Попаданка с ножницами, или Дракону (не) нужен парикмахер

Глава 5

Мысль о том, чтобы задобрить потенциального людоеда тухлятиной, казалась гениальной только до тех пор, пока я не оказалась на рынке.

Рынок в Каменном Перекрёстке был местом, где можно было купить всё. Если под «всем» понимать вяленых крыс на палочке, какие-то сизые коренья, похожие на части тел, и глиняные горшки с подозрительно шевелящимся содержимым. Запах стоял такой, что моя новая, неиспорченная экологией планеты обонятельная система Аэлин взвыла в панике.

Я подошла к прилавку, над которым висела табличка «Мясо. Разное». Продавец, мужчина с лицом, напоминающим задумчивый кулак, лениво отмахивался от роя синих мух.

— Мне, — начала я неуверенно, — что-нибудь… пахнущее. Сильно пахнущее. И недорогое.

Кулакообразный мужчина оценивающе посмотрел на меня, на мои поношенные одежды, и беззвучно указал толстым пальцем на край прилавка. Там лежал кусок чего-то тёмно-багрового, от которого мухи, что характерно, держались поодаль. От него исходил лёгкий парок и аромат, средний между протухшими яйцами и отчаянием.

— Это что? — спросила я, стараясь не дышать носом.

— Диковина, — хрипло ответил продавец. — Морской змей, что ли. Выбросило. Крепкое. Монетку.

Одна-единственная медная монета Аэлин заныла у меня в кармане, как живая. Отдавать её за это… это… было все равно что выбросить в помойку последнюю надежду. Но что, если это сработает? Что, если это ключ от моего будущего салона?

— Держите, — сказала я с надрывом в голосе, протягивая монету. Она была тёплой и липкой от моих переживаний.

Продавец швырнул «диковину» в обрывок грязной ткани. Ткань немедленно пропиталась маслянистой влагой. Я взяла свёрток кончиками пальцев, как радиоактивные отходы, и поспешила прочь.

По дороге к моей будущей цирюльне-убийце я пыталась разработать стратегию.

Зайти.

Предложить угощение.

Не стать угощением

План казался железным. Если не считать того, что пункт три целиком и полностью зависел от гастрономических предпочтений существа на втором этаже.

Дверь скрипнула ещё громче, будто злобно смеясь. Внутри царил тот же полумрак и запах тлена, но теперь к нему добавился мой «подарок». Сладковато-трупный аромат стал ещё насыщеннее. Огоньки наверху лестницы вспыхнули мгновенно.

— Эй, сосед! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я… принесла гостинец! В знак добрых намерений!

Я развернула ткань у подножия лестницы и отпрыгнула назад, как от гранаты. Кусок мяса с глухим шлепком упал на каменный пол.

Наверху зашевелилось. Послышалось тяжелое, влажное сопение. Потом — мягкие шаги. Очень мягкие. Слишком мягкие для чего-то большого.

Из мрака на лестницу выплыла… лапа. Покрытая не чешуёй, а спутанной, грязной шерстью цвета заплесневелого мха. Когти, длинные и жёлтые, как старые нарды, поскребли по дереву. Потом показалась морда.

Это был не тролль. И не дракон, слава всем богам. Это было нечто, напоминающее гибрид барсука и медведя, но с прищуренными, умными (и очень голодными) глазками-бусинками и парой коротких, грязных рожек на лбу. Существо размером с телёнка обнюхало воздух, фыркнуло и уставилось на мясо. Потом на меня.

— Вкусная диковина, — сказала я, делая широкий жест. — Морской змей! Для тебя!

Зверь (назовём его Барсукокозлом) медленно спустился, ни на секунду не отводя от меня глаз. Он обошёл «угощение», понюхал, а потом… флегматично ткнул в него мордой и отшвырнул в угол. Мясо шлёпнулось об стену и осталось лежать. Мухи тут же слетелись на пиршество.

Барсукокозёл повернулся ко мне. В его взгляде я прочитала не звериную ярость, а что-то худшее: глубокое, обидное разочарование. Как у гурмана, которому подали разогретый в микроволновке доширак. Он урчал, и в этом урчании явственно слышалось: «И это всё?»

— Понимаю, — залепетала я. — Не тот сорт. Гастрономические разногласия. Может, тогда… мирное сосуществование? Я тут внизу, ты наверху. Я не трогаю твоё… э… логово, ты не трогаешь моих будущих клиентов. И меня. Особенно меня.

Он сделал шаг вперёд. Я отпрыгнула к двери, нащупывая за спиной скрипущую доску. Он остановился, сел на задние лапы и… принялся вылизывать свою мохнатую лапу, время от времени поглядывая на меня с немым укором. В его действиях было что-то настолько презрительно-незаинтересованное, что стало даже обидно.

— Ладно, — сказала я, чувствуя, как страх понемногу сменяется странной досадой. — Значит, ты не ешь бродячих цирульниц. И протухшего морского змея тоже. Что же ты ешь?

Как будто в ответ, его взгляд скользнул к окну, за которым вдали виднелась крыша пекарни. И он облизнулся. Чётко и выразительно.

Сладкую выпечку. Вот чего хотело это мифическое (и крайне разборчивое) чудище! Не дешёвого мяса, а булочек! Пирожков! Пряников!

Новая надежда, острая и абсурдная, кольнула меня.

— Договоримся, — быстро сказала я. — Я приношу тебе… кондитерские изделия. Регулярно. А ты… охраняешь помещение. От воров, от гильдии, от назойливых конкурентов. И не пугаешь клиентов. По крайней мере, тех, кто будет платить. Согласен?

Барсукокозёл перестал вылизываться. Он наклонил голову набок, его маленькие глазки-бусинки сузились. Казалось, он взвешивал предложение. Потом он издал короткий, носовой звук: «Хмпф». И медленно, с достоинством, развернулся и потопал обратно наверх, на своё логово.

Я выдохнула, дрожа от смеси ужаса и торжества. Первые переговоры с инвестором завершены. Условия: регулярные взятки в виде выпечки. Окупаемость: пока под вопросом. Но, чёрт возьми, у меня появился охранник! С рожками!

Я осталась стоять посреди своего будущего салона, глядя на заляпанную стену и слушая, как наверху устроилось поудобнее моё новое «бизнес-партнёрство». Запах был по-прежнему ужасен, крыша текла, а сосед мог в любой момент передумать насчёт вегетарианской диеты.

Но это было моё. Моя первая, совершенно безумная победа в этом мире.

— Ладно, Барсик, — сказала я в пустоту. — Завтра начинаем ремонт. А сейчас мне нужно придумать, как заработать на первый пряник. Не считая того, чтобы подстричь тебя. Хотя… — я прищурилась, глядя на его спутанную шерсть, торчащую с лестницы, — …идея не лишена смысла. Тебе явно не помешает лёгкое мелирование.

Глава 6

Ремонт в салоне «Волшебный локон» (название приживалось) продвигался со скоростью растущего мха. То есть очень медленно и преимущественно в сырых углах.

Я вымела тонны паутины и исторического мусора, отдрабила каменный пол до состояния «приемлемо-грязноватый» и заделала самые кричащие дыры в стенах смесью глины и отчаяния.

Второй этаж оставался зоной отчуждения, суверенной территорией Барсика. Снизу доносилось его довольное сопение, особенно после того, как я принесла свою первую взятку — две черствых, но сладких булочки, выпрошенные за обещание «почистить гриву» у лошади водовоза.

Но салон без клиентов — это просто дырявый сарай с призрачными амбициями. А у меня была репутация поджигательницы и гильдейской изгнанницы. Сидеть и ждать у моря погоды было бессмысленно. Нужно было идти в народ. Спасать мир от плохих стрижек.

Мой первый «рекламный ход» был гениален в своей простоте. Я нашла на свалке разбитое зеркало, аккуратно вынула самый большой осколок и повесила его на стену. Потом взяла уголь и на грубо сколоченной из досок входной двери вывела: «ЦИРЮЛЬНЯ. УБОРКА ЛЮБОЙ СЛОЖНОСТИ. ВСЕМ СКИДКА». Последние два слова я написала поменьше, но жирнее. Маркетинг, он и в средневековье маркетинг.

Я ждала три дня. Мимо моей двери проходили торговцы, разносчики, пьяницы и одна очень важная на вид курица. Никто даже не замедлил шаг. Только Барсик, почуяв курицу, фыркнул наверху, отчего с потолка опять посыпалась штукатурка.

На четвертый день я уже мысленно готовила речь для Барсика на тему «как мы с тобой, друг, от голода пухнем». И тут дверь скрипнула.

Вошел не клиент.

Вошла ПРОБЛЕМА.

В человеческом обличье. Это была женщина лет пятидесяти, одетая в невероятное количество тёмных, поношенных тканей, напоминавшая испуганную, но очень колючую сову. На голове у неё красовалось нечто неописуемое. Это были не волосы. Это была… биомасса. Скорее всего, когда-то это была причёска «пучок», но теперь она превратилась в монолитный ком, спутанный до состояния войлока, украшенный какими-то засохшими стеблями (полынь? розмарин? прошлогодний укроп?), лентами выцветшего сатина и — я присмотрелась — парой мелких косточек. От всей конструкции исходил тонкий, но въедливый аромат затхлости, старых трав и отчаяния.

Женщина огляделась с таким видом, будто зашла в логово убийцы, и прошептала:

— Здесь… уборку делают?

— Уборку? — переспросила я, не веря своему счастью. — О, да! Самую тщательную уборку! Проходите, сударыня!

Она сделала робкий шаг. В этот момент с лестницы донеслось громкое, сытое рычание. Барсик, видимо, переворачивался во сне. Женщина замерла, глаза стали размером с блюдца.

— Это… это что?

— Система вентиляции, — не моргнув глазом, соврала я. — Старая. Скрипит. Не обращайте внимания. Садитесь!

Я указала ей на единственный табурет, который не разваливался сразу. Она села, не снимая платка, и сжала в руках потёршуюся сумочку.

— Меня зовут Мэг, — прошептала она. — Я… у меня вот… — она робко ткнула пальцем в свой головной убор.

— Понятно, — кивнула я с профессиональным сочувствием, какое когда-то выказывала клиенткам после неудачной химзавивки. — Ситуация требует решительных мер. Доверьтесь мне.

Я осторожно, как сапёр бомбу, начала распутывать верхний слой. Мои пальцы встретили сопротивление, достойное стального троса. Это была не просто колтун. Это был ЦИТАДЕЛЬ. Крепость, возведённая годами пренебрежения, смазанная сальными выделениями и укреплённая инородными телами.

— Здесь… водились ли… мелкие живые существа? — осторожно поинтересовалась я, извлекая очередной сухой стебель.

— Только мой кот, Беляшок, — прошептала Мэг. — Он любил спать у меня на голове. Потом… пропал.

Я молча извлекла из глубины прически клок рыжей шерсти. Молча положила его на стол. Мэг ахнула.

Работа продвигалась. Я использовала всё: свой ремесленный нож (как расческу), воду (чтобы хоть как-то смягчить этот монолит), и тихие молитвы всем богам, которых только могла вспомнить. Пахло теперь не просто затхлостью, а конкретно кошачьим туалетом и лесной подстилкой. Барсик наверху пару раз фыркал, выражая явное неодобрение таким ароматам в его владениях.

Через час битвы я стояла перед результатом. На голове у Мэг были… волосы. Тонкие, жидкие, пепельного цвета, до плеч. Они лежали, как измотанные после долгой войны солдаты. А на столе передо мной лежала гора. Гора из спутанных волос, трав, лент, косточек и воспоминаний. Это было эпично.

Я вздохнула и взяла в руки ножницы (те самые, бритвенно-острые, единственные). Надо было придать форму. Сделать каре? Нет, волосы слишком жидкие. Каскад? Не держатся. Я решилась на простую, но элегантную стрижку «под горничную» — ровно по длине, с легкой филировкой на концах. Работала на ощупь, почти вслепую, потому что осколок зеркала отражал только мой перекошенный от напряжения глаз.

Когда я закончила, то подала Мэг маленькое, отполированное донельзя металлическое блюдце — мой заменитель зеркала.

— Готово, сударыня.

Мэг робко взглянула на свое отражение. Она долго молчала. Потом её глаза наполнились слезами.

— Я… я себя не узнаю, — прошептала она. — Это… я?

— Это вы, — уверенно сказала я. — Только без лишнего исторического багажа.

Она заплакала. Но это были хорошие слёзы. Потом она полезла в сумочку и извлекла… не монету. Две морковки, луковицу и маленький мешочек с овсяной мукой.

— У меня нет денег, — сказала она виновато. — Муж умер, работать некому… Это все, что есть.

Мой желудок, забывший о нормальной еде, предательски заурчал. Картина была ясна: я, парикмахер экстра-класса, получила гонорар овощами. В моём прошлом мире это называлось бы бартером. Или крахом цивилизации.

— Идеально, — сказала я, забирая «оплату». — Первый клиент — особый случай. Но, Мэг, — добавила я, когда она уже направлялась к двери, — если кто-нибудь спросит… где вы так чудесно причесались…

Она обернулась, и в её глазах, впервые за долгое время, блеснула искорка.

— Скажу, что мне помогла добрая фея, — таинственно прошептала она. — В старой карете у канавы. Но только тем, кто в этом действительно нуждается.

Она ушла. Я осталась стоять среди своего салона, пахнущего теперь луком, кошачьей шерстью и победой.

У меня не было денег. Зато были овощи. И первый, самый важный актив — сарафанное радио. Пусть пока в лице одной плачущей от счастья женщины с котом на голове.

Я взглянула на лестницу.

— Слышал, Барсик? У нас есть клиент. Не смей её пугать, если придёт ещё. Она теперь наш тайный агент.

Сверху в ответ донеслось снисходительное хрюканье. Но в этот раз без угрозы. Почти одобрительное.

Накормив Барсика одной из морковок (он принял её с тем же видом разочарования, что и мясо морского змея, но всё-таки похрустел), я принялась готовить из овсяной муки и воды нечто, отдаленно напоминающее блин. Это был мой первый ужин, заработанный трудом. Вонючим, странным, но честным.

Салон «Волшебный локон» начал свою работу. Со скрипом, с овощной оплатой и с лохматым инвестором на втором этаже. Но начал. И это было чертовски приятно.

Глава 7

Сарафанное радио, как оказалось, в Каменном Перекрёстке работало не хуже, чем телеграм-каналы в моей прошлой жизни. Только передавалось оно шёпотом, с оглядкой, и клиент

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.