Пособие по выживанию для дракона: без крыльев, без магии, без паспорта

— Здравствуйте. Слушаю вас.

Арман выпрямился. Сима почувствовала, как воздух вокруг него стал плотнее. Не магия. Просто он перестал сутулиться, перестал прятать себя в спортивный костюм, перестал притворяться обычным человеком. Он не стал драконом — до этого было далеко. Но он стал тем, кем был: Найтхаром, Хранителем Знаний, существом, которое три тысячи лет смотрело в глаза истине и не моргало.

— Я утерял документы, — сказал он. Голос звучал иначе — глубже, спокойнее, с резонансом. — Мне нужно их восстановить.

Женщина с пучком подняла глаза. Что-то в его голосе заставило её оторваться от монитора.

— Когда и где утеряны?

— В ноябре. В парке. Была собака. Потом женщина. Пальто.

Сима зажмурилась. Это был конец. Сейчас их выгонят. Или вызовут охрану. Или хуже — психбригаду, которую она планировала вызвать в первый вечер, но так и не вызвала.

Но женщина с пучком не шевелилась. Она смотрела на Армана, и в её глазах происходило то, что Сима чувствовала в парке: попытка мозга совместить несовместимое, поверить в невозможное, принять реальность, которая на секунду стала шире.

Сима взяла Армана за руку. Она не планировала. Просто так вышло.

— Да, — сказала она. — Мы вместе были в парке. Сумку украли. Там были все документы. Паспорт, СНИЛС, ИНН.

Женщина с пучком моргнула. Моргнула ещё раз. Потом кивнула — медленно, как во сне.

— Сумку украли, — повторила она. — Понимаю. Заполните заявление о выдаче паспорта взамен утраченного.

Она протянула бланк. Арман взял его. Его рука не дрожала, но Сима чувствовала, как от него идёт тепло — сухое, почти электрическое, как от нагретого солнцем камня.

— Благодарю, — сказал он. — Вы очень любезны. Ваш пучок... он напоминает гнездо синей пичуги из Золотых Садов.

Женщина поправила пучок и, кажется, покраснела.

Когда они вышли на улицу, Арман пошатнулся и схватился за фонарный столб.

— Арман!

Он открыл рот. Из горла вырвался только хрип. Он попытался сказать «я в порядке» — получилось сдавленное шипение, какое издаёт проколотая шина.

— Голос?

Он кивнул. Сима взяла его под руку.

— Надолго?

Он показал три пальца.

— Три дня?!

Кивок. Потом жест — покачал ладонь горизонтально. Примерно. Может, больше. Может, меньше. Посмотрим.

— В следующий раз, — сказала Сима, — будем колдовать на кота.

Арман улыбнулся. Без голоса. Без магии. Просто улыбнулся — и это было так неожиданно, так по-человечески, что Сима на секунду забыла, с кем имеет дело.

Дома их встретил Тиберий.

— Ну что? — спросил кот, не вставая с батареи. — Чиновница уверовала в истину?

Арман открыл рот, произвёл несколько сиплых звуков и закрыл.

— Потерял голос? — Тиберий зевнул. — Отлично. Наконец-то тишина. Цени момент, Серафима. Это лучшее, что случалось с этой квартирой с тех пор, как я здесь поселился.

Арман показал коту неприличный жест. Тиберий моргнул.

— Ты ему уже и это показала? — спросил кот у Симы. — Быстро учится. Скоро начнёт материться и требовать скидку.

— А ты скоро начнёшь мышей ловить, — сказала Сима.

— Я Архимаг, — произнёс Тиберий с достоинством. — Мышей пусть ловят те, у кого нет диплома.

Арман достал телефон (Сима отдала старый) и написал в заметках. Протянул Симе. На экране: «Я почувствовал. Ты поверила в меня. Не в дракона. В меня».

Сима прочитала. Потом подняла глаза.

— Ты держал меня за руку и говорил про собаку и пальто. Конечно, я поверила. Ты был очень убедителен.

Арман улыбнулся и начал печатать снова: «Спасибо. Ты первая. За три тысячи лет — первая».

Сима не нашлась что сказать. Тиберий — нашёлся:

— Меня тошнит от вашей патоки. Я пойду на кухню. Там, кажется, остался тунец. Если тунца нет — я прокляну этот дом.

— Ты не можешь колдовать, — напомнила Сима.

— Я могу обидеться. Это тоже разрушительная сила.

Кот спрыгнул с батареи и удалился на кухню.

Арман смотрел ему вслед и думал о том, что три тысячи лет быть Судьёй — ничто по сравнению с тремя днями в мире, где кот имеет право голоса, а бюрократия требует больше жертв, чем боевая магия. Но он был благодарен. И — да, он был счастлив. Впервые за долгое время. Даже без голоса. Даже в тесном спортивном костюме. Даже в мире, где правда — всего лишь договорённость. Потому что здесь была она. Серафима. Пылающая. Та, которая поверила. И кот. Куда же без кота.