Дед Мороз из подземелья

ГЛАВА 6. В мышеловке

– То есть как?.. – обомлела она и пошла бледными пятнами. – Сейчас сюда приедут?.. – Копейкина слегка прищурилась, как бы наводя фокус, и подозрительно осведомилась: – Почему тогда сигнализация не включилась?

– Молодец… догадливая… – покивал он, со вздохом отлепляясь от шкафа, – потому что я её отключил. Но тебе придётся остаться здесь, – он выдохнул что-то сокрушённое и уселся на пол, занявшись развязыванием шнурков на ботинках, слегка склеившихся из-за налипшего снега.

Копейкина не то кашлянула, не то подавилась, уставившись на него во все глаза:

– Да как ты?.. Почему?.. Что это такое вообще?..

Он мрачно посмотрел на неё из своего капюшона снизу:

– Это система охраны здания… – доходчиво пояснил он и, злобно усмехнувшись, добавил: – Как ты и хотела! Ты же волновалась тут, что плохо защищают стеклянный дом! А тут…

– А чего ты здесь расселся?! – не дала договорить она. – И почему это ты мне запрещаешь выходить теперь? Что это значит? – допрашивала она, нависнув над ним.

– Всё?! – прикрикнул он, как только она чуть-чуть остановилась. – Уже можно слово вставить?

– Говори, что ты там нашуровал!! Или это план такой с самого начала? Или, или ты там всё испортил? Или…

– Или что?! – вставил он таким тоном, что Копейкина быстро осеклась, он злобно сжал рот и подтянул ближе к себе ботинок, продолжив развязывание мокрого шнурка, который не поддавался замёрзшим пальцам.

Она плюхнулась на колени рядом и схватила его за этот ботинок, как ребёнок, который хочет отобрать понравившуюся игрушку, добавив на свою перемазанную всем на свете белую куртку ещё и след от подошвы.

– Ты умеешь молча-а-ать? – язвительно удивился он в ответ на её прожигающий взгляд.

– Я не собираюсь молчать! – взвилась она, крепче прижимая к себе его ногу.

Он невольно усмехнулся:

– Так почему-то и думал, – и взялся за другой ботинок, оставив предыдущий Копейкиной.

Но она схватила и второй, припечатав ещё один слякотный след протектора к себе.

– Почему именно мне нельзя выходить? – с подозрением спросила она каким-то звенящим голосом и уставилась в глубину капюшона. – А ты?!

Могло показаться, что Аристократ на какой-то миг растерялся, но он тут же ответил:

– Нам… я имел в виду – нам теперь не выйти…

– А я вот возьму и выйду! – она отшвырнула его ноги и кинулась ко входной двери. Уже у самой дверной ручки, он отдёрнул Копейкину за рюкзак оттуда, да так, что она полетела на него, оказавшись в его руках вместе с рюкзаком.

– Ты – никуда – не – пойдёшь! – тихо и зловеще распорядился он у самого её уха, прижимая спиной к себе.

Она дёрнулась вперёд, но оказалась практически закованной стальными руками.

– Я буду орать! – предупредила она.

– Ори, если охота, – разрешил он, – тут всё равно не слышно, до Сосновки несколько километров, а дом с хорошей изоляцией.

Её глаза заметались по окружающей обстановке, с очевидностью показывающей весьма впечатляющий достаток владельцев дома.

– Соседи услышат, – засопела она, пытаясь делать голос спокойным.

– Я думаю, что их нет, но даже если там… метров шестьсот до ближайшего дома, закрытого на все двери и окна… И забор ещё, и деревья…

Вопреки аргументам она заорала, что есть силы. Аристократ зажмурился одним глазом, прижимаясь к её шапке щекой и ухом, а потом в наступившей тишине насмешливо спросил:

– Горло не заболит?

Она похмыкала и сглотнула, приводя связки в порядок, потом осипшим голосом призналась:

– Отдохнуть надо… Потом ещё поору!

– Отдыхай, – разрешил он, не выпуская из железного захвата, – слушай только внимательно: если ты раскроешь дверь…

– Опять я?! – дёрнулась она, но тут же оказалась прижатой так, что крякнула, выпустив весь воздух из лёгких. – А ты? – просипела она, пользуясь остатками кислорода.

– Я тоже! – уже раздражался он, но вдохнуть ей дал, немного разжав руки. – Любой, кто раскроет эту дверь, пересечёт инфракрасный луч охранной системы по периметру дома. Вот тогда завоет сирена и пойдёт вызов на пульт охраны, минут за пять приедут ребята на паре красивых машин, в одной из которых будет решётка. Они будут очень злые и расстроенные, что их среди ночи погнали на вызов. А ещё у них будут висеть всякие стрелялки и дубины на поясе. Это понятно?

Копейкина помедлила и кивнула.

– Там, на воротах и ограде, тоже включился периметр…

– Ты же его выключал! Мы перелезали… – дёрнулась она.

– Да! Мы так долго лезли, что уже точно бы нас сняли с этого забора, если бы что-то сработало.

– А что же…

– Ты помолчать можешь? – тряхнул он её.

Копейкина притихла, смиренно хлопая глазами. Он этого не видел, но почувствовал, что можно продолжить:

– Есть два режима отключения сигнализации в доме. Либо ты набираешь код отмены тревоги и жмёшь ещё на кнопку отмены периметра, это как бы дневной режим, чтобы выходить и заходить; либо набираешь код и жмёшь «периметр включить» – это на ночь обычно делают. А…

– И зачем же ты включил ночной? – строгим звенящим голосом спросила она.

– Ты хочешь всё узнать? – спокойно спросил он.

Она кивнула.

– Тогда помолчи ещё минуту!.. – разозлился он, но от его голоса в моменты злости веяло не истеричностью, а прохладной властностью, против которой возражать не хотелось.

И Копейкина размякла, ненадолго склеив ресницы, и взволнованно задышала, но никто сейчас не понял бы точно почему. Если бы в этот момент за ней наблюдал кто-то непосвящённый во все обстоятельства, то, пожалуй, решил бы, что её сильно волнует и этот властный голос, и непреодолимые объятия. И причина этого волнения не в страхе.

– Я не включал его специально, – продолжил он, совершенно не оправдываясь и не торопясь, – на отмену тревоги при входе в дом есть всего тридцать секунд, а меня тут кое-кто отвлекал!.. Вопросами всякими интересными…

– То есть это я виновата?! – дёрнулась она всем телом так, что чуть не вырвалась. – Это я там все периметры навключала?! Это я…

Он обхватил её крепче и одной ладонью закрыл рот, который, впрочем, продолжил что-то вопить, хотя уже гораздо более приглушённо.

– Давай, когда ты захочешь сказать, будешь руку поднимать, как в школе, – внёс он предложение тем же негромким повелительным голосом, от которого Копейкина уже приходила в некоторый трепет. Этот же трепет посетил её снова, и она немного обвисла в его руках. Аристократ на мгновение прислушался к тишине и, удовлетворённо кивнув, убрал ладонь с её рта, последовавшая за этим тишина его тоже устроила, и он продолжил неспешно вещать ей в ухо:

– Времени было мало, поэтому свет я не включал, а код отмены мне хорошо известен. Я его набрал и набрал правильно. А потом я нажал на кнопку периметра, я так уже делал раньше в этой системе для отмены. Но индикатор загорелся красным, что означает – периметр включен. Не выключен, а включен!

– Так надо ещё раз нажать!! – очнулась она, и очнулась сразу громко и решительно, дёрнувшись всем телом.

Аристократ едва успел схватить её покрепче:

– Руку!.. Мы договаривались, надо было поднять…

– Мы ничего такого не договаривались! – задёргалась она. – Надо отключить! Надо попроб…

Её выступление прервалось по воле крепкой ладони, и его голос в её ухе восстановился в той же тональности и с той же неспешностью:

– Я уже всё попробовал. Проверил. Когда свет включил, увидел инструкцию для хозяев. Там всё написано и значками отмечено. Как я и догадался, периметр можно установить только один раз… – он приостановился, потому что в его ладони загудело, а голова Копейкиной активно задвигалась, и тело задёргалось. Но он молчал и ничего не менял. Гудение и движения на секунду прекратились, и Копейкина приподняла одну руку. Совсем немного, потому что до локтя она была прочно зафиксирована.

– Мне нравится, мы начинаем понимать друг друга, – одобрил он и убрал ладонь с её рта.

– А мне вообще всё это не нравится!! – завопила и задёргалась она. – Надо было раньше инструкции читать! Чего ты вообще лез, раз не знаешь…

– Я понял, да, – заговорил он опять при закрытом источнике лишних звуков ладонью, – ты не дослушиваешь, поэтому у тебя возникает много лишних вопросов. Инструкция мне была не нужна. Раньше эта система охраны работала несколько иначе. Её переустановили без моего ведома, понимаешь? Меня никто не предупреждал. Я не был в этом доме около пяти лет…

Копейкина снова отчаянно захотела взять слово, начав гудеть и расталкивать крепкие объятия. Он сжал её немного посильнее и спросил:

– Ты по теме хочешь что-то сказать? Или просто повозмущаться?

Она активно закивала головой. Он освободил ей рот.

– Отпусти меня! – потребовала она.

– Только когда договоримся.

Она посопела, потом выпалила:

– Долго же ты не возвращался на место преступления!..

Он закрыл ей рот и, участливо склонившись над её плечом, напомнил:

– Ты обещала по теме… – он ещё прислушался к её молчаливому сопению над своей ладонью и разжал рот. После этого он удивлённо приподнял брови, потому что последовало всё то же сопение без намёков на речевой поток, хотя никто не препятствовал этому.

– Так не бывает, – в конце концов сказала она почти спокойным голосом, её выдавало лишь незначительное дрожание тембра, которое случается, когда внутри всё кипит от эмоций, но приходится себя сдерживать. – Так не бывает!.. – повторила она громче. – Не могут эти… кто там охрану ставит, не могут оставить хозяев без возможности выключить периметр и вообще что-то поменять!! – взвилась она под конец, дёрнувшись всем телом.

Он её удержал, согласно кивнул и, повернув лицо к её полупрофилю сзади, одобрил:

– Молодец, Копейкина!

Она недоверчиво обернулась, наткнувшись взглядом на его ухмылку.

– Мне нравится, как ты рассуждаешь! – опять похвалил он. – У тебя ум, достойный лучшего применения, чем портить чужие гитары об головы первых встречных и залезать с ними потом в чужие дома!

Она нахмуренно отвернулась, что-то хрюкнув себе под нос.

Он притворно вздохнул:

– Да, возможность у них есть. Всё это отключается сколько угодно, но теперь не из дома, а с пульта. А здесь теперь… наверное, такая защита от воров, вторичный контур, можно сказать… Если уже залезли, то хыть… – он сжал её покрепче и мягко засмеялся, явно что-то вспомнив.

– Что хыть? – насуплено спросила она.

– Мышеловку захлопнуть, – объяснил он.

– И тебе нормально, да?! – с претензией высказала она. – В этой мышеловке… Ты не подумал, искать этот пульт?! – она глянула на него с превосходством, вернее только на его нос, большего ей не позволила поза.

Он приложился щекой к её голове и мечтательно произнёс:

– Где же этот пульт?.. Давай подумаем вместе… В шкафу рядом с сигналкой его нет, – он показал пальцем, оттопыренным от Копейкиной на шкаф, в котором пытался отменить полную охрану дома, потом отклонил её немного назад и вбок вместе с собой, показав длинный консольный столик с двумя ящиками и фотографией в рамочке сверху, – на этой тумбочке тоже нет… Хозяев дома нет… Где же пульт?.. Давай, Копейкина!.. Думай! У тебя же аналитический склад ума, ты могла бы расследовать и более запутанные дела!..

– Хочешь сказать, у хозяев? – недовольно пробубнила она.

– Уау! – поддельно восхитился он. – Надо же! Как просто! Ведь они приезжают сюда не на автобусе или на чём там обычные граждане разъезжают… Они в машинах сюда приезжают и, наверное, не любят вылезать из своих тёплых насиженных иномарок… А? Как думаешь, Копейкина? На чём они ездят?

Она дёрнула плечами, надеясь пожать ими, но была слишком плотно обхвачена крепкими руками.

– Ну всё-таки… – подбодрил он с каким-то азартом.

– В мерседесах?

Его это почему-то развеселило:

– Да нет, на других навороченных марках… – сказал он после непродолжительного бархатного смеха, – но ты права!.. На отечественных никто из них, – он повернул её боком к фотографии семейства на консольном столике, – почему-то не ездит.

Они оба покосились на изображение хозяев гостеприимного дома, правда пока было непонятно насколько гостеприимны сами хозяева. Мужчина и женщина средних лет, оба ухоженные и хорошо одетые, горделиво обнимали с двух сторон весьма полного юношу, даже скорее непомерно толстого. Лет ему было около двадцати–двадцати двух, но его угрюмость на фоне родительских улыбок испортила бы лицо любого возраста и комплекции. Он явно не был доволен фактом совместного фотографирования и прятался за надвинутую бейсболку и огромную толстовку с капюшоном, но его чрезмерная полнота и угрюмый нрав всё равно были очевидны.

– Как они тебе? – насмешливо спросил он.

– Люди как люди… – пожала она плечами, – приятные. Я бы и не залезала сюда к ним, если бы у меня был выбор. А ты вот чего к ним каждые пять лет лезешь? Завидуешь, что ли?! – взвилась она.

Он опять её придержал от вырывания, но рот закрывать не стал.

– Видишь, я тебя дослушиваю до конца, – мягко сказал он, – хотя мне не всё нравится из…

– Да мне вообще ничего тут не нравится! – задёргалась она.

– А сказала, что люди приятные. Значит, врёшь? Не всё…

– Я никогда не вру! И не ворую у других приятных и всяких, даже если у них машины дорогие! А ты лучше бы пульт получше поискал!! – и она стала пихаться изо всех сил, приговаривая: – Лучше бы… думал, как… выбраться… отсюда…

– Ну всё… – прошипел он и, перехватив её пониже вместе с руками, приподнял и как следует тряхнул ею над полом. А на её «И-и-и…» и «А-а-а…» поставил обратно и опять закрыл ей рот. – Ты очень-очень непоследовательно мыслишь, – сказал он ей в ухо, нарочно не снижая громкость, и было слышно по его голосу, что он с трудом сдерживается от каких-то эмоций.

Она сначала сморщилась от громкости в своём ухе, а потом вопреки логике заверещала, пытаясь криками прошибить его ладонь.

– Очень! Непоследовательно… – ещё раз упрекнул он. – Я так не могу разговаривать. Пульт…

Она вдруг затихла на волшебном слове «пульт».

– …я, конечно, собирался искать и дальше. Тут ещё есть неосвоенная мебель. Шансов немного, исходя из того, что я знаю об этой семье, но поискать я хотел, да. Но сначала я просто хотел снять ботинки, в которых я больше трёх суток пролазил, и почти всё это время они мокрые внутри, и ноги я натёр. И мы бы уже поискали пульт, если бы ты просто помогала, а не пыталась выскакивать опять на мороз, вызывая сюда охрану. Она тебе не поможет пульт найти, ты хоть понимаешь?

Она что-то забубнила в его руку и несильно задёргалась, но, быстро одумавшись, подняла часть руки, которой смогла шевелить.

– Угу, – удовлетворённо кивнул он, заметив её движение, и освободил ей рот, не убирая далеко ладонь.

– Так давай искать!! – возмущённо дёрнулась она вместе с возгласом.

– Видишь, сколько мы времени потеряли… – опять упрекнул он спокойным голосом, – а вернулись всё равно к началу… Давай!.. Искать! Только сначала мне надо убедиться, что ты не будешь пытаться открывать эту дверь, – он слегка развернулся вместе с ней к стеклянному выходу из дома.

Она внимательно посмотрела на дверь и помотала головой.

– Что это значит? – он немного отклонился, чтобы заглянуть в её лицо. – Ты не будешь ломиться туда? Или отказываешься сотрудничать?

Копейкина насупленно покосилась на него, раздумывая о чём-то.

– Мне тоже надо убедиться… – выдала она в конец концов.

– Мне кажется, или мы начинаем нормально разговаривать? – насмешливо поинтересовался он.

– Да я всё время нормально разговариваю! – дёрнулась она.

Он устало вздохнул на это.

– Это ты всё время с издёвками своими! – она попыталась провернуться, чтобы усилить воздействие от слов гневным взглядом в упор.

Он позволил ей это, продолжая держать, и внимательно всмотрелся в её лицо, прогулявшись пару раз по всем чертам, как будто увидел впервые. Она тоже смогла первый раз увидеть подробности вблизи. Так они изучали не очень чистые лица друг друга некоторое время при свете многочисленных бра в современном стиле по стенам прихожей и лаконичной люстры прямо над ними.

– В чём ты хочешь убедиться? – сказал он нормальным голосом.

– Что ты не врёшь! – она удивлённо подняла брови.

Он тоже приподнял свои широкие брови:

– То есть, ты меня подозреваешь, – высказал догадку он, едва удерживаясь от ухмылки.

– Конечно! – воскликнула она тоном, не терпящим возражений.

– Всё-таки у тебя какой-то талант к расследованиям, – усмехнулся он, – только фактам доверяешь, да?

– Так надёжней, – кивнула она.

– Ладно, иди!.. Смотри, – он вдруг отпустил её, предусмотрительно загораживая собой отступы к выходу, и подтолкнул к шкафу с управлением сигнализацией. Там они вдвоём зависли у панели управления с кнопками и над инструкцией, которую Копейкина перечитала два раза.

– А если нажать? – она поднесла палец к кнопке, устанавливающей охрану периметра дома и ограды, но смотрела не туда, а в основном вглядывалась в лицо сообщника.

– Ну нажми, – кивнул он, усмехнувшись.

Она нажала. Индикатор рядом заморгал тем же красным и снова продолжил гореть красным. Рядом было нарисовано два кружочка – красный и синий, – и объяснялось, что при красном индикаторе охранный контур замкнут. А в инструкции действительно было прописано, что настройки системы не позволяют дважды менять из дома эти установки без пульта. Изучив всё это, она повернулась к нему, состроив хитрую физиономию:

– То есть ты облажался? – одна её бровь устремилась к шапке и даже немного залезла под неё.

Он сокрушённо выдохнул, устало посмотрев на неё, и нехотя кивнул:

– Да. Надо было не нажимать, тогда горел бы синий, и всё было бы разомкнуто, – он с надеждой вгляделся в неё, – ты не будешь выскакивать за дверь?

Она уверенно помотала головой.

Он отошёл от неё, чтобы открыть ящичек в консоли, на которой стояла фотография. Копейкина догнала его и схватила за руку перед тем, как он готов был запустить её внутрь. Аристократ удивлённо обернулся.

– Только мы не будем тут всё расшвыривать! – поставила она условие весьма грозным голосом. – А то я знаю, как у вас… придут в дом, всё перевернут, лишь бы найти что-то ценное, а хозяевам потом… – она кивнула на фото в рамочке, – не только убытки подсчитывать, а ещё плакать потом и всё отмывать за вами, и складывать.

– Я пульт хотел поискать, – объяснил он несколько удивлённо.

– Да, хорошо… – смутилась она и убрала руку, – я тоже посмотрю, – она выдвинула второй ящик под длинной консолью и ещё раз предупредила: – Аккуратно!

Он покивал, задумчиво глянув на неё, и стал, как и она, перебирать содержимое мебельной коробки. Оно было не очень насыщенным, как это обычно бывает, если в доме достаточно мебели, и своевременно проводится уборка. Очень скоро подельники убедились, что пульта нет ни там, ни в другой мебели прихожей, и шкаф с управлением сигнализацией они ещё раз обыскали безрезультатно, неизменно складывая на место те вещи, которые брали в руки.

– Может, в других комнатах? – спросила она с остатками надежды в голосе.

– Нет, – он обречённо покрутил головой, – я и в эти варианты не очень верил, у них все пульты по машинам рассованы, это и понятно… В гараж доступа из дома нет, он отдельно.

– Но хозяева должны иметь возможность исправить что-то, если ошиблись с сигнализацией? – с несчастным видом спросила она.

– Конечно, – иронично ответил он, – они могут просто позвонить дежурному охраны и назвать кодовое слово, которое я не знаю, потому что систему меняли, потом сходить за пультом или на внешней панели пароль ещё раз набрать.

– Ну да, – горестно согласилась она.

– Ладно, раздевайся! – скомандовал он и, сняв с неё рюкзак, который повис у неё в одной руке, опять взялся за свои ботинки.

– Как… раздевайся… – обомлела она, глядя на его решительные действия, – я не буду! – её голос мгновенно набрал обороты, а глаза выпучились.

Он обернулся на неё снизу:

– Так и просидишь тут два дня в этой замызганной куртке и сапогах? Хотя бы посушить что-то не хочешь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.