Мир не захвачен, или Злодейка по ошибке

— Вы хотите брать плату с призрака?

— Я хочу брать плату со всех, кто занимает номер. У нас, если ты помнишь, казна в минусе. Пшик считает, что даже минус уже в минусе. Так что либо полтергейст платит, либо пусть подселяется к Мортимеру в подвал. Они найдут общий язык. Оба мёртвые.

Грымза исчезла — в прямом смысле, растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах сырости и ощущение, что кто-то только что прошёл сквозь вас и не извинился.

— У вас потрясающий стиль управления, — заметил Феликс. — Вы даже мёртвых заставляете платить налоги.

— Смерть не освобождает от финансовой ответственности. Это первое, что я напишу в новом кодексе Тёмных Земель.

Они вошли внутрь.

В обеденном зале царил полумрак. Не тот зловещий полумрак, который был здесь раньше — с тенями, шепчущими проклятия, и свечами из человеческого жира. Новый полумрак был уютным: масляные лампы на столах, пучки сушёных трав под потолком, и в углу — Трог, который пытался сервировать стол. Точнее, пытался не раздавить тарелки.

— Госпожа! — пробасил он, вытягиваясь по стойке смирно. Тарелка в его руке треснула. — Я тренируюсь!

— Вижу. Сколько тарелок ты уже убил?

— Это… эм… одиннадцатая.

— Одиннадцать тарелок, Трог. Это почти сервиз.

— Простите, госпожа! — Он выглядел искренне расстроенным. — Они такие хрупкие! Я не привык к хрупкому. Я привык к черепам.

Вера вздохнула и повернулась к Феликсу.

— У вас в Ордене есть учебные пособия? «Как не раздавить тарелку для начинающих»?

— Боюсь, нет. У нас в основном пособия по рубке и протыканию. Тарелки мы не трогаем.

— Жаль. Придётся изобретать самой.

Она подошла к Трогу и взяла у него из рук уцелевшую тарелку.

— Смотри. Тарелка — это не враг. Тарелка — это друг. Представь, что это голова твоего самого любимого врага. Ты же не будешь давить голову врага? Ты будешь держать её бережно. Потому что враг нужен тебе живым. Чтобы он страдал.

Трог задумался. В его глазах зажёгся огонёк понимания.

— Голова врага… — повторил он благоговейно.

— Именно. А теперь попробуй.

Трог взял другую тарелку. Его лапищи сомкнулись вокруг неё с неожиданной нежностью. Тарелка не треснула. Он поставил её на стол. Она устояла. Трог посмотрел на Веру так, будто она только что явила ему чудо.

— Я… я сделал это!

— Ты молодец. Теперь попробуй с супом.

— С супом?!

— Да. Суп — это кровь врага. Кровь нужно не пролить.

Феликс, наблюдавший эту сцену, опёрся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди. На его лице читалось выражение, среднее между восхищением и ужасом.

— Знаете, — сказал он задумчиво, — если бы вы использовали свои таланты во зло, мир бы пал за неделю.

— Мир бы пал за три дня, — поправила Вера. — Но я решила, что управлять павшим миром — это слишком много бумажной работы. Так, Трог, показывай кухню.

Кухня оказалась на удивление приличной. Котлы, печи, разделочные столы — всё чистое и даже не окровавленное. У плиты колдовал повар — тощий тип с лицом, которое хотелось забыть сразу после знакомства. Раньше он готовил «Похлёбку Отчаяния» и «Пирог с Сюрпризом» (сюрпризом обычно был яд). Теперь он осваивал меню «Бизнес-ланч».

— Шеф-повар Корнелиус, — представил его Трог. — Он раньше работал на Тёмного Властелина из Северных Пределов. Но тот отправился к праотцам.

— Почему? — спросила Вера.

— Отравление, — мрачно ответил Корнелиус. — И нет, это был не я. Это был его личный дегустатор. Обиделся на зарплату.

Вера и Феликс переглянулись.

— У вас есть дегустатор? — спросил Феликс.

— Будет, — сказала Вера. — Как только наймём. Корнелиус, показывайте меню.

Меню было написано на пергаменте, и Вера пробежала его глазами:

Суп «Тьма кромешная» (грибной крем-суп с чёрным хлебом)

Салат «Проклятие» (свёкла, орехи, козий сыр)

Горячее «Гнев Титана» (свиные рёбрышки в медовом соусе)

Десерт «Слёзы Врага» (лимонный тарт с безе)

Напиток «Дыхание Дракона» (имбирный чай с мёдом и перцем)

— Неплохо, — признала она. — Но почему все блюда называются как боевые заклинания?

— Клиент хочет чувствовать себя героем, который бросил вызов Тьме, — ответил Корнелиус. — Даже если он просто ест суп.

— А если он хочет поесть без пафоса?

— Тогда ему не к нам. Ему в трактир «Белый Гусь» через дорогу.

Вера резко развернулась.

— Через дорогу? У нас есть конкурент?

— Был, — вмешался Трог. — «Белый Гусь». Открылся месяц назад. Но мы его… эм…

— Что «эм»?

— Грымза туда сходила. Поприветствовала.

— Как именно поприветствовала?

— Крикнула. Немного. Чуть-чуть. — Трог показал пальцами «чуть-чуть», и это «чуть-чуть» было размером с хороший арбуз. — В общем, «Белый Гусь» теперь закрыт. На ремонт.

Вера медленно повернулась к Феликсу.

— Вот видите, — сказала она. — С этим мне и приходится работать.

— Я не знаю, что хуже, — ответил Феликс. — То, что ваша банши разнесла конкурента, или то, что я даже не удивлён.

— Я разберусь с Грымзой. Конкуренция должна быть честной. Если мы кого-то разоряем, то только качеством услуг, а не предсмертными криками. Так, что у нас с комнатами?

Комнаты оказались на втором этаже. Узкий коридор, шесть дверей. На каждой — табличка с номером и изображением какого-то мифического существа. Номер «Василиск», номер «Мантикора», номер «Химера»…

— А где номер «Единорог»? — спросил Феликс.

— Нет такого, — ответил Трог. — Единороги — это светлая сторона. Мы не можем.

— Почему?

— Потому что мы Тёмные Земли!

— Трог, — сказала Вера, — запиши: добавить номер «Единорог». И номер «Фея». И номер «Радуга».

Трог уставился на неё с таким выражением, будто она предложила раздать оркам цветочные венки.

— Госпожа… это как-то…

— Это бизнес, Трог. Бизнес не имеет цвета. У него есть только прибыль. Или, в нашем случае, надежда на прибыль. Так, что за шум?

Из третьего номера — «Василиск» — доносился грохот. Вера толкнула дверь.

Внутри парил полтергейст. Он был классический — простыня, цепи, зловещее свечение. В руках он держал подушку и явно собирался запустить ею в стену.

— Ага! — завопил он замогильным голосом. — Смертные! Трепещите! Я — дух лорда Арчибальда, владельца этих земель, и я не позволю каким-то выскочкам устраивать здесь гостиницу!

Вера упёрла руки в боки.

— Лорд Арчибальд?

— Да!

— Который проиграл эти земли в карты триста лет назад?

Полтергейст замер.

— Откуда вы…

— Я читала документы. Вы проиграли Цитадель, землю и фамильный склеп Предтече Нокс. С тех пор вы — не владелец. Вы — сквоттер. И либо вы платите за номер, либо выметаетесь в загробный мир.

— Я не могу платить! Я призрак! У меня нет денег!

— Тогда работайте.

— Что?!

— Будете нашим ночным портье. Призрак на ресепшене — это колоритно. Будете пугать гостей ровно настолько, чтобы им было интересно, но не настолько, чтобы они сбегали, не заплатив. Зарплата — три серебряных в месяц и право пугать Корнелиуса раз в неделю.

Полтергейст завис в воздухе. Цепи перестали греметь.

— Три серебряных? И Корнелиуса?

— Раз в неделю. Не чаще. Он всё-таки шеф-повар.

— А подушкой кидаться можно?

— Только в нерабочее время.

Призрак лорда Арчибальда помолчал. Потом его свечение из зловеще-зелёного стало каким-то задумчиво-салатовым.

— Вы знаете, — сказал он уже нормальным голосом, без замогильных ноток, — за триста лет мне впервые предложили работу. Я согласен.

— Вот и отлично. — Вера повернулась к Трогу. — Оформить. Выдать униформу. И уберите цепи — это негигиенично.

Она вышла из комнаты. Феликс — следом.

— Вы только что наняли призрака, — сказал он.

— Да.

— Который триста лет терроризировал это место.

— Да.

— И он согласился.

— Работа — она такая. Даже мёртвых мотивирует. — Вера остановилась у лестницы и посмотрела на Феликса. — Знаете, что самое смешное?

— Что?

— В моём мире я была точно таким же призраком. Сидела в офисе, пугала стажёров, гремела отчётами. Только цепей не было. Цепи были бы удобнее.

Феликс не ответил. Он просто смотрел на неё — серые глаза, внимательные, без обычного сарказма. Потом сказал:

— Здесь у вас есть шанс перестать быть призраком.

— Это вы сейчас так тонко намекнули, что я могу исправиться?

— Я сейчас так тонко сказал, что вы уже исправляетесь. Просто сами не замечаете.

В коридоре повисла тишина. Откуда-то снизу доносился голос Трога: «Я держу тарелку! Я держу её как голову врага! Она не разбилась!» И ответный скрип Грымзы: «Положи на место, пока я не закричала».

— Сэр Феликс, — сказала Вера.

— Да?

— Вы слишком проницательны для героя. Это раздражает.

— А вы слишком организованны для злодейки. Это интригует.

Они пошли вниз по лестнице — плечом к плечу, не касаясь, но как-то слишком синхронно, слишком в такт.

И где-то на середине лестницы Вера поймала себя на мысли, что ей, кажется, нравится идти с ним в такт. А это было ещё хуже, чем минус в казне.