АПЕЛЬСИН | Психологический триллер

– Мне приятно.

– Тогда смотри свой фильм. И не отвлекайся. – Алиса повернулась к нему с улыбкой и повторила: – Я же тебе уже говорила, что люблю смотреть на тебя. И трогать тебя. – Она взяла в рот его средний палец, опустилась до основания, сомкнула губы и медленно прошлась вверх по всей длине, легко задевая кожу зубами. – И попутно я ещё учусь, – сказала игриво.

Простыня, прикрывающая бёдра Александра, чуть шевельнулась.

– Нет, – сказала Алиса, взглянув вниз, – твоя очередь ещё не подошла. Так что потерпи. – И она укусила Александра за самый кончик пальца.

– Да, потерпи, – согласился он, тоже посмотрев на вздыбившуюся простыню. – Целее будешь.

– Я же извинилась… Ну ладно, извини ещё раз, – сказала Алиса виновато, чуть съехала вниз и положила голову ему на живот. – Когда-нибудь я обязательно научусь.

Александр запустил пальцы ей в волосы и не стал говорить, как сильно надеется, что это произойдёт раньше, чем от её слишком усердных ласк его член атрофируется.

Когда на следующий день, уже ближе к обеду, Александр пошёл делать завтрак, Алиса, накинув его рубашку, увязалась за ним на кухню. Она налила чай и уселась на стул, подобрав под себя ноги.

– Будешь учить меня готовить? – настороженно спросил её Александр. – Или сама учиться?

– Даже не надейся, – хмыкнула чертовка. – Если когда-нибудь ты увидишь меня у плиты, знай: я хочу тебя отравить. Я не умею готовить и не люблю. Просто мне нравится смотреть, как ты двигаешься.

Её слова снова сбивали его с толку. Её взгляд снова говорил, что она не лжёт. Её заигрывания можно было бы назвать профессионально выверенными, но они не вязались с возрастом Алисы. И он никак не мог понять, чего она хочет от него, чего добивается этим.

– Сними футболку, – повелительно сказала Алиса.

Командирский тон его развеселил. Ему вдруг захотелось нагнуть нахалку, уткнуть лицом в стол и намотать волосы на кулак. Взять её жёстко, чтобы кричала. И чтобы никогда больше не смела так разговаривать с ним. Но он просто снял футболку.

– Ремень. Расстегни его, – продолжали сыпаться на него приказы. – А теперь болты. Ещё один. О да, вот так… – Лицо Алисы расплылось в восхищённой улыбке, а глаза довольно сощурились. Она кивнула: – Всё, можешь работать.

– С расстёгнутой ширинкой?

– Да… Хотя нет, подойди.

Она поцеловала его в живот, затем, обхватив руками, потёрлась грудями о бёдра и с неожиданной силой сжала ягодицы ладонями.

– Ух, прямо как орех… так и просится на грех… – и посмотрела вверх шкодливо.

– Где вы набрались этой пошлости, Людмила Прокофьевна? – сказал он, с трудом удерживаясь от смеха. Алиса фыркнула, и теперь они смеялись вместе.

Так Александр и готовил, время от времени подходя по команде Алисы к ней, и она то целовала его в пупок, то тёрлась щекой о живот.

– Спусти штаны ниже, – приказала в очередной раз, когда он энергично переворачивал сырники на сковороде, чтобы они прожарились быстро и равномерно. – Ещё. Я хочу видеть ямочки на пояснице. О-о-о, мама миа, Санта Лючия… иди сюда.

Алиса снова прильнула ртом к пупку, обвела его окружность кончиком языка, но в этот раз не остановилась, а спустилась ниже, щекоча кожу губами, упёрлась в край трусов и затем двинулась вдоль резинки до тазовой кости. От проделанного ею бёдра Александра подались вперёд, а руки потянулись наконец-то снять мешающую одежду.

– Когда-нибудь я тебя свяжу, чтобы ты мне не мешал, – пообещала Алиса и стянула с него джинсы вместе с трусами.

Она встала на стуле на колени, приспустила с плеч рубашку, затем взяла в ладони груди и обхватила ими член. Сжала его. «Талантливая девочка, ничего не скажешь!» Александр уже прикрыл глаза в предвкушении, когда Алиса сказала вдруг:

– Не понимаю, почему некоторые люди не любят хот-доги.

Никогда в жизни он так не ржал. А особенно в такой позе – со спущенными штанами и торчащим из грудей членом. Сырники в тот раз сгорели.

Александр не стал говорить друзьям ни о неуклюжести Алисы, ни о её забавно-нелепых репликах не к месту и не ко времени, ни о непомерном восхищении то его телом, то глазами, то волосами на груди. Им об этом знать незачем, а ему и так было что рассказать.

– Дело не только в воротах, – ответил он Костику. – У неё масса достоинств кроме тех, что показал Димон. Она не трахает мне мозг. Вообще. «Где был? Что делал? Как ты ко мне относишься?» – за три недели ни одного дурацкого вопроса не задала. Если к ней не обращаться, она вообще ничего не говорит. Не клянчит подарки, не просится в ресторан, в клубы, на море… Она первая, кто не говорит мне, чтобы я не курил в постели. В моей собственной, блять, постели! Я думал, что уже не доживу до такого. Она не пьёт и не курит, но не долбает меня призывами к здоровому образу жизни. И ещё она не умеет готовить. Аллилуйя! Она не лезет на мою кухню и не пытается меня накормить!

– Так не бывает, – засмеялся Игорь.

– Срань господня, она с первой просьбы запомнила, что не надо уродовать моё имя… – Александр закатил глаза и воздел руки. Парни загоготали.

Только когда он дразнил Алису – доводил почти до пика и вдруг отстранялся, наслаждаясь её нетерпением и откровенным желанием в огромных глазах, – она забывалась, требовательно притягивала к себе и молила со стоном: «Пожалуйста, Санечка…» Для всех он был Александром, даже для близких друзей. Он не терпел, когда коверкали его имя, однако Алису ему не хотелось поправлять. Но об этом он тоже умолчал.

– Да она ангел! – хохотнул Димка.

– И это ещё не всё!

– Да ладно… – Парни даже шары катать бросили, сели за стол и ждали продолжения.

– Пупок! – сказал Александр торжественно. – У неё охрененно красивый пупок! Идеальной, правильной формы.

– Врёшь, – не поверил Игорь. – Это уже слишком.

– Чего? – ошарашенно раскрыли рты Костик и Димка.

– У Александра особое отношение к женским пупкам, – пояснил им Игорь, который знал об этом его пунктике.

Александр не мог объяснить, с чем это связано – ему никогда даже в голову не приходило загуглить причину, – но по его наблюдениям почти у всех возрастных дам пупки были аккуратными, у молодых же они то выпирали вздутыми пуговицами, то топорщились мерзкими сморщенными узлами. Девушка могла быть красивой, начитанной, с великолепным чувством стиля и юмора, она могла иметь шикарную грудь и накачать себе ягодицы, но все эти достоинства меркли в его глазах, если у неё пупок торчал наружу: это вызывало в нём неконтролируемое физическое отвращение и, как следствие, потерю сексуального интереса.

– Не знаю, где рожала её мать, но у Алисы не пупок, а загляденье – безукоризненная, образцово ровная воронка. Оптимальной глубины. И узла не видно, – сказал он.

– М-да, ради этого можно и шашлыки пропустить, – хмыкнул Игорь, и все снова загоготали.

***

Алиса не пришла в субботу. И не позвонила. Сначала Александр даже не поверил. Сидел и смотрел на часы. В два понял, что она не придёт сегодня, а может, вообще больше никогда не придёт.

Женщины не кидали его ни разу. Ни разу в жизни ни одна из них не посмела вот так недвусмысленно послать его лесом. Ощущение было странное. Непривычное.

Пролистав записную книжку, Александр позвонил одной, другой. У всех планы, все заняты – суббота, лето, погода шикарная. И один он, как убогий аутсайдер, сидел в четырёх стенах. «Ладно, плевать!»

Накрыл стол, включил фильм. Ел, пил, смотрел. Вкуса не чувствовал, про что был фильм, вспомнить потом не мог.

Лежал на кровати. Курил. Ошалевал. Он дал Алисе свой номер, она могла позвонить. Если бы захотела.

Вечером Александр набрал Таньку, разведёнку из соседнего подъезда. Приходи, говорит. Пошёл. Накормила и оттрахала. Потом сделала массаж спины. И минет под занавес. «Благослови, господь, голодных разведёнок!» Но ночевать он не остался.

Перед сном принимал душ. Смотрелся в зеркало. Решил на следующей неделе сходить к косметологу и уколоть ботокс в складку между бровями, а то он и правда какой-то хмурый.

К понедельнику его отпустило. Да и работа отвлекала – ездили с Димоном в Дивноморское на дегустации. Год назад Александр всё же уговорил друга перейти к нему работать – бизнес рос, и он позарез нуждался в человеке, которому мог доверять. Игорь не соглашался; хорошо, Димка выручил. Выбрали они в Дивноморском одну маленькую винодельню, договорились о поставках, подписали договор и поехали домой.

В среду ему подумалось вдруг: а если с Алисой что-то случилось? Маньяк в подворотне подкараулил. Кирпич на голову с крыши упал. Шла через дорогу, и её сбила машина. Он ведь и не узнает об этом никогда. И спросить не у кого, позвонить некуда. Распалил себя так, что в четверг наорал на секретаршу, швырялся бумагами, словно самодур припадочный; та убежала в слезах. К вечеру ещё не успокоился и послал Костика в пешее эротическое, когда тот поинтересовался, как он выходные с Алисой провёл. Парни удивлённо переглянулись, но с расспросами никто больше не лез.

В пятницу досталось уже домработнице. Александр еле сдержался, чтобы не выматерить её от души. Потому что заслужила. Он составил с утра список продуктов, которые она должна была купить к его приходу. Чёрным по белому написал: «Стейк рибай – 2 шт.» Купила стриплойн. Не было, говорит, рибаев. Хлопнул дверью так, что та чуть с петель не сорвалась. Поехал в город, покатался, остыл немного. Заехал в круглосуточный цветочный магазин, купил ведро роз и несколько ваз. Оформил доставку.

Поздно вечером расставлял вазы с цветами по столам и тумбам, представляя, как Алиса завтра придёт, обрадуется. Потом сидел на диване, курил и сам себе удивлялся.

Примечания