Одетый в шкуру

Часть 1. Медвежонок

Ветер склонял верхушки деревьев к заходящему солнцу. Сегодня оно не окрашивало небо в алый. Волхвы сочли это добрым знаком – и теперь приехавший князь рассчитывал на помощь медведей в грядущей битве.

Мужчина с редкой сединой в тёмных волосах и короткой бороде стоял на расставленных ногах и прятал руки под тёмно-алым плащом. Меч он всё равно не успеет выхватить, а так они хоть не выдают дрожью княжий страх.

За спиной мужчины два крупных мóлодца в кольчуге и с оружием, а среди стоящих вокруг людей блестят шлема других дружинников. Остальные же люди одеты в кафтаны с чёрным меховым воротом – у многих тот небрежно расстёгнут, словно природные духи ещё щедры на тепло.

Стоящий напротив князя мужчина ниже ростом, но шире в плечах. Кожа его смугла, как будто солнце для клана светит от зимы до зимы. Волос на голове нет, зато тёмная борода касается обнажённой груди. А взгляд чёрных глаз лишает князя смелости.

–… в походе через две луны, – закончил речь князь, смотря на две морщины поперёк лба вождя медведей.

Глаза пугают, особенно когда вождь внезапно щурится и резко слегка вытягивает шею. А потом скалится, смотря на то, как отреагировали дружинники и князь. Вождь всегда остаётся на месте, но князь уверен – в тот раз, когда он и ближайшие дружинники не среагируют, вождь сдвинется и нанесёт удар. А после первой крови остальные медведи перекинутся и порешат всех людей князя внутри селения, частокол вокруг которого станет клеткой.

А может, им не понадобится становиться зверями: ведь все они сильны и в человеческом обличии.

– С первыми заморозками? – Женщина слева от вождя словно и не спрашивала. Но князь знал, если она смотрит на него, то это вопрос.

– Верно. – Заметив, что женщина повела плечом, князь сглотнул.

Потому что видел, как та отрывает голову человеку, ухватившись за глазницы. Столько изрубленных тел повидал, а забыть не может именно то обезглавленное. Помнит и как струхнул, приехав в Фархло́сти в следующий раз: сколько женщин вокруг – смертоносные медведицы?

Но красота говорившей принуждала любоваться ею. Крепкой фигурой, бесстыдно распущенными тёмными волосами и – особенно – завораживающе пухлыми губами, которые могли передать в полуусмешках и лёгком напряжении всевозможные эмоции.

И имя у неё певучее – Вере́я.

– А что потом? Что будет зимой, князь? – вновь спросила женщина, не отрывая взгляд серо-голубых глаз.

– Волхвы предрекают холода, – ответил князь. – Надобно разбить врага до их наступления.

– Мы можем помочь, – сказала Верея вождю. Сразу, без долгих раздумий и торга, как обычно происходит в разговорах с людьми.

Следом слово взял стоящий справа от вождя немолодой мужчина. Князь знал, что это медведь-ворожей. Как у всех ворожеев, что людских, что медвежьих, на его шее висело с десяток амулетов: камней с рунами, лап, когтей и мелких костей. Поговаривают, именно он обращает отроков в медведей впервые. Но как всё на самом деле происходит, знают лишь медвежьи кланы: такие ритуалы хранятся в секрете.

Хотя мало кто в здравом уме захочет повторить: участие в сражениях для медведей становится сродни жажде и голоду у людей. Долго они не живут и умирают порой бесславно.

– Молодые медведи смогут проявить себя, вождь Даг. – Как отмечал князь, ворожей единственный произносил имя вождя при чужаках. Остальные будто боялись спугнуть людей. Ведь имя Дага Стремительного страшит днями и ночами мужчин и женщин на многие вёрсты вокруг.

Князь тихо выдохнул. Если эти двое не возразили, то вождь согласится тоже.

Переведя взгляд на Дага, князь едва не вздрогнул. Вождь всё это время смотрел на него.

– Князь Бе́кет, медведи из Фархлости присоединятся к твоим воинам в битве против князя Ми́лада Светлолицего, – утвердил вождь.

– Ваша помощь будет оценена по достоинству. – Князь слегка кивнул. Вождь Даг повторил движение.

«Оценить по достоинству» – значило позволить медведям бесчинствовать в селениях врага, князя Милада Светлолицего, а потом ещё и заплатить за это.

Единственный бог, которого чтят медведи, не ценит жалость и милосердие.

А победа есть победа. И если для неё нужно платить медведям Фархлости, князь Бекет будет платить – их не жаль, и они чудовищно сильны.

Когда за князем Бекетом закрыли врата, медведи заняли освободившиеся места дружинников. Как только от ворот вернутся провожающие князя, вождь сделает объявление. Но кровь в жилах уже кипела, предвкушая новую битву.

Ра́дан переступал с ноги на ногу от нетерпения. Сколько раз он слышал, что вождь говорит в такие моменты, но сегодня слова Дага прозвучат и для него. Это будет первый настоящий бой Радана, ведь совсем скоро состоится ритуал на полную луну, и подросшие медвежата (и глина) станут медведями. Медвежонок Радан будет одним из них. Это случится так скоро. Так скоро!

– Грядёт большая битва, мне понадобятся многие из вас. – Даг посмотрел по сторонам. – Для некоторых эта битва станет первой. – Радану показалось, что на нём вождь задержал взгляд. – Зимы холодны. Нам нужно согреться! И ничто не греет лучше крови врагов! – И вождь заревел.

Радан поддержал последовавший общий рёв, который точно был слышен за частоколом. «Князь, должно быть, перепугался», – подумалось с усмешкой.

Довольные планами медведи вернулись к оставленным из-за князя Бекета делам. Фархлости жило благодаря участию в битвах на одной из сторон (хотя Радан не мог припомнить, когда в последний раз приезжал какой-то другой князь) и охоте. Зерно, ткани, посуда и прочие мелочи появлялись благодаря обменам, в суть которых медвежонок не вникал. Ему не придётся заниматься тем, что не приносит грозной славы.

Но – как все медведи – Радан работал во благо селения и обменов. Сегодня он помогал с заготовкой трав для сушки: до темноты рассматривал зелёные стебельки, складывал их и связывал вместе. Это же занятие ждало его и завтра.

Но мысли были уже в дне, когда Великий медведь оденет на него шкуру. Тогда Радан сможет начать упражняться в новом обличии. Он предвкушал этот день и когда складывал травы, и сейчас, когда шёл домой.

Радан жил в самом высоком доме селения. Строение было поднято над землёй, а двухскатная крыша стремилась в небо. В трёхстах шагах от входа располагалось Пристанище Луны, ритуальное место, где скоро Радан станет медведем.

Он уже всё подготовил. Шкура убитого им дикаря пылилась вместе с рубахой, на которой Радан вышил особый узор пропитанными кровью нитями. Уже зажил порез, через который кровь цедилась в миску, смешиваясь с кровью убитого медведя. Поэтому, проходя мимо Пристанища, каждый раз Радан представлял, как набрасывает на плечи шкуру, выходит в центр круга и под Взорами Предков и белым оком Великого медведя произносит слова заговора.

На небе уже показалась луна, но не полная или новая – значит, сейчас на земной мир смотрит не Великий медведь, а его медведица Луна. Слепы в такие дни и Взоры Предков. Те обращены к Пристанищу гладкой поверхностью крупных камней. На них высечены имена славнейших воинов клана. А самые первые из них считаются покровителями, дарующими потомкам то, в чём были сильны при жизни.

Радан гордился тем, что связан с ними, и он сделает всё, чтобы однажды его имя высекли на одном из пяти камней. А пока он каждый раз любуется Взорами и примеряется – на чьём бы камне хорошо смотрелось его имя.

Дарко́ Лесного до сих пор помнят люди, как заманившего их воинов в лес и убившего там сотню. Дарко не сражался один, но именно его нарекла Лесным Луна. Ви́лма Печальный День была первой из медведей, показавшей, что днём они не слабеют. Когда-то этого не ведали, а сейчас никто не сомневается в своей постоянной силе. Бальд Свирепый был самым жестоким из медведей, когда-либо рождённых в Фархлости. Жестокий даже по меркам медведей. А люди до сих пор его боялись. Ньял Крепость, когда был вождём, проводил состязания силы в клане, заложив эту традицию. Ньял вообще запомнился потомкам по деяниям для Фархлости. И пятая, чей камень стоит напротив дома вождя, Чая́на Красная. Она основала Фархлости, вырвав это право в битвах с другими медведями. Говорят, она пролила столько крови, что шерсть в её медвежьем обличии навсегда осталась красной.

На чьём камне высечь новое имя решали уже многие поколения ворожеи. На камне Чаяны лишь три имени – и Радана станет четвёртым. Он сможет. О нём будут говорить, о нём будут помнить. Он будет сильным и храбрым, и ещё при жизни заслужит почтения!

Это его цель.

И совсем скоро он сделает второй шаг к ней – пройдёт ритуал. Первым было заготовить шкуру, с чем Радан справился раньше всех. Ещё бы он испытал трудности, ведь он медвежонок, ребёнок медведя и медведицы. И не абы кого, а Дага Стремительного и Вереи Крепкой.

Когда станет медведем, надо себя проявить и заслужить прозвище…

Радан скривился, отбросил ногой камешек с дороги и, проследив за его полётом, глянул на дом ворожея. Их нынешний ворожей многое знает, проводит ритуалы, но он не обладает связью с Луной, а значит, не услышит второе имя. Радану придётся ждать, пока вступит в полную силу их маленькая ворожея.

Главное, не слишком долго!

***

Когда Радан станет медведем, он переселится из дома вождя в длинный дом, поэтому он решил там впервые побывать. Вытянутое помещение, с одной стороны которого выстроились в ряд столы, прерываемые глиняными печами, а с другой – лавки. Между столами и лавками узкий сквозной проход, но ещё у́же пространство между лежанками. Даже в обутели чувствовалось, как сквозило холодом от пола – если бы не печи, здесь было бы не теплее, чем за дверью.

Дома приятней. А глины другого дома не знают.

– Би́лун, гляди, кто к нам забрёл! – Со стороны одного из столов послышался голос подруги.

Радан подошёл к друзьям и сел на пустое место. Здесь их трое. Коротковолосый Билун сидел рядом с Раданом и приветственно ему улыбался. Рагна́ сидела напротив, положив скрещённые руки на стол. По её плечу змеилась потрёпанная тёмная коса.

– Ты же слышал, Радан? – Билун аж подпрыгивал от возбуждения. – Вождь будет собирать воинов на помощь князю после ритуалов! Мы сможем уже так скоро испытать свои силы!

– Да, – кивнул Радан, искренне разделяя восторг.

Конечно, друзей эта возможность тоже будоражит.

– Нас могут и не взять с собой, – отметила Рагна, постучав пару раз пальцами по столу.

– Почему это? – Громче был Билун, но Радан произнёс тот же вопрос.

– Опыт. – Рагна нахмурила брови. – Мы же только-только будем одеты в шкуру. Особенно те, кто пройдёт ритуал на новую луну. Нужно ещё доказать, что мы освоились и в битве не умрём в этих телах, так и не перекинувшись. – Рагна развела руки немного в стороны и посмотрела вниз на тело.

Радан не понимал опасений подруги, но он и не сомневался в своих способностях, ведь был медвежонком. Это у него в крови – для него иначе быть не может.

А вот сомнения друзей оправданны. Они оба глина – так звали тех, чьими отцами был кто-то из медведей Фархлости, а матерями – домные. Такие женщины либо рождались в клане и не проходили ритуал, либо обменивались на мужчин, не прошедших ритуал, либо, редко, приходили сами. Медведицы же рожали лишь медвежат.

Радан вдруг подумал, что если он окажется недостоин шкуры, то даже в клане не останется, став никем. Незавидная участь, хуже не представить. Но так не будет.

– Мои сёстры стали медведицами, – задумчиво произнесла Рагна, скосив карие глаза в сторону. – Так что, полагаю, Великий медведь принимает детей моей матери.

– А мои… м-м, – потянул Билун, приложив указательный палец к щеке с робким намёком на бороду. – Первый сын матери медведь, а второй… – Билун нахмурился, – нет. Это что-то значит? – Он обеспокоенно метал взгляд между другом и подругой.

Рагна пожала плечами. Билун уже начал тревожно суетиться, а Радану так не хотелось портить разговор, поэтому он подбодрил друга:

– Тебе это не грозит, Билун. Ты на следующий день после меня убил дикаря. Уверен, Великий медведь и Предки были довольны тем, как ты прошёл это испытание.

Билун как будто его не услышал. Тогда уже Рагна постаралась его отвлечь, но, увы, ранее сказанные ею слова захватили мысли глины.

Вскоре Радан оставил их вдвоём.

***

Когда Луна вырастит своё небесное дитя, она отдаст его своему медведю. И дитя станет оком бога, через которое тот будет наблюдать за ритуалом, видеть будущее медвежат (и глин) и решать, советуясь с Предками, достойны ли они шкуры.

Радан не сомневался, что доставит Великому медведю, воину из воинов, удовольствие своей жизнью. Поэтому с нетерпением ждал начала ритуала, а пока готовился. Верея посоветовала не торопиться, прилежно проверить каждую мелочь, подготовленную для этой ночи, и всё обдумать – потому что после ритуала начнётся новая жизнь. Недаром ритуал называется Началом жизни.

Радан гладил выделанную им же шкуру, проверял на прочность собранный череп и вспоминал, как учился охотиться, свою первую добычу – лису, и свою главную добычу – медведя. С последним было непросто, в шкуре можно найти следы от копья Радана. Но он справился, прошёл путь от неуклюжих шагов до самого важного трофея в жизни.

В этой жизни.

В новой трофеи будут совсем другими.

Пока шкура была в руках, Радан несколько раз накидывал её и вставал в правильную позицию для ритуала – стопы на задние лапы в шкуре, а ладони выставить так, чтобы на них лежали передние лапы зверя, голову склонить, остатки медвежьего черепа не должны упасть. А перед тем, как встать в такую позу, придётся ещё десяток шагов сделать в центр Пристанища Луны. Нельзя показать себя неуклюжим, словно он дитя.

Но всё получилось – и шаги, и поза со шкурой. Радан не впервые повторял действия для Начала жизни.

Отложив шкуру, Радан перепроверил вышитый им узор на рукавах и нижнем крае рубахи (горловину он осмотрел сотни раз раньше). Напитанные кровью нити кое-где окрасили льняную ткань, но это было хорошим знаком – рубаха уже связана с кровью, а значит, быстрее станет оберегом для человеческого тела. Именно в таких рубахах остаются медведи, когда перекидываются в людей.

Охота и вышивание – два пропуска в новую – настоящую – жизнь.

Око Великого медведя взирало на них с неба. За пределами Пристанища Луны горели небольшие жаровни, там же стояли медведи и медведицы. И домные, вполне возможно, тоже – Радан не рассматривал. Знал, что точно не было чужаков; но поминать презренных – оскорблять такую славную ночь.

Ритуал будут проходить около двух десятков медвежат и глин. Радан не успел прийти первым, поэтому своё Начало придётся немного подождать. Но даже десяток лучин – ничто, когда он ждал шестнадцать зим.

Все последние приготовления к ритуалу казались слишком долгими. Возможно, ненужными? Ворожей ходил и смотрел, ходил и смотрел, и снова, и снова. Радану хотелось его поторопить. Наконец ворожей встал с другой стороны Пристанища и ритуально спросил у вождя позволения начать.

Даг разрешил, прося рассказать Великому медведю о каждом из стоящих в Пристанище.

Ритуал начался. Ворожей говорил на старом языке, лишь отдельные слова которого были узнаваемы. Просящие силы по очереди выходили в центр, там на земле был очерчен ещё один круг, по-особому вставали и говорили слова заговора-обращения к Великому медведю, а ворожей в это время произносил другой заговор: просил Предков замолвить слово.

Все до Радана проходили ритуал. Их оттаскивали с Пристанища в обличие медведей. Скоро и Радан таким будет.

Интересно, каково это? Он действительно будет чувствовать ветер иначе, чем сейчас, нагим ожидая своего момента? Ещё говорят, запахи удивляют в первые недели. Побыстрей бы это всё испытать!

Настал черёд Радана.

Он набросил шкуру на спину, ступая в круг. Ворожей подсказывал, что делать, но Радан не слушал – он знал всё. Смог бы повторить даже во сне.

Чувствует, как Предки смотрят на него в этот момент. Следят за правильностью каждого движения – Радан их не разочарует.

Череп медведя крепится на голове этого слабого тела. Задние лапы кладутся на землю подушечками вниз, а на них ставятся ноги. Руки замирают в таком положении, чтобы передние лапы шкуры их покрывали. Это Радан повторял вечером. И сделал без заминки сейчас.

– О Великий медведь. Твоя сила не знает равных и для всех становится недостижимым идеалом. Твоя мудрость столь велика, что именно ты готовишь рать к Решающей битве за мир. Твоё имя заставляет трепетать всё живое. И я, Радан, обращаюсь к тебе в эту ночь за силой, чтобы, когда погаснут все звёзды, занять место под твоим знаменем…

По мере произнесения слов разум туманился от зажжённых вокруг трав. Молодого медведя ненадолго усыпляли, чтобы в новом теле он не навредил себе. Вот и Радан чувствовал, как обмякает, но пока продолжает держать руки.

Руки?

Он говорил-говорил, вторя ворожею. Вдыхая ещё больше жжёных трав, теряя ясность зрения.

И – конечно, во сне – почувствовал, как упали руки.

Речь ворожея стала первым, что услышал Радан. Он не открывал глаза, стараясь почувствовать что-то новое. Что-то звериное. Но ни звука, ни запаха. И кожа всё так же просит её укрыть.

Радан осторожно приподнялся и приоткрыл глаза. И увидел свои ноги. Ноги!

Он почувствовал, как его затрясло.

Быстрый взгляд влево-вправо. Это его ноги.

Нет.

Нет.

– Нет…

Нет-нет-нет.

Он упал на землю, но не почувствовал её.

Шкура всё так же грела спину.

Не одета. Не одета!

Великий медведь не принял Радана. Не счёл достойным!

Это же может ему сниться? Может?!

Тем временем от Пристанища несли кого-то. Радан сделал вид, что ещё не очнулся. Старшие медведи положили рядом другого, завершившего ритуал. Когда они ушли, Радан повернул голову.

Медведь!

Радан повернулся направо – там сидели и говорили трое. Пригляделся – все они проходили ритуал до Радана, и все уже перекинулись в людей. Слева лежали двое – тот, кого принесли сейчас, и медведь.

Ни у кого нет отдельной шкуры, кроме Радана!

Ни у кого.

Медвежонок зажмурил глаза, надеясь уснуть во сне, чтобы потом очнуться нагим, а после накинуть рубаху-оберег и… Но бешено стучащее сердце заглушало ворожея, размеренный голос которого помог бы уснуть.

– Радан, – позвала его Рагна. Судя по звуку, она стояла на ногах.

Она обрела Новую жизнь.

Медвежонок повернулся и поднял на подругу взгляд. Она стояла нагая, как и все, проходящие ритуал сегодня. Её шкуры с ней нет. Да и кожа стала смуглее – сомнения были неуместны.

После того как Великий медведь одевает шкуру, принято желать славных битв, могучих врагов и великих побед. Радан это помнил, хотел сказать, но словно ком застрял в горле. Кто он такой, чтобы это пожелать? Он лишь будущая жертва под лапами медведей. Даже правильно, что Рагна сейчас смотрит на него сверху.

– Я не сомневалась, что Великий медведь решит взглянуть на тебя повнимательней. – Она почему-то улыбалась. – Под новой луной он отбирает самых толковых.

Радан промолчал. Медведица жалела его.

Жалела жертву.

Радан безнадёжен. Совершенно безнадёжен.

– Так сказали старшие, когда тебя уносили, – зачем-то продолжала Рагна.

И они туда же…

Нет. Не могут его жалеть все медведи.

Радан посмотрел на тёмное небо и светящееся око. Всё верно. Великий медведь отбирает молодняк дважды перед зимой. Сегодня был первый раз. Так что Радан ещё может исправиться. Может показать, что достоин.

Так и сделает.

Но дух его будет долго отягощён этой ночью.

***

Он стоял перед открытыми воротами и смотрел на приближающегося князя Бекета. За тем шли три дородные женщины, боязливо глядящие вокруг. Именно на стольких обменяли Радана. На стольких обменивали любого, не одетого в шкуру.

Его шаг. Второй. Надо дойти до ворот, чтобы позорно не задерживаться. Хотя бы из уважения к медведю и медведице, чей род он посрамил.

Кругом презирающие взгляды. Они гонят прочь.

Радан присмотрелся к закрытым воротам, хорошо видным с Пристанища Луны. Где князь? Передумал менять? Радан озирался по сторонам, но всё было тихо. Только начинало светать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.