Давай подтолкнём колесо Сансары

О том, что первый курс ничем пока не отличается от школы

Первый учебный день начался не с завтрака, а с того, что нас построили.

И метафорически, и буквально. Вывели на главную площадь, выстроили по факультетам и велели молчать. Получалось плохо.

– Напоминает казарму, – тихо сказала Окси.

– Не обольщайся, – отозвалась Татти. – В казармах, говорят, хотя бы кормят вовремя.

Я усмехнулась, но взгляд мой уже скользил по строю. Не из любопытства – по привычке. Я всё ещё высматривала его в каждом новом месте и почему-то была уверена, что узнаю сразу. Тогда я влюбилась с первого взгляда.

Но почти сразу глаза споткнулись о знакомое лицо. Юрэн.

Он стоял через два ряда от меня, чуть в стороне, будто пространство само оставляло ему зазор. Всё тот же – собранный, внимательный, раздражающе цельный на вид. Рядом с ним стояли двое. Первый – темноволосый, с резкими чертами лица и ленивым выражением глаз. Без сомнений боевик: экономные движения, спокойные руки, а в позе – готовность к действию. Он что-то тихо сказал Юрэну, и тот едва заметно кивнул.

Второй был совсем другим: светлый, улыбчивый, с той лёгкостью в лице и движениях, которая сразу располагала к себе. Он разглядывал толпу с живым интересом, будто выбирал, с кем ему будет весело.

– Друзья, – подумала я. – Конечно.

– Ты чего напряглась? – шепнула Окси.

– Да так. Призраков увидела.

Через несколько минут собрались преподаватели. Длинные речи о традициях, ответственности и великом прошлом академии прошли мимо нас фоном. Я как раз заметила ещё одного знакомого.

Диманус.

Он стоял ближе к центру, окружённый людьми, и выглядел счастливым. Всё происходящее ему явно нравилось. Та же уверенная, мягкая улыбка, тот же спокойный взгляд. Он тоже увидел меня – и на мгновение замер. Кивнул. Я кивнула в ответ. Вежливо. Пусто.

И почти сразу после этого услышала сзади громкий, возмущённый шёпот:

– Ты издеваешься?!

Я обернулась.

Тот самый парень из фонтана. Опять с перекошенным от злости лицом. Он стоял рядом с высоким худющим мальчишкой в очках, который явно предпочёл бы сейчас быть где угодно, но не здесь.

– Ты что, нарочно? – продолжал фонтанный хам. – Ты уже третий раз наступаешь мне на ногу!

– Извините, но это не я, я только подошёл, – тихо ответил очкарик.

– Конечно, не ты. А кто тогда лезет вперед?

Я не выдержала.

– Слушай, если ты так любишь быть первым, – сказала я, – можешь еще раз попробовать пролезть без очереди. Вдруг второй раз повезёт.

Он резко обернулся.

– Опять ты, – узнал он. – Анализаторша из очереди.

– У тебя хорошая память. Для таких, как ты, это редкость.

– Бертина, – вмешался очкарик. – Не надо…

Я удивлённо посмотрела на него.

– Ты знаешь моё имя?

Он покраснел.

– На распределении говорили… Андрон. Я, как и ты, поступил на боевую медицину.

– Очень приятно, Андрон, – сказала я искренне. – А от этого типа лучше держаться подальше. Для профилактики. Хамство, оно заразительно.

Фонтанный фыркнул.

– Ты ещё пожалеешь, что распускала язык.

– Сомневаюсь, – отозвалась я. – Но можешь попробовать меня в этом убедить.

Он отвернулся и зло пробурчал что-то себе под нос, а Андрон посмотрел на меня с благодарностью, будто я спасла ему жизнь.

На первой вступительной лекции в аудитории оказался весь поток. Чтобы не толкаться, мы с девчонками зашли в аудиторию одними из последних, когда места оставались только на первом ряду.

– Это не случайно, – пробормотала Татти, устраиваясь за столом.

– Конечно, нет, – согласилась Окси. – Академия тестирует нас на выживаемость. Придется учиться.

Я улыбнулась. Первый курс и самостоятельная жизнь только начинались.

Глава девятая

О том, что первая практика может начаться раньше расписания, а знания иногда спасают лучше силы

Первая практика оказалась не полевой, как многие ожидали, а… организационной.

Нас гоняли по корпусам, аудиториям, лестницам и переходам, объясняя, где что находится, потому что, если не запомнить это сейчас, очень легко выпасть из расписания.

– Академия начинает естественный отбор, – философски заметила Татти, перепрыгивая через две ступеньки сразу.

– Она просто честная, – отозвалась Окси и тоже прибавила шаг.

Я бежала за ними, придерживая сумку на плече. Людей было много, все торопились, шум стоял такой, что собственные мысли приходилось ловить за хвост. И именно в этот момент ремень сумки соскользнул.

Сумка ударилась о ступени, что-то внутри жалобно хрустнуло. Я инстинктивно притормозила, развернулась, наклонилась – поднять, закинуть обратно, догнать…

И потому не увидела. Зато почувствовала. Короткий, резкий всплеск силы – грубый, плохо замаскированный. Боевой импульс, брошенный не в цель, а в пространство.

Я вскинула голову как раз в тот момент, когда тонкая силовая линия пересекла лестничный пролёт прямо перед девчонками.

Окси первой зацепила её носком. Татти – сразу следом.

Всё произошло за долю секунды: потеря равновесия, вскрик, тела, летящие вниз, и мой собственный вдох, застрявший где-то в горле.

– Нет!

Я рванулась вперёд – поздно. Но внизу кто-то уже бежал навстречу летящим подругам.

Андрон.

Он не закричал. Не стал размахивать руками. Он просто сделал.

Воздушные носилки – простейшее, базовое, почти скучное заклинание для транспортировки раненых. Требующее не силы, а точности.

Он создал их на лету, бросил вверх, и они поймали девчонок – мягко, чётко, без рывка.

Окси и Татти застыли в воздухе, будто их подхватили прозрачные руки. На секунду стало тихо.

Я сбежала вниз первой. Руки уже светились – неосознанно, рефлекторно. Машинально проверила дыхание, пульс, нет ли переломов.

– Живы, – выдохнула я. – Просто испугались.

Окси нервно рассмеялась. Татти молчала, крепко сжимая край носилок.

И только тогда я подняла глаза.

Фонтанный тип стоял чуть в стороне и ухмылялся.

Недалеко от него – Диманус.

Он тоже улыбался… по инерции. А потом он встретился со мной взглядом, и выражение его лица резко изменилось. Улыбка сползла, на её месте проступила тревога.

Мне было всё равно. Я развернулась и направилась к фонтанному хаму.

– Берт, не надо… – окликнул меня Андрон.

Я не ответила.

На боевой медицине нас учили не только лечить. Нас учили стоять за себя и своих, не теряться, когда надо действовать. Я подошла вплотную и ударила его кулаком в челюсть. Чётко. Сильно. Без сомнений.

Он не ожидал. Отшатнулся. Чуть не потерял равновесие – но устоял. Вокруг было слишком много людей. Слишком много свидетелей.

– Ты… – начал он, но замолчал, сжав зубы.

Развернулся. Пошёл прочь. И почти сразу врезался в кого-то.

Юрэн. Он стоял спокойно, перекрыв дорогу фонтанному хаму, и смотрел на того сверху вниз – без злости, без эмоций. Сказал что-то тихо. Я не услышала слов. Но увидела эффект. Фонтанный побледнел. Сделал шаг назад. Потом ещё один.

– Я… – пробормотал он.

– Ренальд, ты понял, – сказал Юрэн.

Фонтанный развернулся и выскочил из холла. Мой неожиданный защитник проводил его взглядом. Потом посмотрел на меня. Развернулся и тоже вышел.

Академия продолжала жить, будто ничего не случилось. А я вдруг поняла: практика началась. Просто не та, что стояла в расписании.

Глава десятая

О том, что репутация формируется быстрее, чем хотелось бы, друзья появляются неожиданно, а выходные редко принадлежат тебе