлению персоналом, Яна, — негромко произнес он, подходя к краю тропинки. — Мои прорабы на стройке не всегда так быстро понимают приказы, как эти обитательницы омута.
— Секрет простой, Чернояров, — я повернулась к нему, нажимая кнопку записи на телефоне. — Нужно просто дать им четкую мотивацию. И не пытаться действовать исключительно силой. Насилие порождает сопротивление, а правильный подход — результат.
— Возможно, вы правы, — Кощей остановился у деревьев, собираясь уходить. Он бросил на меня последний, долгий взгляд, в котором отчетливо читалось обещание новой встречи. — Посмотрим, какой результат вы покажете к концу недели. Документы подписаны. Деньги у вас. Не разочаруйте меня, Яга. Иначе наше следующее свидание на этом болоте закончится совсем иначе.
Он развернулся и легким, стремительным шагом скрылся в лесной чаще. Через пару минут до нас донесся далекий рокот его мощного внедорожника.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение наконец отпускает плечи. С березы с глухим стуком свалился Баюн, тяжело отдуваясь.
— Ну и ну… — проворчал кот, подходя ко мне и глядя на кучку жемчуга, оставшуюся на траве после слез Глафиры. — Ты посмотри, Яночка. Она же реально жемчугом плачет. Это ж какой бизнес можно открыть! Давай её каждый день обижать, а жемчуг на рынке продавать?
— Баюн, фу! — прикрикнула я на кота. — Никого мы обижать не будем. Мы сделаем честный, красивый проект. Так, девочки, — я повернулась к притихшим русалкам. — Хватит ссориться. Собираем жемчуг — это будет наш первый реквизит для съемок. Завтра начинаем большую работу.
Русалки радостно заплескались в воде, а я посмотрела на экран телефона, где сохранилось короткое видео с Чернояровым, случайно попавшим в кадр на фоне заката. Его темный, резкий силуэт выглядел невероятно мощно и притягательно. Я поспешно закрыла галерею, чувствуя, как сердце снова делает глухой, тревожный удар. Иголка в его сердце определенно начинала колоть… но самое страшное было в том, что эта иголка, кажется, начала задевать и мое собственное.
Глава 6
Всю ночь избушка ходила ходуном. И дело было вовсе не в капризах куриных ног или подземных толчках — просто я монтировала видеоролик с русалками. Баюн, чувствуя себя главным продюсером Подмосковья, сидел рядом на лавке, периодически тыкал лапой в экран ноутбука и требовал «добавить мистики и убрать веснушки Глафиры». Впрочем, после короткого, но убедительного внушения о том, что естественность сейчас привлекает больше внимания, кот притих, устроился на моих коленях и завел хриплое, тракторное мурлыканье.
К пяти часам утра короткий ролик был готов. Сюжет получился простым, но завораживающим: три бледные красавицы с зеленоватыми волосами поют старинную протяжную песню на фоне туманного заката, а младшая из них, Глафира, смотрит прямо в камеру, и из её глаз катятся настоящие, сверкающие жемчужины, с тихим звоном падающие на мох. Никаких спецэффектов, никакой компьютерной графики — чистая, первобытная магия, снятая на обычный телефон.
Я нажала кнопку «Опубликовать» на главном городском портале и закрыла крышку ноутбука.
— Ну, Баюн, — устало выдохнула я, откидываясь на спинку стула. — Жребий брошен. Если к полудню мы не наберем просмотров, Чернояров сотрет наше агентство с лица земли. Физически, как он и обещал.
— Не боись, Яга, — отозвался кот, приоткрывая один зеленый глаз. — Славянское слово — оно крепкое. А русалочий голос и мертвого из могилы поднимет. Главное, чтобы серверы у этих твоих интернетов не лопнули от такого колдовства.
Спать оставалось всего пару часов, но уснуть мне так и не удалось. Перед глазами то и дело всплывал образ Кощея — его сильные руки с древними шрамами, ледяное дыхание у моего уха и то, как его пальцы касались моей щеки на болоте. Я сердито перевернулась на другой бок, кутаясь в лоскутное одеяло. «Прекрати, Яна, — приказала я себе. — Он просто сложный, опасный клиент, который хочет отобрать твой дом. Никаких чувств. У него вместо сердца иголка, забыла?»
Мой телефон ожил в девять утра. Он не просто зазвонил — он буквально взорвался от шквала уведомлений. Звуки сообщений слились в сплошной, непрекращающийся гул.
Я резко села на лавке, схватила смартфон и едва не выронила его из рук. Видеоролик с русалками, опубликованный всего четыре часа назад, набрал два миллиона просмотров. И цифра стремительно росла каждую секунду.
В комментариях творилось настоящее безумие. Люди спорили, ругались, восхищались и строили безумные теории.«Где это снято?! Что за нейросеть такая живая?»— спрашивал один пользователь.«Это не графика, посмотрите на физику воды! Девушка реально плачет настоящим жемчугом! Где найти этот фильтр?!»— вторила ей другая.«Это Подмосковье, Малые Гнилуши! Я узнал эти березы!»— написал кто-то из местных.
— Баюн, вставай! — закричала я, тормоша спящего кота. — Мы взлетели! Видео стало вирусным!
Кот подскочил, едва не свалившись с лавки, дико озираясь по сторонам.— Что?! Кто взлетел?! МЧС приехало?! Чернояров?!
— Просмотры, Баюн! Нас смотрят миллионы! Русалки стали знаменитостями за одно утро!
Не успела я договорить, как экран телефона переключился на входящий вызов. Имя на дисплее заставило мое сердце пропустить удар. Константин Чернояров.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть голосу профессиональную уверенность, и провела пальцем по экрану.
— Доброе утро, Константин Андреевич. Вы уже видели статистику? — спросила я вместо приветствия.
— Доброе утро, Яна Игоревна, — раздался в трубке его низкий, леденящий баритон. Но на этот раз в нем не было привычной насмешки. Напротив, голос Кощея звучал непривычно сухо и даже глухо. — Я вижу не просто статистику. Я вижу, что из-за вашей… гениальной стратегии моя строительная площадка сейчас заблокирована.
— В каком смысле заблокирована? — нахмурилась я, поднимаясь с лавки.
— В прямом. Включайте видеосвязь, я покажу вам результаты вашей работы.
Экран переключился, и я увидела Черноярова. Он стоял на крыше своего временного строительного вагончика, сильный ветер трепал его темные волосы, а длинное черное пальто развевалось, словно крылья огромной птицы. Он перевел камеру телефона, показывая панораму вокруг.
У меня перехватило дыхание. Вся дорога, ведущая к Малым Гнилушам и строящемуся ЖК «Лукоморские Высотки», была намертво заблокирована огромной, многокилометровой пробкой из сотен автомобилей. Люди бросали машины прямо на обочинах, выходили с телефонами и штативами, пробираясь сквозь крапиву и грязь в сторону болот. Тут были и модные блогеры, и съемочные группы местных телеканалов, и просто любопытные москвичи. Десятки тяжелых самосвалов и бульдозеров «Чернояр-Групп» стояли зажатыми среди этого человеческого моря, не в силах сдвинуться ни на сантиметр.
Камера снова повернулась к лицу Кощея. Его черные глаза смотрели на меня с мрачным, подавляющим уговором.
— Вы создали неуправляемый хаос, Яна, — тихо произнес он. — Строительная техника стоит. Рабочие не могут пройти на объект. А у болота сейчас собралось столько людей, что Водяной грозится уйти в Навь на постоянное место жительства, потому что ему, цитирую, «не дают спокойно вздремнуть в тине».
— Это не хаос, это повышенный спрос, Константин Андреевич! — я лихорадочно соображала, как обернуть ситуацию в нашу пользу. — Люди приехали посмотреть на чудо. Это же бесплатная реклама для вашего будущего жилого комплекса!
— Мне не нужна бесплатная реклама, которая срывает мои дедлайны, — отрезал Кощей. — Жители Нави не привыкли к такому вниманию. Русалки, конечно, довольны, они сейчас позируют перед камерами и собирают лайки, но остальная нечисть в ярости. Леший уже напустил туман на южную часть просеки, и там заблудились три съемочные группы. Если через час эта толпа не разойдется, я применю магию скрытия первой категории. И тогда все эти люди просто забудут, зачем сюда приехали, а ваш интернет-ролик исчезнет со всех серверов.
— Не смейте! — воскликнула я. — Вы разрушите всё, что мы сделали! Дайте мне тридцать минут, я приеду и всё улажу.
— Двадцать минут, Яна. Время пошло, — Кощей сбросил звонок.
Я бросилась собираться со скоростью солдата при подъеме. Натянула джинсы, вчерашнюю блузку из шелка и те самые кожаные лоферы от бабушки.— Баюн, за мной! Нам нужно разруливать кризисную ситуацию на объекте!
— Ох, мамочки… — простонал кот, нехотя сползая с лавки. — Говорил я, цивилизация до добра не доведет. Теперь нас точно Леший сожрет за то, что покой нарушили.
Мы выскочили из избушки. Бежать пешком через лес было бесполезно, но избушка, словно почувствовав мою панику, сама сделала шаг вперед. Её огромные чешуйчатые опоры мощно оттолкнулись от земли, и дом… буквально побежал сквозь чащу, аккуратно перешагивая через вековые деревья и кусты. Перегрузка была такой, что нас с Баюном швырнуло на пол, и мы судорожно вцепились в ножки дубового стола.
— Тормози! Тормози, халупа окаянная! — орал кот, зажмурив глаза.
Через пару минут избушка резко остановилась на опушке леса, прямо у строительной площадки, заставив нас по инерции прокатиться по половицам.
Я распахнула дверь и выскочила на улицу. Зрелище было грандиозным. Толпа людей с камерами окружила болото, где Велина, Глафира и третья русалка вовсю наслаждались моментом: они грациозно выныривали, посылали воздушные поцелуи и позировали для селфи. Глафира, заметив внимание, так растрогалась, что снова заплакала жемчугом, и несколько предприимчивых блогеров уже лезли в воду с сачками, чтобы поймать драгоценные слезы.
Рядом, у строительного забора, стоял Кощей. Вокруг него словно образовался невидимый защитный купол — люди интуитивно обходили его стороной, чувствуя исходящую от него леденящую, опасную энергетику. Когда я подбежала к нему, тяжело дыша, он медленно повернулся ко мне.
— Семнадцать минут, — холодно констатировал Чернояров, взглянув на свои дорогие часы. — Вы уложились в лимит. Теперь покажите, как ваша «диджитал-магия» справится с реальным бунтом нечисти.
В этот момент из леса раздался жуткий, утробный рев. Деревья на краю просеки начали гнуться к земле, словно от сильного урагана. Воздух мгновенно потемнел, на поляну опустился густой, пахнущий гнилью и сыростью туман. Люди в толпе испуганно закричали, попятились назад. Из тумана начали появляться странные, кривые тени с горящими зелеными глазами.
— Это Леший и его ветвистые слуги, — тихо прошептал Баюн, забираясь мне на плечо и больно впиваясь когтями в куртку. — Они недовольны, Яночка. Их вековой покой нарушен. Сейчас начнется Навий бунт!
Толпа туристов поддалась панике. Люди начали давить друг друга, пытаясь сбежать обратно к машинам, но туман блокировал дорогу. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Кощей поднял правую руку, его перстень с черным камнем ярко вспыхнул темным, зловещим светом. На его лице появилось жесткое, безжалостное выражение древнего правителя. Он собирался применить силу, которая могла покалечить или навсегда лишить разума сотни ни в чем не повинных людей.
— Константин, нет! — я интуитивно схватила его за руку, перехватывая его длинные пальцы чуть выше запястья.
Его рука была твердой, как сталь, и холодной, как лед. Стоило моим пальцам коснуться его кожи, как между нами снова проскочила мощная, ощутимая искра. Мой воротник с рунами отозвался резким, жгучим теплом. Чернояров замер. Его черные глаза скрестились с моими, и в их глубине на секунду промелькнуло опасное, хищное удивление. Никто в обоих мирах не смел хватать Кощея Бессмертного за руку во время колдовства.
— Отпустите, Яна, — тихо, с угрозой произнес он. — Иначе пострадают все. Эти люди здесь чужие. Они нарушили баланс.
— Дайте мне одну минуту! Я все исправлю без магии и жертв! Пожалуйста, поверьте мне! — я смотрела на него умоляюще, не разжимая пальцев.
Кощей несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, словно взвешивая мои слова на каких-то своих, невидимых весах. Затем он медленно опустил руку, и свет перстня погас.— Одна минута, Яга. Если не справитесь — я решу вопрос по-своему.
Я отпустила его руку, чувствуя, как ладонь до сих пор покалывает от его ледяной энергии. Быстро залезла в сумочку, достала телефон и подключила его к мощному строительному громкоговорителю, который висел на столбе неподалеку (бабушка успела настроить синхронизацию избушки со всей техникой в округе).