Мой Волчара

– А тонкости? – спросил Лев, сдерживая отвращение. – Переговоры? Анализ рисков?

– Риски? – Тихон засмеялся. – Риск – это когда не успел первым вцепиться в глотку. Переговоры… – он указал большим пальцем вниз. – Они внизу. В «Кузнице».

«Кузницей» оказался огромный подвальный спортзал, оборудованный как ринг для боёв без правил. Но вместо обычных боксёров на нём в гибридной форме – полулюди-полуволки – сходились двое самцов. Не на жизнь, а на смерть, но по правилам: без смертельных захватов, до первой крови или потери сознания. Вокруг ревела толпа таких же полупревращённых оборотней, делая ставки. Пахло адреналином, кровью и зверем.

– Вот где решаются споры с подрядчиками, – пояснил Тихон, кривя губы. – Проиграл – уступил в цене. Понял? Твоя аналитика тут не катит. Тебе надо либо стать своим, либо сломаться. Советую первое. Месяц – долгий срок.

Лев сжал челюсти. Его волчара внутри заскулил от унижения и ярости. Это был хаос. Цивилизованная дикость. Но он был Орлов. Он будет наблюдать, анализировать и выживать.

***

Штаб-квартира «Лунного Конгломерата», напротив, была храмом тишины и эффективности. Башня «Серебряный Шпиль» взмывала в небо зеркальным ребром. Внутри царила стерильная, прохладная тишина, нарушаемая лишь шелестом клавиатур и приглушёнными голосами в гарнитурах. Воздух фильтровался и ароматизировался хвойными нотами. Сотрудники, почти все – оборотни «Лунной Стаи» или близких по духу кланов, двигались бесшумно, в идеальной деловой одежде. На лицах – маски вежливой нейтральности.

Арину встретила её «куратор» – женщина по имени Элеонора, с гладкой, как полированный агат, причёской и в костюме цвета холодной стали. Её рукопожатие было сухим и быстрым.

– Вас определили в отдел логистики «Квантового Оникса», – сказала она без предисловий, ведя Арину к лифту. – Вы будете помогать в отслеживании грузопотоков. Никакого доступа к химическим формулам или патентам. Только цифры, маршруты, расписания.

Рабочее место Арины было открытым, но здесь между столами стояли высокие звукопоглощающие перегородки. На мониторах коллег бежали бесконечные строки кода, трёхмерные модели деталей, графики биржевых котировок. Никаких личных вещей. Ни крика, ни спора. Если возникал вопрос, его тихо обсуждали в мессенджере или в герметичной переговорной.

Это было невыносимо. Арина, чья натура требовала действия, движения, прямого контакта, чувствовала себя в стеклянной ловушке. Её звали на «планёрки» – совещания, где час обсуждали оптимальный шрифт для отчёта. Её пытались втянуть в мозговой штурм по повышению эффективности систем кондиционирования на 0.5%.

На третий день её отправили в отдел безопасности на инструктаж. Там, в подвальном помещении с голограммами, им показывали новые системы слежения, те самые «Соколиный Взор». Арина видела, как оператор, юный технарь с бледным лицом, водил джойстиком, и камера с высоты в сто метров показывала в деталях, как оленёнок прячется в кустах. Чёткость была пугающей. Он мог увидеть всё. И она поняла страх своего отца. Это не грубый налёт. Это всевидящее, бездушное око.

Но больше всего её бесила тишина. Однажды, не выдержав, она в ответ на очередную придирку по поводу оформления таблицы громко, на весь зал, рявкнула: «Да кому какая разница?!». В офисе воцарилась мёртвая тишина. Два десятка пар глаз уставились на неё с немым укором и брезгливостью, будто она испортила воздух. Элеонора подошла и сказала ледяным тоном: «У нас не принято повышать голос. Это нарушает концентрацию. Пожалуйста, следуйте корпоративной культуре».

Арина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Её волчица рвалась наружу, требовала разнести эту стеклянную клетку, выпрыгнуть в окно… Но нельзя. Санкции Совета. Она была заложницей в этом ледяном аду.

Вечером, каждый возвращался в свою временную «резиденцию» – охраняемые апартаменты, предоставленные нейтралами. Лев лежал на кровати в спартанской комнате, слушая доносящийся снизу из бара рёв и песни оборотней «Гривы». Он анализировал увиденное: их сила – в сплочённости, в мгновенной мобилизации, в отсутствии бюрократии. Их слабость – импульсивность, отсутствие долгосрочного планирования, зависимость от личности лидера.

Арина металась по своей комнате, похожей на номер в дорогом, но бездушном отеле. Её бесила эта стерильность. Она думала о тех системах слежения, о той чудовищной эффективности, с которой «Лунная Стая» могла опутывать весь город невидимой паутиной контроля. Их сила – в предвидении, в терпении, в технологиях. Их слабость – в отрыве от земли, от инстинктов, в страхе перед прямым действием.

Они ненавидели каждый момент, проведённый в логове врага. Но против своей воли они начинали понимать. Понимать механизм. Видеть изнанку. И это понимание было горше простой ненависти. Оно заставляло задуматься.