Девочка, которая не сдалась

Первый другой дом

Именно в приюте я познакомилась со своими первыми приёмными родителями.

Мне было около восьми лет, когда они впервые забрали меня к себе — в Ростов-на-Дону.

После привычной жизни мне всё казалось новым.

Квартира. Город. Улицы. Прогулки.

Я смотрела по сторонам и словно пыталась запомнить каждую мелочь.

Ростов казался мне огромным.

А вместе с ним огромным казался и весь мир.

Я впервые так ясно увидела, что жизнь может быть другой.

Что существуют семьи, в которых люди живут вместе. Где ребёнка забирают домой не потому, что так нужно, а потому что хотят быть рядом с ним.

Мне хотелось задержаться в этом мире.

Но долго там оставаться я не могла.

Позже именно благодаря этим людям я познакомилась со своими следующими и последними приёмными родителями.

И вместе с ними в моей жизни появилось ещё кое-что очень важное — вера.

Мне рассказывали о Боге.

О том, что он существует.

Что он любит меня.

Что видит меня даже тогда, когда я чувствую себя одинокой.

Что в жизни человека могут происходить чудеса.

И я верила.

Мне хотелось верить.

Наверное, особенно сильно в Бога хочется поверить ребёнку, которому не хватает любви. Потому что в глубине души ему очень важно узнать, что существует кто-то, кто любит его просто за то, что он есть.

Я тогда ещё не могла объяснить, почему эти слова так много для меня значили.

Но они оставались внутри.

Снова назад

Однако приёмным родителям пришлось переехать в другую страну.

Я знала, что надолго у них не останусь. Тогда ребёнка можно было взять в семью на определённое время, и обстоятельства сложились так, что меня снова пришлось вернуть.

В приют.

Я уже знала это место.

Знала воспитателей, комнаты, коридоры.

Знала, что здесь меня накормят и уложат спать.

И всё же возвращаться было непросто.

К счастью, ненадолго.

Меня забрала родная мама.

И я снова оказалась дома.

Вернулась привычная жизнь: друзья, школа, улица, хулиганство. У меня даже появились новые подруги.

Но и эта дружба продлилась недолго.

Их родители запретили им со мной общаться.

Я не очень понимала, почему взрослые принимали такие решения. Просто в очередной раз увидела, как человек, который ещё вчера был рядом, вдруг исчезает из твоей жизни.

Тогда я ещё не знала, что это чувство — когда люди приходят и уходят — будет сопровождать меня ещё очень долго.

Я снова жила с родными.

Казалось, что теперь всё может наладиться.

Но примерно через год меня снова забрали.

И за этот год произошло слишком много событий для одного ребёнка.

Краснодарский край

Мама успела выйти замуж и забеременеть.

Мы часто ездили в Краснодарский край — к её мужу, моему отчиму. Он был наполовину корейцем, и там у него жили родственники.

Но я до сих пор не могу назвать его просто отчимом.

Для меня он был монстром.

Мне было около шести лет. Я только пошла в школу, но уже видела то, чего ребёнок вообще не должен видеть.

Я видела, как он бил беременную маму.

Я не понимала, почему взрослые люди могут так обращаться друг с другом. Почему человек, который должен быть рядом с семьёй, становится источником страха.

В доме была моя маленькая новорождённая сестрёнка.

Я сама была ещё ребёнком и толком не понимала, откуда вообще берутся дети и как получилось, что у меня вдруг появилась сестра, а мама снова ждала ребёнка.

Однажды мама попросила меня покормить малышку из бутылочки.

Отчим был рядом.

Мама ушла на работу. Насколько я помню, она тогда работала в поле — то ли собирала сено, то ли овощи. Точно сейчас уже не вспомню.

Я осталась с малышкой.

И случилось то, что навсегда осталось в моей памяти.

Ребёнок захлебнулся молоком.

Я была маленькой.

Я не знала, что делать. Не понимала, как помочь.

Я просто смотрела и не могла осознать происходящее.

Малышка умерла.

Маленький гробик

Я помню её похороны.

Помню маленький гробик.

Наверное, есть воспоминания, которые не стираются даже спустя десятилетия. Можно забыть множество обычных дней, но некоторые картины остаются внутри навсегда.

Для меня такой картиной стал маленький гробик моей сестры.

Мама была беременна.

Приближались роды.

А я была ребёнком, который пытался понять, почему вокруг него происходит столько страшного.

Наверное, именно тогда во мне появились два новых страха.

Первый — мыши.

Они были огромными, почти как кроты, и чувствовали себя в доме настоящими хозяевами.

Но второй страх был гораздо сильнее.

Это был мой отчим.

При этом в моей жизни там были и хорошие моменты.

У меня появилась ещё одна бабушка. Были новые друзья.

Мы вместе ходили в поле, привязывали корову, чтобы она паслась, потом ходили её доить.

Мне это нравилось.

В таких простых делах было что-то настоящее.

Я могла забыть о происходящем вокруг и просто быть обычной девочкой.

Но ненадолго.

Потому что дома меня снова ждал страх.

То, о чём я рассказала

Отчим домогался до меня.

Я была ребёнком. Мне было страшно, и я не понимала, почему взрослый человек делает со мной то, чего я не хочу.

Он угрожал мне и запугивал меня.

А я уже знала, что он способен причинять боль.

Я видела, как он бил маму.

Поэтому, когда мама уходила на работу, я боялась оставаться с ним.

Однажды, когда мама вернулась домой и отчима не было рядом, мы пошли в магазин.

И там я решилась рассказать ей.

Я сказала, что он делает со мной то, что мне не нравится.

Сказала, что больше не хочу жить в этом доме.

Я надеялась, что мама поймёт.

Что поверит.

Что защитит меня.

Но она мне не поверила.

Это стало одним из самых болезненных предательств в моей жизни.

Когда тебе причиняет боль чужой человек — это страшно.

Но когда ты набираешься смелости рассказать об этом тому, кто должен тебя защищать, а тебе не верят, становится страшнее вдвойне.

Ты остаёшься один на один со своим страхом.

А я была всего лишь ребёнком.

Нож

Но и это было не всё.

Однажды отчим хотел убить моего дядю.

С ножом.

Я снова всё это видела.

В моей памяти взрослые всё чаще появлялись рядом с алкоголем, криками, драками, угрозами и болью.

Я наблюдала за этим, не понимая, почему жизнь взрослых устроена именно так.

Я была ребёнком.

И мне хотелось одного — чтобы всё это когда-нибудь закончилось.

После родов мы уехали обратно в родную деревню.

Там мне стало немного спокойнее.

Знакомые улицы, друзья, родственники — всё это возвращало ощущение привычной жизни.

Прошло несколько лет.

И однажды мы узнали, что произошло с моим отчимом.

Он вернулся домой пьяным.

Закурил сигарету.

Дом загорелся.

Он сгорел заживо.

Позже я сама видела руины этого дома.

Можно ли назвать это возмездием?

Не знаю.

Наверное, каждый человек сам решает, как воспринимать подобные вещи.

Я же помню только одно:

я больше его не боялась.

Снова в приют

Прошло время.

У меня уже был брат.

И как же я не любила, когда мама просила меня за ним присматривать!

Мне хотелось гулять, бегать по улице, быть со своими друзьями. А мне говорили:

— Следи за братом.

Он был ещё тем непоседой.

Постоянно куда-то лез, что-то придумывал, норовил убежать.

Когда ему было около трёх или четырёх лет, нас отправили по путёвке от маминой работы в детский лагерь.

По крайней мере, так должно было быть.

Но в лагерь мы так и не попали.

Снова оказался приют.

К тому времени мама опять была беременна.

Нас отправили в больницу на обследование.

И именно тогда я умудрилась летом заболеть воспалением лёгких.

Я вообще часто болела.

У меня был слабый иммунитет. Из-за проблем с гигиеной появился педикулёз. Меня подстригли наголо и лечили в больнице.

Я провела там целый месяц.

Но даже в больнице мне удалось найти друзей, поэтому время проходило не так тяжело.

А мама в это время уже находилась в роддоме.

Когда врачи и другие взрослые увидели, в каком состоянии мы находились и из какой семьи приехали, стало понятно, что в детский лагерь нас уже не отправят.

Нас снова определили в приют.

Я снова вернулась туда, где уже была раньше.

И на этот раз мне не нужно было привыкать.

Я знала это место.

Подруга

Там была знакомая девочка.

Мы то дружили, то ссорились. Иногда даже дрались.

Но я считала её своей лучшей подругой.

С ней никогда не было скучно.

Наверное, именно поэтому мне было особенно больно узнать, что она говорила обо мне другой девочке, с которой мы тоже дружили.

Она сказала, что я дура и больше не хочет со мной дружить.

Для взрослого человека это, возможно, показалось бы мелочью.

Но в детстве предательство друга может ощущаться как настоящая катастрофа.

Особенно если ты привык цепляться за людей, которые тебе дороги.

У меня тогда всё было именно так:

то друзья были рядом,

то их не было.

Сегодня я понимаю, что за этой детской обидой было нечто большее.

Я очень боялась одиночества.

Потому что слишком хорошо знала, что значит остаться без тех, кто должен быть рядом.

Мальчик из дневника

Но в приюте были не только тяжёлые воспоминания.

Сейчас один эпизод я вспоминаю почти с улыбкой.

Я сломала правую руку.

Как?

Очень просто.

Упала со второго этажа кровати.

Вот и всё.

Тогда мне, конечно, было совсем не до смеха.

Зато там был один мальчик, который мне нравился.

Он постоянно меня дразнил, задирал, прикалывался. Иногда казалось, что ему особенно нравится выводить меня из себя.

А потом его забрали домой.

И мы нашли его дневник.

Оказалось, что он написал в нём, что любит меня.

Вот такая детская любовь.

Сначала дразнить человека до слёз, а потом писать о нём в дневнике.

Сегодня я вспоминаю это совсем иначе.

Иногда среди самых тяжёлых воспоминаний вдруг остаётся маленькая тёплая история, которая спустя годы заставляет улыбнуться.

То, что помогало мне держаться

Приют был для меня не только местом ожидания.

Я старалась чем-то заниматься.

Мне хотелось пробовать новое.

Я пела, учила и читала стихи, вышивала картины, плела из бисера, училась вязать — шарфы, шапки.

Там был кружок, где мы занимались разными вещами.

И мне нравилось всё это.

Наверное, именно тогда во мне особенно ярко проявилась одна черта, которая останется со мной на всю жизнь.

Если жизнь давала мне возможность попробовать что-то новое, я цеплялась за эту возможность.

Мне хотелось узнавать.

Учиться.

Создавать.

Мечтать.

Возможно, именно тогда во мне и начал просыпаться творческий человек.

Даже когда вокруг было много боли, во мне всё равно оставалось желание жить, узнавать новое и пробовать.

Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, именно эти маленькие увлечения помогали мне не потерять себя.

Ещё одна неизвестность

А потом в приют снова пришли мои первые приёмные родители.

Они предложили мне познакомиться со своими хорошими друзьями.

И даже пожить у них несколько дней.

Я согласилась сразу.

Конечно, согласилась.

Мне хотелось увидеть ещё один дом.

Ещё одну семью.

Ещё одну жизнь.

Я уже привыкла к тому, что моя судьба может измениться буквально за один день. Я привыкла собирать вещи и уходить туда, где меня ждало что-то неизвестное.

Но на этот раз я ещё не знала, насколько сильно всё изменится.

Я просто собрала свои вещи.

И пошла навстречу очередной неизвестности.

Я ещё не знала, что за этой дверью меня ждёт дом, который однажды станет моим на долгие годы.

Глава 3. Дом, который меня выбрал

Ещё до того, как всё произошло, мне приснился сон.

Во сне я оказалась в школе № 4. Почему-то сразу в четвёртом классе, причём уже в четвёртой четверти учебного года.

Я шла по школьным коридорам и удивлялась: раньше я никогда не видела этого места. Не знала ни кабинетов, ни людей вокруг, ни того, куда мне идти.

Тогда я не придала этому сну особого значения.

Но позже, когда всё произошло наяву, я вдруг вспомнила его. Я действительно оказалась в школе № 4 — в четвёртом классе, уже в четвёртой четверти.

Будто жизнь каким-то странным образом решила повторить мой сон.

Тогда я ещё не знала, что впереди меня ждёт совсем другая жизнь.

Через некоторое время приехали те самые друзья моих первых приёмных родителей.

Мы познакомились, разговаривали. Они мне сразу понравились. От них веяло каким-то особенным теплом, добротой и любовью. Рядом с ними мне было легко.

Прошло всего два дня — и меня забрали к ним в гости.

Я думала, что это действительно просто гости.

Но оказалось, что именно в этом доме я проведу следующие одиннадцать лет.

Наверное, поэтому я до сих пор так ясно помню первые впечатления.

Мне понравился их дом. Он был большой и чистый. Во дворе был огород, где росли фрукты и овощи. У них была машина — и для меня даже это казалось чем-то удивительным.

Но дело было совсем не в доме и не в машине.

Меня поразило их отношение ко мне.

Мама и папа постоянно были рядом. Они спрашивали, как мои дела, интересовались тем, что со мной происходит. Они разговаривали со мной, слушали меня.

Мне дали много чистой одежды.

У меня появилась собственная кровать.

Свои игрушки — те, которыми не нужно было ни с кем делиться и за которые не нужно было переживать.

У меня появились ролики и велосипед.

Всё это были вещи, о которых я раньше даже не могла мечтать.

Но самое главное было не это.

Мне давали внимание.

Мы вместе пели песни, читали книги, смотрели мультфильмы. Со мной разговаривали так, будто мне действительно есть что сказать.

Я чувствовала, что им интересна.

Что я им нравлюсь.

Что я любима.

И постепенно во мне появилось то, чего раньше почти не было, — доверие.

Мне хотелось быть рядом с ними.

Хотелось рассказывать о себе.

Хотелось, чтобы они слушали.

Я просто влюбилась в эту семью.

В их дом.

В их тепло.

В их отношение ко мне.

И очень скоро они решили оставить меня у себя.

Мою родную маму лишили родительских прав.

Почти год я провела в приюте, и за всё это время она ни разу меня не навестила.

Для ребёнка такое трудно понять.

Ты ждёшь.

Смотришь на дверь.

Прислушиваешься к шагам.

Каждый раз надеешься, что сегодня придёт мама.

А она не приходит.

Позже я много думала о том, что было бы, если бы всё сложилось иначе.

Если бы мама тогда приехала.

Если бы забрала меня обратно.

Если бы я задержалась в приюте ещё немного.

По правилам больше года там находиться было нельзя. Если ребёнок не возвращался в семью и его никто не забирал, его могли отправить в детский дом.

И тогда моя судьба могла сложиться совсем по-другому.

Иногда я думаю: насколько мало нужно было, чтобы моя жизнь пошла по совершенно другой дороге.

Даже тот перелом руки, который случился со мной в приюте, спустя годы я стала воспринимать иначе.

Тогда я считала это просто несчастным случаем.

Но теперь, оглядываясь назад, иногда думаю, что именно он стал одним из звеньев той цепочки событий, которая в итоге привела меня к новой жизни.

Я не знаю, случайность это была или нет.

Не знаю, можно ли каждому событию найти объяснение.

Но после него всё действительно начало меняться.

Родителей я не сразу стала называть мамой и папой.

Особенно папу.

Я настороженно относилась к мужчинам. Слишком многое в моём детстве было связано со страхом, поэтому доверие не могло появиться за один день.

Папу я сначала не могла просто взять и назвать отцом.

Но он постепенно находил со мной общий язык.

Мог меня рассмешить.

Любил баловать вкусняшками.

Рядом с ним я постепенно начинала чувствовать себя свободнее.

С мамой всё тоже происходило постепенно.

Мне нужно было сначала узнать её.

Понять, какая она.

Понять, можно ли ей доверять.

С родной мамой я никогда не знала, о чём с ней разговаривать. В памяти остались её пьяные слова, которые было невозможно забыть: она кричала мне в лицо, что ненавидит меня и жалеет о том, что не сделала аборт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.