- -
- 100%
- +
Я ненавидела этот город. Особенно в понедельник утром, когда после выходных Зареченск выглядел еще более облезлым и невыспавшимся, чем обычно. Бледное солнце тонуло в лужах, оставленных ночным дождем, а мой «Логан» 2008 года выпуска фыркал и кашлял, будто умолял вернуться под одеяло.
— Ксюха, тебе на Костылина, тринадцать, — дядя Витя швырнул мне в руки тёплый пакет, от которого пахло чесноком и жареным мясом. — Клиент просил без лука. Ты уж по дороге не добавляй, как любишь.
Я взглянула на адрес и застонала.
— Опять в этот проклятый квартал? Да там же даже не улица, а просто направление!
— Ты же у нас самая стойкая, — дядя Витя хлопнул меня по плечу с силой, от которой мой телефон в левой руке едва не взлетел в воздух.
Плевать. Главное доставить, урвать чаевые и дожить до конца смены.
Перед тем как тронуться, машинально глянула в зеркало. Типичное лицо провинциальной курьерши: блеклые брови (утренний макияж так и остался только в планах), нос, усыпанный веснушками, и фиолетовые тени под глазами. Волосы, собранные в небрежный хвост, торчали, словно испуганное животное. «Хотя бы маску можно не надевать», — мелькнуло в голове воспоминание о пандемийном кошмаре. Правой рукой я засунула пакет с шаурмой в курьерский короб с надписью «Быстрый ёж».
Вообще, «Быстрый ёж» был не просто службой доставки. На собственной кухне у нас готовили всё: от шаурмы и хот-догов до комплексных обедов с первым, вторым и компотом. В каком-нибудь приличном городе подобное заведение наверняка обозвали бы «мультиформатным гастропроектом». В Зареченске это была обычная полевая кухня. Разве что без военных действий, хотя по пятницам, когда начинался наплыв заказов, разница становилась чисто условной.
Навигатор издевательски бубнил:
— Через триста метров поверните направо... если, конечно, найдете там дорогу.
Костылина, 13 оказалась пятиэтажкой, явно пережившей лучшие дни давным-давно. Облупившаяся краска, разбитые фонари и ощущение, будто последний ремонт здесь делали при Брежневе, когда мир еще верил в светлое будущее. Я нажала кнопку звонка у крайней двери на первом этаже.
Дверь открыл мужчина лет пятидесяти: высокий и сутулый, с проседью в короткой стрижке. Его лицо было изрезано морщинами, словно невидимыми когтями провели по коже, оставившими за собой глубокие борозды — особенно выделялись складки вокруг рта. На клиенте болтались застиранные тренировочные штаны, и растянутая футболка с выцветшей надписью «Спартак — чемпион!» (что в нашем городе, где даже ни одного футбольного поля не было, выглядело особенно абсурдно).
— Доставка? — его голос напомнил скрип несмазанных петель.
— Да. Шаурма без лука, как просили. — Я протянула пакет, и в этот момент заметила его руки. Пальцы были неестественно длинными, с утолщенными суставами, а ногти желтоватыми, изогнутыми, больше напоминающими когти старого волка.
— Соус отдельно? — пробурчал он, ковыряя в пакете этими самыми «ногтями».
— Конечно. Только… — Я покосилась на бумажку, прилепленную жвачкой рядом с дверным звонком. Кривым почерком на ней было выведено: «НИКАКОГО ЛУКА!» — У вас, я смотрю, с луком личные счёты?
Мужчина фыркнул, и его ноздри странно раздулись:
— Аллергия, девочка. Съем луковицу — и всю ночь потом чешусь, шерсть лезет... — он вдруг спохватился и поправился: — То есть сыпь! Сыпь, конечно же.
Он шлепнул мне в ладонь мокрые купюры — будто их только что вытащили изо рта. Я сглотнула тошнотворный комок и сунула деньги в карман, не глядя.
— Приятного аппетита.
— Ага. — Дверь уже начала закрываться, когда он неожиданно добавил, — И не ходи в четвертый подъезд. Там... ммм... трубы меняют.
Щелчок замка прозвучал как предупреждение.
Я медленно шла к машине, спину леденило странное предчувствие. Как будто кто-то наблюдал за мной из-за занавесок. В этот момент из подъезда №4 донесся протяжный металлический скрежет, точь-в-точь как точильный камень о косу.
«Воображение, — ткнула ключом в замок зажигания, — просто старая проводка». Но почему-то трижды перекрестилась, прежде чем завести двигатель.
Я щелкнула дворниками, смахивая с лобового стекла назойливую морось, и двинулась по разбитой дороге, заставляя «Логан» подпрыгивать на колдобинах. Старый автомобиль вздыхал и скрипел всеми швами, будто ворчал: «Ну вот, опять эти американские горки».
Вновь глянула в зеркало заднего вида, задумчиво разглядывая собственный лоб. Двадцать шесть лет. По всем канонам — молодость, горизонты, перспективы. Только в Зареченске все горизонты заканчиваются у городской черты, перетекая в такой же серый, только более крупный Приреченск. География безысходности.
После школы я покорно отучилась на бухгалтера, ведь мамина мантра про «надёжную профессию» звучала как приговор. Надёжность оказалась железобетонной: все места в местных конторах намертво заняты одними и теми же тётками, которые скорее превратятся в музейные экспонаты, чем уступят свои кресла. А соседний город требовал «специалиста с трёхлетним опытом». Классический замкнутый круг: чтобы получить работу, нужно уже где-то работать. Так я и стала курьером. Или, как гордо написал мне в трудовой книжке дядя Витя, «менеджером по логистике».
Первые месяцы грызло чувство унижения. Одноклассницы блистали в запрещённограмме кольцами на безымянных пальцах и пухлыми младенцами, а я развозила по обшарпанным кварталам еду для тех, у кого жизнь сложилась не так красочно. Потом пришло равнодушие — по крайней мере, мне не приходилось восемь часов в день сидеть в душном офисе под взглядом начальницы, от которой пахло дешёвыми духами из Летуаль и несбывшимися надеждами.
Моя однушка в пятиэтажной хрущёвке на окраине — наследство бабушки, последний подарок. Утренний будильник — соседский петух (да, в нашем городе есть и такие сюрпризы). Вечерняя колыбельная — матерные диалоги через стенку. Романтика по-зареченски.
Личная жизнь? Смешно. Местный «рынок женихов» предлагал два варианта: семейные мужчины, ищущие «что-то на стороне», и «перспективные» безработные, чья главная перспектива, это дойти до ближайшего ларька за пивом.
Телефон пискнул, сообщая о новом заказе. «Борщ с папоротником. Адрес: ул. Лесная, 15»
— Ну конечно, — фыркнула я. — А на второе не котлеты из феникса?
Я невольно покосилась на курьерский короб. А ведь дядя Витя вполне мог загрузить туда что-нибудь подобное — с него станется.
Поворот на следующую улицу перенёс меня в параллельную реальность — здесь дома выглядели ещё древнее, а дорога напоминала лунную поверхность. Где-то в этом царстве разрухи ждал очередной странный клиент. Но мне было уже всё равно, главное, чтобы чаевые были хорошими. А там, глядишь, может быть, и жизнь когда-нибудь начнётся. Хотя бы в следующем году, или через пять лет, или никогда.
Я ехала по улице Ленина, мысленно составляя альтернативный список городских топонимов: «Улица вечно пьяного сантехника», «Переулок разбитых надежд», «Проспект последнего шанса». По-моему, отличные названия. В отличие от официальных, хотя бы не вводили людей в заблуждение. Неожиданно вспомнились бабушкины сказки. Надежда Степановна была... особенной — пока соседки перемывали кости прохожим и ругали цены на рынке, моя бабка рассказывала на ночь, как в Зареченске в старину жили настоящие ведьмы.
— Да не какие-нибудь шарлатанки, — шептала она, поправляя вечно сползающий платок. — Моя прабабка щи так варила: швырнёт огненный коловрат под котёл — и через пять минут обед готов! Правда, помешивать приходилось осторожно. Прадед однажды без бровей остался.
И я верила до тех пор, пока в третьем классе учительница природоведения не объяснила, что магия существует только в сказках, фильмах и видеоиграх.
Бабка умерла прошлой зимой. В последние годы она и правда чудила: то домового в углу видела, то беса под кроватью, то нечистую силу за занавеской. И каждый раз этой нечистой силой оказывался мой кот Васька, который, судя по всему, подрабатывал у неё представителем потустороннего мира. Простуду бабка тоже лечила по-своему: шептала заговоры над чашкой с малиновым вареньем, грозила хвори всеми небесными карами и требовала немедленно покинуть моё тело. Удивительно, но дней через семь болезнь действительно отступала. Бабка считала это победой древней магии, а я подозревала, что простуда просто не выдерживала такого количества угроз.
Но сейчас, глядя на эти покосившиеся дома, на серые лица прохожих... Может, старуха и не бредила? Может за всей это разрухой и правда скрывается что-то таинственное?
Телефон затрещал, прерывая ход мыслей. На экране высветилось уведомление из приложения «Быстрого ежа»: звонил клиент, заказавший борщ с папоротником.
— Алло, я уже близко! — буркнула я, включая поворотник с таким скрипом, будто он вот-вот отвалится.
— Девушка, где мой борщ?! — прошипел в трубке тонкий голос. — С папоротником! Я специально заказывал с папоротником!
— Ве-зу-ю-ю! — нарочито медленно протянула я, получая садистское удовольствие от его нервозности.
Машина подпрыгнула на колдобине, из багажника донесся металлический грохот — похоже, отвалилась запаска. Опять.
«Бабка бы сказала, что это кикимора дорожная баловалась», — мелькнула нелепая мысль. Я резко вдавила тормоз в пол.
Прямо перед капотом через дорогу метнулась... нет, не кошка. Что-то приземистое, лохматое, с глазами, светившимися так ярко, будто эта тварь проглотила промышленный фонарь. Оно обернулось, издало звук, подозрительно похожий на издевательский смешок, и скрылось в кустах.
— Что за хрень...
Я протерла глаза. Пустая дорога и лужи, отражающие тусклый свет фонарей, до сих пор не выключенных с восходом солнца.
— Навигатор, — мой голос звучал неестественно громко в тишине салона. — Ты это видел?
Навигатор, который обычно сбоил и вместо указаний маршрута выдавал комментарии сомнительной полезности, на этот раз предательски молчал. Вот уж когда от него хотелось услышать хоть что-нибудь! Но нет, самый бесполезный свидетель в истории предпочёл не давать показаний. Я глубоко вдохнула и тронулась с места, стараясь не замечать, как дрожат пальцы.
«Барсук. Или хорек. Или... черт, да что угодно!»
Но в голове всплыли бабкины слова, которые Надежда Степановна неизменно произносила с таким таинственным прищуром, будто лично состояла с нечистой силой в дружеских отношениях:
— В Зареченске ничего просто так не бывает, внучка. У нас если посреди дороги какая зверюга встретится, ты сперва подумай, зверюга ли это вообще. И не вздумай над ней смеяться! Мало ли, кто там под шкурой прячется. Может, человек хороший, а может, и вовсе депутат.
На ближайшем светофоре я притормозила, подтянула к себе курьерский короб и осторожно приоткрыла крышку. Внутри стоял контейнер с борщом, который, судя по всему, пока не собирался ни оживать, ни нападать на окружающих. Уже хорошо.
— Ну-ну, — пробормотала я, захлопывая короб. — Лучше бы чаевые наконец начали нормально оставлять. По всей стране культура чаевых уже прижилась, а до Зареченска, видимо, ещё не добралась. У нас за доставку на другой конец города скорее пожелают хорошего дня, чем лишнюю сотню дадут. А так пусть хоть леший вприпрыжку прискачет, хоть бабайка из-под стола вылезет. Лишь бы платили нормально.
Дом №7 по улице Лесной выглядел так, будто его забыли в этом мире случайно: покосившаяся избушка, зажатая между ржавых гаражей и пустыря, поросшего бурьяном. Здание встретило меня скрипучими ставнями, шатким крылечком и многообещающей надписью на двери, выведенной словно в порыве вдохновения: «ЗАХОДИ, ЕСЛИ ЖИЗНЬ НАДОЕЛА». Казалось, сама судьба игриво подмигивала: «Ну что, рискнёшь?». Я нажала кнопку звонка.
Дверь распахнулась с такой силой, что я отскочила на шаг назад. В проеме стоял... ну, условно назовем его человеком. Двухметровый дрыщ в халате, испещрённом подозрительными зелеными разводами. Его седые волосы торчали в стороны, словно после близкого знакомства с электрощитком. А глаза... Непропорционально огромные, блестящие, с вертикальными зрачками, точь-в-точь как у совы в ночи.
— БОРЩ?! — прошипел он, вытягивая шею вперед змеиным движением.
— Да, ваш борщ. Правда, насчёт папоротника не поручусь, — я протянула пакет. — Что мне на кухне выдали, то и привезла. Сами понимаете, в кастрюлю я не заглядывала.
Он выхватил контейнер и тут же сунул в него нос, громко шмыгая.
— Фух! Хоть без томата! — выдохнул он с преувеличенным облегчением. — В прошлый раз какой-то кретин добавил помидоры, так у меня три дня фотосинтез сбоил!
Я медленно моргнула, ощущая, как реальность слегка поехала куда-то вбок.
— ...простите?
— Ничего-ничего! — он внезапно растянул рот в неестественно широкой улыбке, обнажив слишком белые и ровные зубы. — Заходи, девочка, расплачусь. Только... эм-м... — он кивнул на пол, — не наступай на мох, он сегодня не в духе.
Переступив порог, я оказалась в прихожей, больше напоминавшей оранжерею сумасшедшего: горшки с растениями стояли повсюду, но это были не обычные фикусы, их побеги шевелились, когда я проходила мимо. Один особенно любопытный экземпляр потянулся к моей куртке, но хозяин шлепнул его свернутой газетой «Комсомольская кривда».
— Федя, как не стыдно! Гость в доме!
— У вас все... растения такие... активные? — спросила я, прижимаясь спиной к стене.
— Ага, — он рылся в комоде, рассыпая по полу пыль, семена и что-то очень похожее на высушенных кузнечиков. — Вон тот кактус вчера день рождения отмечал и перебрал с удобрениями, теперь в углу дуется.
Я посмотрела на указанный суккулент. Тот действительно сидел, отвернувшись к стене, а рядом валялась крошечный бутылёк из-под удобрения «Радуга».
— Держи, — мужчина сунул мне в ладонь горсть... грибов. Определённо грибов.
— Э-э-э...
— Не бойся, — подмигнул он. — Самые обычные лисички, только фосфоресцируют в темноте. Может, ещё что-нибудь умеют, но я, честно говоря, не проверял.
Я медленно опустила грибы в карман, ощущая их странное тепло кончиками пальцев.
— Спасибо...
— А тебя как зовут?
— Ксения...
— Я — Виталий Витальевич, — представился он, выпрямившись с важным видом. — Ботаник-любитель. Хотя по документам я... — Он понизил голос до шёпота. — Бывший главный бухгалтер ЖЭУ № 3.
Я кивнула, старательно избегая взгляда на полку, где в банке с мутной жидкостью плавала маленькая человеческая кисть. Из обрубка запястья тянулись тонкие белые корни, а под ногтями что-то копошилось. Пока я смотрела, один из пальцев медленно согнулся, словно подзывая меня поближе.
— Мне пора...
— Заходи ещё! — крикнул он мне вслед. — Скоро сезон груздей начнётся! У меня они особенные, сами себя солят! Только банки успевай подставлять!
Я поспешно захлопнула за собой дверь, словно надеялась таким нехитрым способом оставить весь творившийся внутри дурдом по ту сторону порога.
Стоя на скрипучем крыльце, нащупывая в кармане светящиеся грибы, я пыталась разобраться в происходящем. Зареченск, конечно, всегда был городом со странностями, но сегодня они явно вышли на какой-то новый уровень. И ведь самое интересное, что окружающие вели себя так, будто всё это совершенно нормально.
Телефон снова завибрировал, когда я уже собиралась заводить мотор. На экране высветилось: «Доставка: 1 кг свежего фарша. Адрес: ул. Чумная, 66. Код домофона: 666».
«Ну конечно, — мелькнула мысль. — Куда же без этого?»
Я снова покосилась на курьерский короб. Вот объясните мне, зачем кому-то заказывать килограмм фарша с доставкой, если его можно купить в ближайшем магазине? Причём наверняка дешевле.
На самой окраине Зареченска асфальт закончился, уступив место разбитой грунтовке. Дремучий лес обступил дорогу со всех сторон, и мой «Логан» жалобно поскрипывал, подпрыгивая на ухабах. Наконец впереди показался особняк, от вида которого у меня похолодело внутри. За невысокой оградой возвышалось старинное здание с облупившимся фасадом и башенками, на шпилях которых красовались перевёрнутые кресты. У въезда стояли массивные кованые ворота с домофоном, выглядевшим здесь примерно так же уместно, как терминал оплаты в средневековой пыточной. На крыльце особняка сидел чёрный кот. Животное подняло голову, посмотрело прямо на меня, и мне показалось, будто оно ухмыляется.
После того как я набрала зловещий код, ворота сами собой распахнулись. Я прошла несколько метров по запущенному двору, мимо высохших кустарников и заросших сорняками клумб, и остановилась перед входной дверью особняка. Та уже была открыта настежь.
— Доставка! — крикнула я в темноту.
Из глубины дома появилась девочка лет десяти в старомодном платьице. Когда я наклонилась, чтобы передать ей пакет, то разглядела три пугающие детали. Во-первых, глаза у ребёнка были угольно-чёрными, совершенно без белков. Во-вторых, за её спиной в воздухе парили несколько ножей, словно кто-то невидимый подвесил их к потолку для весьма неприятного фокуса. А в-третьих, на стене коридора висел портрет моего покойного деда с подписью «Лучший поставщик 1999».
Дед умер на десять лет раньше бабушки, но я прекрасно помнила его лицо. С портрета на меня смотрелименно он, такой, каким я видела его в детстве. Даже причёска была та же самая. Вот только о том, что дед когда-то побеждал в конкурсе поставщиков, я слышала впервые. И, судя по обстановке, очень сомневалась, что речь шла о продуктах питания.
— Вы знали моего деда? — выдохнула я, потирая лоб, на котором выступила испарина.
Девочка улыбнулась, обнажив игольчатые зубы:
— Конечно, Ксюша, он поставлял мясо по понедельникам. Теперь твоя очередь.
Молча взяв протянутую купюру, я попятилась к выходу, стараясь не поворачиваться к девочке спиной. Но стоило оказаться за порогом, как вся моя выдержка испарилась. Я развернулась и буквально в два прыжка пересекла заросший двор, выскочила за ворота и с силой захлопнула их за собой. Замок щёлкнул, а я уже неслась к своему «Логану», отчаянно надеясь, что никто не вздумает меня догонять.
Я запрыгнула в авто, захлопнула дверь и вдавила педаль газа. Машина рванула по грунтовке, оставляя позади жутковатый особняк, и тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя дяди Вити. Я включила громкую связь.
— Ксюх, ты где там?! — заорал он так, что динамик захрипел. — Тут срочный заказ! Кровь редкой группы, для особенного клиента!
Я машинально взглянула на купюру, всё ещё зажатую в руке. Та вдруг зашелестела, рассыпаясь сухими листьями. Сквозняк из приоткрытого окна тут же подхватил их и унёс прочь.
— Вить, — хрипло произнесла я, крепче вцепившись в руль, — только не говори, что твой особенный клиент ждёт меня на городском кладбище.
На том конце повисла пауза, после чего дядя Витя коротко хохотнул:
— Хех! А ты откуда знаешь?
Я резко ударила по тормозам. «Логан» дёрнулся, а курьерский короб слетел с пассажирского сиденья, перевернулся и с грохотом рухнул на пол между сиденьем и приборной панелью.
— Кровь?! — заорала я в телефон, наконец осознав весь абсурд происходящего. — Витя, ты совсем охренел?! Я курьер, а не скорая помощь, чтобы кровь по городу развозить! Где я тебе её вообще возьму?!
— Ксюх, ну чего ты завелась? — Витя явно не понимал причины моего возмущения. — У нас теперь «Доставка любых товаров». Знакомые попросили расширить нашу доставку, вот я и...
— Какие, к чёрту, знакомые?!
Я наклонилась, чтобы поднять упавший короб, и замерла. Из-под приоткрывшейся крышки выглядывали три медицинских пакета с тёмно-красной жидкостью. На каждом красовалась аккуратная надпись: «IV-, не встряхивать».
Я несколько секунд молча смотрела на них, затем медленно выпрямилась.
— Витя... — Голос предательски дрогнул. — А какого хрена у меня в коробе уже лежат три пакета крови?! Я же шаурму возила, блин! Ша-ур-му!
Я захлопнула короб и брезгливо вытерла о джинсы пальцы, испачканные чем-то подозрительно липким. Очень хотелось верить, что это был вишнёвый сироп. Прекрасно. Дед поставлял мясо, внучка развозит кровь. Ещё немного — и можно открывать семейное предприятие полного цикла.
А в темноте за моей спиной, где дорогу уже съедал лес, кто-то хихикнул в ответ. И почему-то показалось, что это смеялся мой дед — «Лучший поставщик 1999».
Глава 1. Готовьте чаевые
Мой «Логан» нёсся по дороге, подпрыгивая на колдобинах, будто пытался сбросить меня в кювет. Ветер выл в щелях дверей, а пальцы впились в руль так, что суставы побелели. В зеркале заднего вида мелькнуло моё отражение — бледное лицо с расширенными от ужаса глазами.
— Кровь, блин! Кровь! — орала я в телефон, включённый на громкую связь. — Витя, ты вообще понимаешь, что ты мне подсунул?!
На переднем пассажирском сиденье смирно стоял курьерский короб. После недавнего падения я предусмотрительно перетянула его ремнём безопасности, и теперь он ехал пристёгнутым, как особо ценный пассажир. При каждом ухабе внутри мерзко хлюпали три пакета крови редкой группы.
— Витя, ты вообще… — Я судорожно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты хоть в курсе, что транспортировка крови без лицензии — это статья?!
В ответ раздались короткие гудки. Дядя Витя благоразумно сбросил вызов, предоставив мне самостоятельно разбираться с неожиданными прелестями нашей расширенной службы доставки.
Когда я свернула на кладбищенскую дорогу, фары выхватили ряд покосившихся крестов. И самое страшное? Я даже не удивилась. После сегодняшнего дня пакеты с кровью казались чем-то... будничным.
— Ладно, Ксюха, — сказала я себе, чувствуя, как медленно, но верно двигаюсь куда-то в сторону истерики. — Разберёмся по порядку. Клиент №1: Мужик с аллергией на лук, высокий, когтеобразные пальцы, оговорился про «шерсть» вместо «сыпи». Вердикт: оборотень. Ну естественно.
Клиент №2: Ботаник-бухгалтер, светящиеся грибы вместо чаевых, кактус с похмелья, глаз в банке. Варианты: гений-биолог или колдун-флорофил. 50/50.
Клиент №3: Девочка из особняка, чёрные глаза без белков, парящие ножи, портрет деда с подписью «Лучший поставщик 1999». Вариантов нет. Ну или, по крайней мере, я не знала ни одного чудо-юда, подходящего под такое описание.
Я резко ударила по тормозам.
— Стой, стой... Дед... Его портрет...
В памяти невольно всплыли бабушкины слова: «Все женщины нашего рода — особенные, внучка. А мужчины всегда были рядом, помогали нам и оберегали от всяких бед». Я наивно полагала, что речь шла о нашем строптивом характере и невероятном терпении мужчин, которым доводилось с нами жить. Но теперь начинала подозревать, что бабушка имела в виду нечто совершенно иное.
Машину вдруг тряхнуло так, будто на крышу свалилось что-то тяжёлое. Следом по лобовому стеклу с противным скрежетом проскребли длинные чёрные когти, оставляя на нём глубокие царапины.
— Ксения, добрый вечер! — раздался сверху удивительно приятный, мелодичный голос. — Вы, кажется, привезли мою кровь?
Я медленно опустила боковое стекло и осторожно высунулась наружу. На крыше сидело... нет, не человек и не летучая мышь, а нечто среднее. Кожа, похожая на мокрую резину, приплюснутая морда, крошечные светящиеся глазки и когти, которыми можно было вскрывать консервные банки без открывашки.
Внешность совершенно не вязалась с голосом. С таким бархатным баритоном ему бы аудиокниги озвучивать, а не пугать курьеров на кладбищенской дороге.
— Вам... с донорским паспортом? — выдавила я, понимая, что это худшая шутка в моей жизни.
Существо мелодично рассмеялось, обнажив внушительные клыки.
— Ах, какая прелесть! Нет, благодарю, документы мне ни к чему. Я эту группу крови целую неделю жду! Будьте добры, передайте заказ.
Я покосилась на курьерский короб, пристёгнутый к пассажирскому сиденью, отстегнула ремень и достала три медицинских пакета. Затем приоткрыла водительскую дверь и, стараясь лишний раз не смотреть на когтистые лапы, протянула груз наверх.
Существо ловко подхватило пакеты.
— Премного благодарен, Ксения! Вы меня буквально спасли. Всего вам доброго и приятного вечера!
С этими словами оно соскользнуло с крыши и спрыгнуло на землю. Мой несчастный «Логан» жалобно скрипнул, распрямляя просевшую подвеску.
— И вам не хворать, — пробормотала я, захлопывая дверь.
В этот момент до меня окончательно дошло: бабка, похоже, была чертовски права насчёт Зареченска, а я только что выполнила доставку для самого настоящего кровососа. Причём исключительно вежливого. Даже поблагодарил, в отличие от половины моих обычных клиентов.
Телефон коротко пискнул. В приложении «Быстрого ежа» высветилось новое оповещение: «1 кг свежих червей. Склеп № 13».
Глубоко вздохнув, я включила первую передачу.
— Ну ладно, — пробормотала я, трогаясь с места. — Главное — живой остаться. А там можно хоть с самим Дракулой ручкаться.