Дед Мороз из подземелья
- -
- 100%
- +
– Что тебе так не нравится?! – требовательно спросил он в наступившей темноте. Хотя он-то мог немного видеть её лицо, а Копейкина то хлопала ресницами, то таращилась, не в силах разглядеть хоть что-нибудь после ослепления потоком света.
– Да он её даже не знает!.. – возмущалась Копейкина. – Она же… Вы все так, что ли?..
– То есть тебе онá не понравилась, – уточнил он с холодком в голосе.
– Да мне ничего там не понравилось! Всё не понравилось! А больше всего, что я там оказалась и…
– И ты почему-то решила, что и я тебя снял! – перебил он, слегка надвинувшись на неё, как будто хотел отчитать или требовал извинений.
– А… а… да ты… что же ты?..
– Ну что? Что?! – допытывался он.
– А вот голова у тебя больше не болит!! Как ты там ныл, – вынесла она приговор. – Ты еле плёлся там! – она опять стала тыкать пальцем наугад как бы в сторону улицы, но не попадала в верном направлении. – И висел на мне!! А теперь прыгаешь! – почти кричала она.
– И ты решила, что мне понадобилось тебя срочно снять! – он не кричал, но его голос был настолько напряжённым, что как бы звенел.
– Нет!.. Да!.. – запуталась она, наконец разглядев его в темноте. – Почему ты меня обнимал, когда сюда шли? – недоверчиво спросила она.
– Что же ты не сопротивлялась тогда? – съязвил он, но не стал дожидаться ответа. – Да потому, что ты прибила бы меня совсем в этой подворотне!.. Гитарой своей долбаной… – закончил он сквозь зубы, смерив её взглядом. – Ещё скажи, не думала об этом! – он совсем приблизился, сверля её взглядом. Теперь стало очевидным, что в его приятной на первый взгляд внешности были особенности, вызывающие определённый трепет у окружающих. Широкие брови и глаза, близко подсаженные к ним, делали взгляд ледяным, а острые черты лица, как будто высеченные из камня, создавали ощущение властности.
– Думала… – призналась она и немного попятилась.
– Я так и понял, что тебя надо подальше держать от этой китайской лопаты, – объяснил он уже спокойнее, – а голова всё равно ещё не очень… Так что, ты воздержись, пожалуйста, от резких движений в мою сторону! Если тебе опять что-то покажется… насчёт съёма… то это не так!
Он был очень убедителен, и Копейкина немного растерялась:
– Ну просто он… там… так сказал об этом… много раз… Можно было подумать, что вы договорились, и он подыгрывает, чтобы ну… чтобы подыграть… чтобы у тебя получилось, как у него…
– Да это же Плиточник! – пояснил он добродушно, как будто одно это имя таило в себе море душевного спокойствия. – У него что на уме, то и везде… Но ты-то ему вроде понравилась… Не то, что он тебе.
– Он, кажется, не слишком разборчивый… – ворчливо отозвалась Копейкина.
– Да, – усмехнулся Аристократ, – эта тётенька ему тоже понравилась… по-своему… У него всегда почему-то были сложности с женщинами… Ну, пусть порадуется…
– Порадуется?! – возмутилась Копейкина.
– Там всё взаимно, – снисходительно ухмыльнулся он, – ну, пусть люди погреются друг с другом… Тебе жалко?
– Погреются?.. – повторила она, отшатнувшись от него, как будто услышала гадость.
– Я имею в виду… вообще погреются, как люди… Человек с человеком, понимаешь?
– У них там не только это!.. Это… Ты бы тоже так смог?! – она широко раскрыла глаза и совершенно точно ждала откровения.
Он на какое-то время завис в этом её взгляде, кажется, осознавая всю ответственность за свой ответ.
– Не хотелось бы… так… – спокойно ответил он в конце концов.
Она вздохнула с облегчением, отводя взгляд. А он, наоборот, продолжил изучать её лицо, которое вдруг снова окрасилось тревогой и недоверием. Копейкина резко отвернулась и стала суетливо искать выход, ломясь к станку для распиловки мраморных слэбов. Аристократ поймал её руку, потянув в другую сторону:
– Выход там, не теряйся больше!
Она странно дёрнулась, как будто не хотела с ним идти.
Тогда он остановился и сунул ей гитару:
– Держи свою лопату!.. – насмешливо подбодрил он. – Чего я всё время её таскаю? А то вдруг это означает, что я тебя снять хочу.
– Спасибо, – смутилась она, – что взял… Я, конечно, сама могу.
Он, безошибочно ориентируясь в узких проходах, вывел её к дверному проёму и мельком взглянул на её лицо. Там было явное недоверие.
– Тебе целая гитара ещё нужна? – спросил он.
– Очень! – с несчастным лицом воскликнула она.
– Я сейчас поеду туда… в то место, где её можно взять… Там никого нет, а у меня просто не осталось вариантов для ночлега, так что… Если хочешь прямо сейчас…
– Да, – с готовностью закивала она.
Он тоже кивнул, быстро оглядев её с головы до ног:
– Поехали!
Копейкина остановила его решительный шаг на пороге:
– Это далеко? – робко спросила она.
Он обернулся:
– Да. За городом. Сейчас, наверное, уже пробок нет… Так что, часа полтора, и на месте.
Она опустила голову, заметавшись взглядом.
– Да не снимаю я тебя! – раздражённо сказал он, заметив её реакцию на предложение отправиться неизвестно куда. – Сдалась ты мне!.. Странно, что эта тема вообще возникла. Ты не в моём вкусе! – нахмурился он, сверкнув ледяным взглядом.
Копейкина изумлённо крякнула, не ожидая такого поворота беседы, тут же брякнув:
– Трагедия… То есть… – и с вызовом продолжила: – Да мне всё равно! Мне тоже такие не нравятся!!
Он отпрянул, от неожиданности не успев скрыть удивление:
– Ну вот и договорились, – Аристократ быстро справился со своей реакцией, снова обретая уверенность. Он резко шагнул за порог, едва не задев её сумкой, но его ноги предательски заскользили на обледеневшей горке и понесли тело, размахивающее руками, слишком стремительно. Копейкина успела схватить его за куртку на спине и потянуть на себя, грохнув гитарой по воротам. Он застыл в шатком равновесии, отдуваясь после приложенных усилий:
– Спасибо… – выдавил он, кряхтя, – у тебя хорошая реакция… – он слегка покачнулся, сумка своей тяжестью продолжила это движение, утягивая вниз и его, и Копейкину.
– А-а-а!!! – ответила она с такой громкостью, что голуби в доме напротив встрепенулись и закурлыкали, перелетая с место на место за тёмными осколками разбитых окон.
Две взаимных подножки, сделанные спонтанно при хаотичных переборах ногами, довершили начатое, и они с кряхтением и ошмётками выражений, написанных на заброшке, оказались примерно в том же месте и в той же слякоти, что и перед визитом к Плиточнику.
Аристократ выругался.
– Трагедия… – согласилась Копейкина. Теперь она лежала на нём, в отличие от первого совместного падения, но не настолько удачно, чтобы не вляпаться в грязь, раскинувшуюся под обледеневшим спуском у ворот склада.
– Прости, – добавила она виновато, – я, кажется, опять тебя по голове…
– Да, – мрачно подтвердил он снизу, – третий раз!..
Она немного подтянулась на нём, ощупывая и осматривая его голову:
– Ты как?.. Не кружится?.. – Копейкина отвлеклась наконец от грязной макушки и сосредоточилась на лице, чтобы получить ответ. Это лицо с интересом рассматривало её всё это время. Они взаимно увязли взглядами друг в друге. Копейкина, вдруг осознав что-то, дёрнула ногой, оказавшейся после падения между его ног, и расширила глаза:
– Там тоже?! Не больно?..
– Не-е-ет… даже приятно, – он попытался приподняться на локте, – ну ты слезешь?
– Ой… – она забарахталась на нём, пытаясь встать так, чтобы захватить и гитару из грязи.
– Не волнуйся, ты её больше не сломаешь, – то ли издеваясь, то ли успокаивая, сказал он.
– Почему? – удивилась она, уже стоя с опорой на остатки гитары, пытаясь одновременно что-то стряхнуть с промокших джинсов и сапог.
– Я думаю, там уже всё сломано, – он пытался смахнуть со своей спины то, что на неё налипло, и тряс свою свободную куртку, берясь сзади.
– Как теперь закрывать?.. – кивнула она на открытую дверь.
– Да очень просто, – злобно прошелестел он, – пусть Плиточник почешется…
Он достал телефон, заодно выбросив из кармана слякотный комок серого снега, смахнул то же самое с экрана пальцем и набрал своему приятелю, поставив на громкую связь, чтобы не прислонять к лицу.
– Аристократ, только из уважения к тебе… а то мне тут уже некогда… – отозвался из аппарата Плиточник спустя много гудков.
– Иди закрывай свою дверь, засранец! Мы всё… укатились оттуда…
– В каком смысле укатились?.. – не понял Плиточник. – А-а!.. Сработало всё-таки? – обрадовался он.
– Что сработало?! – почти заорал Аристократ, приблизив трубку.
– Да я днём полил там кипяточком… несколько раз…
Аристократ прошелестел что-то одними губами, гневно дыша в экран.
– Ты понимаешь, – решил внести ясность любитель поливать у входа, – какие-то псы повадились ссать под воротами. Ну я и подумал, пусть суки там спотыкнутся… Вы не сильно там?..
– Не сильно… – выдавил из себя пострадавший, поглядывая на Копейкину и сдерживаясь от других выражений. Он не стал продолжать разговор, запихнув телефон обратно.
– Знаешь, мне бы домой позвонить… – сказала Копейкина, намекая на смартфон, только что спрятанный в карман.
– Звони со своего! – угрюмо отрезал он и тронулся в обратный путь. – Идём!.. – едва обернувшись, позвал он. – Ещё машину ждать неизвестно сколько… Не знаю, как ты, а я промок… Холодно…
ГЛАВА 3. Происшествие за происшествием
Она дёрнула за ручку гитарного чехла, игнорируя зловещие звуки из него, означавшие, что там почти уже несколько предметов, а не один, и поспешила за Аристократом, таращась на его мокрую спину и мокрые штаны под ней. Она попыталась включить свой телефон несколько раз, пока шлёпала за ним по тёмной подворотне, но безрезультатно. Холод пробирался к телу через мокрую одежду всё решительнее. Оба втянули головы в плечи и старались не совершать лишних движений. Шаги сами собой ускорились. После подворотни с заброшкой они завернули обратно на переулок и прошлёпали, уже не сильно стараясь обходить лужи и скопления размокшего снега, до улицы. Аристократ прилип спиной к стене в конце последнего дома и аккуратно выглянул из-за угла на освещённый фонарями тротуар.
По проезжей части двигались запоздалые автомобили, пешеходов не было вовсе.
– Давай, вызови такси! – скомандовал он деловым голосом. – Я скажу, куда ехать.
– Да мой не включается! – возразила Копейкина, которая всю дорогу до этого пыталась безрезультатно вдавить нужную кнопку в телефонный аппарат.
– Ну как не включается?! – не поверил он, требовательно выставляя руку.
Она недовольно выдохнула, но дала и ему попробовать. Он несколько раз с разными промежутками потыкал в ту же кнопку на её притихшем телефоне и раздосадовано протянул обратно. Его напряжённый взгляд застыл на её лице, как будто он очень сожалел о своём решении, но всё же извиняющимся тоном он сказал:
– Ну… иди тогда… на дорогу, тормозни кого-нибудь…
– Почему не вместе? – удивилась она.
– Мне нельзя… – он спрятал глаза, почти отвернувшись, – туда…
– Почему нельзя? – она испытующе пронизала его взглядом.
Он не поддался, продолжив молчать.
– Давай с твоего телефона вызовем такси! – нетерпеливо предложила она.
– С моего нельзя! – нахмурился он, глядя ей в глаза, но ничего не объясняя.
– Да никто не остановится так! Сейчас уже не машут на дороге!.. Это раньше… – растерялась она.
Он досадливо вздохнул, безучастно осмотрев верхушку противоположного здания, и сурово, хоть и тихо, повторил:
– Иди! – он забрал у неё гитару, освобождая ей руки, и ещё раз кивнул в сторону дороги.
Копейкина немного посопела, но пошла в указанном направлении. Несколько неудачных попыток остановить машину она сопровождала взглядом в его сторону, как бы говорившим: «А я предупреждала!» Но он лишь глубже прятался за своё укрытие. Иногда даже казалось, что его там уже нет. Но вот какой-то слегка скособоченный жигулёнок резко принял к краю дороги из второго ряда в ответ на её взмах рукой. Он лихо развернулся против движения и припарковался у бордюра, брызнув ещё слякоти на её измученные джинсы. Из окошка лилась какая-то незатейливая песенка, в которой автор текста не захотел слишком заморачиваться ни над рифмами, ни над смыслом.
Подржавленная дверца услужливо распахнулась. На обоих передних сиденьях ритмично кивали головами в такт песне почти одинаковые представители одного из кавказских народов с почти одинаковой чёрной щетиной на лицах.
– Привет, красауица! – смачно пробасил водитель, многозначительно дёрнув бровями, и вывалил из-за руля волосатый животик, пикантно недообтянутый полосатой кофтой, разворачиваясь к девушке, пожелавшей составить им компанию. Его рот дарил щедрую улыбку толстыми губами, а волосатые пальцы отстукивали ритм звучавшей музыки по рулю. – Садись, покатаем! – он повёл рукой так, будто собирался катать в золочёной карете, запряжённой шестёркой белых жеребцов, ну или на худой конец в известной немецкой иномарке.
– Здрасте… – растерянно натянула улыбку Копейкина, быстро оглядывая предложенный транспорт, – мы, наверное, другую… до свидания… – она сделала шаг назад, жестами показывая отказ, – извините!..
– Э… какой дасвиданя!! Давай садись!.. – перестал улыбаться водитель. А его пассажир, чуть моложе и проворней товарища, уже огибал автомобиль. Он всё ещё дежурно улыбался, когда приоткрыл для неё заднюю дверцу. Копейкина ещё более испуганно замотала головой и затрясла руками в знак отказа от увеселительного ночного катания. Но гостеприимные южане уже настроились развлечь даму и отступать не планировали. Видимо, исключительно из гостеприимства, принятого у данного народа, более молодой обхватил её сзади обеими руками за талию и, легко приподняв, стал засовывать сопротивляющееся тело Копейкиной на заднее сидение, а водитель начал вылезать из-за руля, наверное, чтобы продолжить список предложенных развлечений. Но у них что-то пошло не так – раздался громкий «блямц», и молодой вдруг обмяк, выпустив из объятий даму, а водитель что-то закричал недовольным голосом на чуждом ей языке, глядя позади своего товарища.
Копейкина, получив свободу, быстро отскочила от автомобиля, едва удержавшись на ногах, и увидела раскрасневшегося не то от возмущения, не то от приложенных усилий Аристократа с гитарой наперевес. А настойчивый молодой кавказец неподвижно скукожился на тротуаре. Она мгновенно сообразила, что надо взяться за предложенную руку Аристократа в ответ на его умоляющий взгляд и придушенный матерный возглас и умчаться вместе с ним обратно в темноту переулка.
Бежать ей удавалось плохо. Получалось, что Аристократ волочит её вслед за собой за руку, лихо несясь и брызгая слякотью во все стороны, а её ноги почти не поспевают за утаскиваемым телом. Но это только на взгляд Копейкиной. На самом деле бежала она гораздо проворней многих её ровесниц и даже более молодых девушек, просто её спутник оказался ещё быстрее.
– Стой!.. Стой!.. – едва не задыхалась она.
Он остановился, тоже громко дыша, ещё не достигнув того места, где они познакомились в переулке.
– Ты его не убил? – срывающимся от бега голосом спросила она, вытягивая шею в сторону света улицы.
Он тоже присмотрелся. На тротуаре сидя стонал пострадавший, держась обеими руками за голову, а водитель, пробежав немного за ними, старательно вглядывался в их силуэты через пару домов от улицы и громко орал что-то в телефон.
– Живой. Но всё равно сейчас тут ещё толпа будет… этих… – нахмурился он, – надо бежать!
Копейкина кивнула и припустила за ним, не жалея сил. Ему всё-таки приходилось двигаться не так мощно, как хотелось бы, чтобы успевать тащить и её за собой. Хотя кроме Копейкиной он тащил и её поломанную гитару, и свою сумку на плече. Так они продирались сквозь мрак и слякоть, двигаясь теми же извилинами, что предлагал им затейливо спроектированный переулок. Дежурный свет из окон и иногда застеклённых входов мрачноватых зданий немного скрашивал их ночной бег призрачным сиянием на мокром асфальте с поблёскивающей корочкой начинавшегося заморозка. Но поскольку их обувь чаще всего разбивала скомканную слякоть бывшего снега, то лёд ещё не успел стать виновником скольжения. Только плоские подошвы Копейкиной изредка проскальзывали на более гладких участках. Они свернули пару раз с одного переулка на другой, и Копейкина, начав отставать, а потому сбиваясь с нужного ритма, уже не могла поддерживать бег в том же бодром темпе, что её спутник.
– Да стой же ты!.. – в очередной раз она дёрнула его за руку, чтобы остановить. – Всё!.. – она остановилась и дышала как загнанная лошадь, хрипя и открывая рот. – Не могу…
– Немного осталось… – он тоже громко дышал, но более ритмично, чем она.
– У меня сейчас… сердце… через рот… выскочит… – выплёвывала она слово за словом, чуть согнувшись вперёд и пытаясь восстановить дыхание.
Он подождал немного, пока она придёт в себя и перестанет жадно хватать порции воздуха и снова потянул за собой:
– Пойдём, немного осталось. Там другая улица, машину остановим…
– Опять?! – вскричала она и покачала головой. – Не-е-ет… мы вызовем такси! И вызовем с твоего телефона!! – она ткнула в него пальцем, посмотрев при этом так, что возражать не захотелось бы никому.
Но он всё-таки возразил ей, качнув головой:
– С моего нельзя, – он сказал это спокойно, но так, что возражать тоже не хотелось.
Но и Копейкина была не из тех, кто сразу соглашается следовать чужим правилам, не подкреплённым аргументами. Она издала какой-то возмущённый клич и красноречиво взмахнула рукой, показывая куда-то назад:
– С твоего нельзя, а со мной так можно, да?! Подсовывать меня каждому!.. Всяким!..
– Тормозить машину придётся тебе, – подтвердил он, – а я буду где-нибудь поближе… – он попытался взять её руку и ещё что-то сказать, но Копейкина отпихнула это его движение заранее, возмущаясь ещё больше:
– Поближе?! А если ты не успеешь?.. А если у них будет оружие?.. А если я вообще – не хочу?!! – она всё время нетерпеливо взмахивала руками, приближаясь разгневанным лицом к нему, чтобы рассмотреть какую-то конкретную реакцию на свою тираду.
Но Аристократ, снова скрывшийся в капюшоне после бега, казался невозмутимым и бесстрастным, только сумрачно всматривался в её разгорячённое лицо. Было непонятно, что он испытывает сейчас – гнев за её непослушание или сострадание к ней, а, может, и то, и другое вместе.
– Я всё поняла! Тебе вообще наплевать, что со мной будет! – продолжала она, не получив никакой информации от разглядывания его лица. – Потому что тебе не привыкать! Я так и знала, что ты – преступник!
– Я? – наконец удивился он.
– Ты, конечно! Не я же! – она уже не сдерживалась и использовала голосовые данные на всю мощь.
Он настороженно огляделся. Чуть в стороне от них была ещё какая-то подворотня, а через несколько домов после изгиба переулка светилась фонарём улица, по которой иногда мелькали дальние автомобили.
– Что ты отворачиваешься? – кричала она.
– Что-то мне здесь не нравится… – тихо ответил он, шаря вокруг глазами.
– Да?! – язвительно взорвалась она. – А мне вообще давно всё не нравится! Почему с твоего звонить нельзя? А?!
– Да потому что, у меня… – он выдернул телефон из верхнего кармана и предъявил ей, как важное доказательство, – у меня только десять контактов здесь! И я никому больше не звоню!.. Не–зво–ню, понимаешь? – было видно, что это всё важно для него, но только не было понятно почему.
– Ничего я не понимаю! – взвизгнула она. – Почему не позвонить ещё куда-то?
– Да не могу я! Нельзя! – напряжённо выговорил он, дёрнув ещё раз перед ней телефоном.
– Почему?! – ещё приблизилась она, пылая гневом.
Он тоже приблизился, отчётливо злясь на неё, и, перебегая взглядом по её лицу, процедил:
– Это самые надёжные люди…
– Плиточник, да? – с претензией спросила она.
– Он – тоже, – кивнул Аристократ.
– Надёжный!.. – надсадно выпалила она. – Деньги спёр, чтобы!..
– Ему можно! – тут же перебил Аристократ. – Он для меня больше сохранял…
– Больше – это общак, да?! – со знанием дела высказала Копейкина, гордо вскинув голову.
– Какой общак?.. – презрительно скривился он. – Это мои деньги…
– Такой общак! – Копейкину было уже не остановить. – Какой бывает у вас, у плиточников с бродягами и аристократами!! Я всё знаю!! – обвиняла она.
– Что знаешь? – и удивился, и испугался он.
– Жаргон этот ваш блатной! Хватит прикидываться! Надёжные люди! – язвительно передразнила она. – Блатной блатного це-е-енит, конечно…
– Кто блатной? Я – блатной? – искренне изумился он.
– Хватит прикидываться, Аристократ! – в её устах это имя прозвучало как обвинение. – Мне отлично известно, кого так называют!
– И кого же? – он смерил её выжидающим взглядом.
– Хха!.. Вор-карманник с супер квалификацией! – выпучила она глаза в ответ на его такие же. – Такую погремуху не зря дают – я знаю! Такое погоняло ещё заработать надо! Как же, как же!.. Аристократ! Аристократы лучше всех карманы режут – не заметишь! Или, как там у вас? Вы ж не режете – вы пишете! – она надсадно засмеялась, как бы с издёвкой. – Писануть пару карманов и можно отсидеться потом у какого-нибудь плиточника… А он тоже в общак добавить может! Плиточник же по рынкам и магазинам промышляет, да?.. Он же с прилавков ворует! Там взял, тут взял…
– Плиточник?! – явно ошалел его приятель. – Да он на продавщиц смотреть даже боится…
– Вот! Потому и боится! – торжествовала она. – А свои плиточников всегда уважают! Надё-о-ожные! По понятиям живут! Хоть и мелочь… Бродя-а-ага! Ага! Конечно, он тебя бродягой величает!.. Свой парень, с понятиями!.. Воровской кодекс надо чтить!..
Во время всей её пламенной речи с выплёскиванием эмоций и размахиванием руками он то с подозрением оглядывался вокруг, то удивлённо застывал взглядом на ней, лишь изредка прерывая своё молчание репликами. Но его сдержанное в целом лицо выдавало иногда прорывающееся возмущение.
– Что, не нравится правду слушать?! – продолжала она обвинения. – Хватит отворачиваться! Как же ты гитару украсть собрался? Аристократ и в домушники! Не по кодексу!..
– А ты по какому кодексу её воровала?! – не выдержал он, забыв об осторожности, с которой озирался до этого.
– Что-о-о?! – возмутилась она.
– Да то!! – посуровел он, выставив её пострадавшую гитару на обозрение. – Где взяла? Почему так рыдала? Гитарка – говно полное, чего страдать? От такой избавиться – праздник, пошла и новую купила!
– Да просто на работе взяла… – оправдывающимся голосом пролепетала она, – просто… просто… не моя, вернуть надо…
– Ну пойди и скажи – сломалась случайно!.. Купи новую – только обрадуешь хозяина!.. – он с победными искорками в глазах уставился на её потерянную физиономию.
– Не могу… – растерялась она, заметавшись взглядом.
– Не можешь, потому что сама спёрла! Рассказать – не вариант, значит – украла! Состав преступления – налицо! – торжественно заключил он, глядя свысока.
– Но… но… я просто хотела понять…
– Понять что?! – с издёвкой поинтересовался он.
– Ну как это… ну… электрогитара звучит… Я не насовсем брала, я вернуть хотела! Только попробовать…
– А-а!!.. Ну это смягчает вину, конечно! – съязвил он. – Привилегированный состав, значит!.. Но всё равно – преступление!..
– Откуда ты знаешь про составы преступлений?! – с подозрением прищурилась она. – Я же говорю – опытный!
Он хотел что-то возразить ей, как, впрочем, и она не собиралась успокаиваться. Но из ближайшей подворотни на их крики выскочили две тёмных личности неприятной наружности, которых почти скрывали тесные капюшоны спортивных кофт, надвинутые на лицо сверху и снизу. Один из них приставил нож в бок Аристократу, зайдя сзади него, и посоветовал не рыпаться. А второй, окинув взглядом Копейкину, обшарил быстро её карманы, выкинул её многострадальный телефон в очередную лужу, не восприняв его за ценность, и вежливо попросил снять рюкзак без резких движений и предъявить для осмотра.
– Да там ничего нет! – заверила она, запустив руку в свой широко раскрытый рюкзак и продемонстрировав всем ворох из скидочных карточек магазинов, каких-то примятых бланков с печатями, салфеток для носа, щётки для волос и кое-какой косметики россыпью.
Он быстро потерял интерес к ней, вырвал у Аристократа из руки чехол с гитарой, но по звуку быстро понял, что там искать нечего, и отбросил его в сторону. Затем проигнорировал фонарь в нижнем кармане куртки.
– В сумку его загляни! – скомандовал из-за спины Аристократа второй грабитель, обхватив его рукой вокруг горла.
Первый снял с плеча спортивную сумку, немного крякнув от неожиданной тяжести.
– Пусть она! Следи за ней! – снова скомандовал тот, что угрожал ножом, заметив дёрганное движение от неё.
Копейкиной в руки скинули сумку, отчего она слегка присела, и предложили под внимательными взглядами обоих вынимать ценные вещи. Она с ненавистью осмотрела преступников, зацепив глазами и обстановку вокруг. Позади Аристократа и прижавшегося к нему грабителя было офисное здание, в окне которого желтела пестрая наклейка с надписью «Охраняется полицией». Копейкина пошарила в сумке рукой. Найдя почти сразу полиэтиленовый пакет с наличными под вещами, она оставила его и продвинулась ниже. В пальцах застряло что-то металлическое странной формы. Она выхватила эту штуковину, оказавшуюся старой латунной ступкой для измельчения приправ и метнула в окно с жёлтой наклейкой, кинув воинственный клич на всю округу: