Я не когда не буду прежней. Книга 5

Глава 1. Возвращение из Астаны

Я прилетела домой ночью.

За окном такси мелькали знакомые улицы, фонари, витрины, и я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня поднимается волна одновременно и ностальгии, и обновления. Всё было таким же, как и две недели назад, но я чувствовала себя другой. Город, в котором я выросла, казался мне одновременно родным и чужим. Деревья, знакомые дворики, светящиеся окна многоэтажек — всё это было таким привычным, но теперь я смотрела на него с новой, более зрелой перспективы.

Водитель такси — пожилой мужчина с уставшими глазами — включил радио, и оттуда полилась тихая, ностальгическая музыка. Я улыбнулась, глядя на мелькающие за окном огни. Я думала о том, как быстро пролетели эти две недели, и как много они изменили.

Родители ждали меня. Они знали с самого начала точный час, когда я прилечу из командировки. Мама стояла на пороге, папа — за её спиной, в домашнем халате и тапках. Я зашла в квартиру, и они обняли меня. Я чувствовала их тепло, их заботу, их любовь. И я знала, что они рады меня видеть.

— Ты выглядишь по-другому, — сказала мама, разглядывая меня. — Ты как будто светишься.

— Я чувствую себя по-другому, — ответила я, сбрасывая пальто и вешая его на вешалку.

— Рассказывай, — сказал папа, жестом приглашая меня на кухню.

Мы сели за стол, и я начала рассказывать. О новой работе, о людях, о встречах, о переговорах. Я говорила с таким энтузиазмом, что родители слушали меня, не перебивая.

Я похвасталась новым красным кожаным портмоне для документов. Они увидели во мне не ту девушку, что несколько месяцев назад ходила с синяками под глазами от бессонных ночей по Максу. Они увидели сильную женщину.

— Я привезла вам подарки, — сказала я, доставая из сумки два красивых кошелька из того же магазина, где Макс купил мне портмоне. Я положила в них казахские купюры и монеты.

— Кошельки же не дарят пустыми, — объяснила я. — Это к деньгам и удаче.

— Ты не перестаёшь нас удивлять, — сказал папа, рассматривая подарок с лёгкой улыбкой. — Но ты уверена, что всё это тебе нужно?

Мама поставила на стол чайник, и мы сели за стол. Она налила мне чаю с мятой и лимоном, и я чувствовала, как аромат заполняет комнату, успокаивая меня. Я рассказывала им о командировке так оживлённо и увлечённо, что они смотрели на меня с удивлением. Я говорила о людях, с которыми встречалась, о переговорах, о новых контрактах. Я чувствовала, как в моих словах звучит гордость.

— Мне это так нравится, — сказала я. — Раньше я просто сидела в офисе и анализировала документы. А теперь я нахожусь в центре событий. Я встречаюсь с людьми, решаю вопросы, влияю на результат.

Родители слушали меня, и я видела, как их лица светятся. Они радовались за меня.

Потом папа спросил:

— Мы видели Сергея. Он сказал нам, что вы расстались. Почему? Такой хороший добрый парень. Он нам так нравился.

Я молчала. Я не знала, что сказать. Я смотрела в чашку с чаем, чувствуя, как внутри меня поднимается волна неловкости. Мама смотрела на меня, и я знала, что она догадывается о Максе. Но она не знала всего. Она не знала, что с ним я становлюсь другим человеком. Она не знала, что во мне просыпается вулкан, который извергается только при нём. А в остальное время — тишина. Спящий вулкан.

— Он хороший человек, — сказала я тихо. — Но я не могу быть с ним. Я не люблю его. Мы расстались с Сергеем. И я не жалею об этом.

Папа удивлённо поднял брови.

— Он так тебя любит, — сказал папа, качая головой.

— Я знаю, — ответила я. — Но я не могу ему дать того, что он хочет. Я не хочу обманывать его.

Мама взяла мою руку. Её пальцы были тёплыми и мягкими.

— Главное, чтобы ты была счастлива, — сказала она.

Я улыбнулась. Я знала, что она права.

Утром я пошла на работу.

Когда я вошла в отдел, меня встретили аплодисментами. Коллеги стояли у стола, на котором красовался большой заказной торт. На торте из сахарной бумаги были изображены самолёты, дома, договора, а сверху — белый мастичный самолёт, символизирующий мои командировки. Это было красиво и вкусно.

— Ты с первой командировкой справилась просто отлично, — сказала моя коллега Оксана. — Мы даже не ожидали, что ты успеешь сделать всё за две недели.

— Я люблю работать быстро, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гордости.

— И качественно, — добавил Стас, который тоже пришёл поздравить меня. — Ты нас всех удивила. Мы были уверены, что ты не справишься, но ты сделала это.

Мы разрезали торт, пили чай, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я смотрела на лица коллег и понимала, что я действительно ценна.

Начальник подошёл ко мне.

— Катя, — сказал он. — Мы с тобой согласовали график работы. Ты можешь работать так, как тебе удобно. Три недели в командировке, включая отчетность, ты доказала, что можешь это делать удаленно, одна неделя в офисе, но тут буквально пару дней, чтобы отчитаться и взяться за новый проект и отдых. Ты готова?

— Спасибо, — сказала я. — Я ценю это.

— Ты можешь распоряжаться этими тремя неделями, как хочешь, — добавил он. — Если хочешь, можешь работать 24/7 и закончить всё быстрее и отдыхать за границей оставшееся время, можешь работать как полагается 3 недели в режиме пятидневки. Главное - выполнить работу в срок.

Я пришла домой и объявила родителям о новом графике работы. Я сказала им, что теперь я могу путешествовать, видеть мир, и всё это за счёт компании.

— Я давно мечтала о таком, — сказала я. — Мне это даёт свободу и возможность расти.

Они были в шоке. Папа не понимал, зачем мне менять свою жизнь так кардинально. Он сидел за столом, смотрел на меня, и я видела в его глазах беспокойство.

— А как же мы? — спросил он.

— Я буду возвращаться, — ответила я. — И я буду с вами на связи всегда.

Мама догадывалась. Она смотрела на меня и видела, что я изменилась.

Позже я встретилась с Мариной, сестрой Макса, в кафе.

Мы сидели за столиком у окна, и я рассказывала ей о своих планах. Она смотрела на меня, не узнавая.

— Да ты прям как Макс становишься, — сказала она, покачивая головой. — Его никогда нет дома.

— Я не как Макс, — сказала я. — У меня есть график. Три недели в командировке, одна дома. Я всё планирую и успеваю.

— А как же Макс? — спросила она, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Мы встретимся. Мы обязательно встретимся.

Я рассказала ей о трёх прекрасных днях, которые мы провели в Астане. О том, как он прилетел, чтобы увидеть меня. О том, как мы гуляли, смеялись, наслаждались друг другом. Марина слушала меня, и я видела, как её глаза наполняются удивлением.

— Я не узнаю брата, — сказала она. — Он никогда не делал такого для других.

— Может быть, я особенная, для него — сказала я.

— Может быть, — сказала она, улыбаясь.

Когда пришла домой, я написала Максу сообщение.

«Я долетела хорошо. Родители рады. Сейчас я буду работать неделю в своём городе, а потом улетаю в Беларусь, в Минск, на три недели в командировку. Название отеля отправлю позже. Очень хочу тебя увидеть. Уже сильно скучаю».

Я отправила сообщение и почувствовала, как внутри меня поднимается волна тоски. Я не знала, ответит ли он. Я не знала, прилетит ли он. Но я знала, что я буду ждать. Я буду ждать его. Как всегда.

Я сидела на кровати в своей комнате, смотрела в телефон и перечитывала сообщение снова и снова. Мои пальцы дрожали. Сердце билось где-то в горле. А внутри меня поднималась такая волна счастья, что я не могла дышать.

«Сделаю все возможное, чтобы прилететь к тебе на неделю в Минск. Я тебе много чего там хочу показать. Ориентируюсь на твою последнюю неделю там».

Я зажмурилась и снова открыла глаза. Сообщение никуда не исчезло. Оно было настоящим. Он писал это. Он собирался приехать. Ко мне. В Минск. Целую неделю.

У меня перехватило дыхание. Неделя с Максом в Минске. Я представила, как мы гуляем по вечернему городу, как он держит меня за руку, как мы смеёмся, как он целует меня. Я представила, как он смотрит на меня, как его глаза загораются.

Я вскочила с кровати и начала ходить по комнате. Мне нужно было выплеснуть энергию, которая переполняла меня. Я чувствовала, как внутри меня поднимается возбуждение. Мне хотелось сделать что-то, чтобы запечатлеть этот момент, чтобы он стал реальным.

Я села за стол и взяла блокнот. Я начала записывать идеи «Минск: прогулки по вечернему городу, ужины, смех, его руки, его глаза. Астана: наш мост, наше такси, его взгляд на меня, когда он приехал. Анталия: наша яхта, стог сена, наша кровать, его улыбка, его укусы. Коттедж Анны и Артёма: наш секс на бильярдном столе, наш секс у камина, наш секс в джакузи...»

Я остановилась. Я поняла, куда меня заносит. Альбом мест, где он меня трахал. Это была безумная идея, но она мне нравилась. Я засмеялась. Черт, я хочу такой альбом.

Я задумалась. Надо будет вернуться тогда ещё в коттедж к Анне и Артёму и повторить, и в Анталию, и в Астану. Надо будет везде найти эти места. Заранее подготовиться. Всё продумать. Чтобы у нас получился идеальный альбом.

Возбуждение заполнило всё моё тело. Внутри меня всё горело. Я хотела его, хотела чувствовать его руки на своей коже, слышать его голос, его дыхание, его шепот.

Я встала с кровати, подошла к шкафу и достала его парфюм. Я купила его ещё в Анталии, он стоял на моей полке, но я не пользовалась им, потому что он всегда был для меня слишком особенным, слишком личным. Только для моментов, когда он был рядом.

Но сейчас я сорвала крышку и брызнула его на запястья, на шею, за уши. Тот самый запах — дерево, кожа, что-то острое и сладкое одновременно. Он обволок меня, и на мгновение мне показалось, что он стоит рядом.

Я закрыла глаза. Его глаза, его руки, его губы. Его голос: «Ты моя». Я вдохнула его запах, и внутри меня всё сжалось. Я снова брызнула парфюм на подушку и упала на неё лицом, вдыхая его.

Я представила его руки на своей талии. Его пальцы, которые гладили мою кожу, скользили по моей спине, сжимали мои бёдра. Я представила его губы на своей шее, его горячий шёпот.

Возбуждение разлилось по моему телу. Я чувствовала, как мои соски твердеют, касаясь ткани халата. Между ног пульсировало, мокро и горячо. Ноги сами раздвинулись, лёжа на животе, я прижалась бёдрами к матрасу и слегка потерлась, чувствуя, как внутри что-то нарастает.

Я скинула халат. Он упал на кровать. Я осталась голой, на мокрой от парфюма подушке. Я положила руки между ног и раздвинула их, чувствуя, как мои пальцы касаются мокрых, уже готовых складок. Я нащупала клитор, твёрдый, чувствительный, пульсирующий, и начала водить по нему кругами, сначала медленно, потом быстрее.

Я закрыла глаза и представила его. Представила, как он стоит надо мной, смотрит на меня. Я представила, как он ложится рядом, как его рука ложится на мою грудь, сжимает её, массирует сосок. Как его пальцы спускаются ниже, по животу, по бёдрам, к тому месту, где я уже текла для него.

Я ввела в себя два пальца. Я чувствовала, как они скользят внутри, как находят ту самую точку, от которой я теряю голову. Я нажимала на неё, чувствуя, как моё тело начинает дрожать.

«Макс, — прошептала я. — Ты не представляешь, как я хочу тебя».

Я двигала пальцами внутри себя, представляя, что это его пальцы. Я представляла его дыхание на своей коже, его руки на моих бёдрах. Я чувствовала, как он входит в меня, как он наполняет меня, как он двигается во мне.

«Я хочу тебя, — прошептала я. — Пожалуйста, не останавливайся».

Я ускорила движения. Мои пальцы скользили по клитору, по набухшим половым губам. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна, как я приближаюсь к пику. Я сжала себя, я почувствовала его прикосновение, его тепло, его запах. Я застонала, я выдохнула, я представила, что он целует меня в губы.

«Макс, — прошептала я. — Я люблю тебя».

Я кончила. Волна накрыла меня, и я упала на кровать, чувствуя, как внутри меня всё сжимается и разжимается, как я вдыхаю воздух полной грудью, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Я кончала долго, волнами, чувствуя, как мои соки стекают по внутренней стороне бёдер. Я лежала, и ждала, когда дыхание успокоится.

«Макс, — прошептала я, глядя на себя в зеркало. — Ты даже не знаешь, как я тебя жду».

Я улыбнулась своему отражению. Запах его парфюма всё ещё витал в воздухе. Я знала, что этот месяц ожидания будет долгим, но я знала, что оно того стоит.

Неделя в офисе пролетела быстро. Я даже не заметила, как дни сменяли друг друга, потому что я была занята. Всё, что нужно было сделать, я уже сделала в Астане. Оставались только мелочи — согласования, созвоны, пара писем, которые я могла отправить прямо из дома. Я чувствовала себя свободной, легкой, как будто с плеч свалился тяжелый груз.

Начальник сказал, что это идеальный вариант работы. Вряд ли кто-то согласится работать по шестнадцать-восемнадцать часов, даже если потом две недели отдыхать. Он сидел напротив меня в своем кабинете, смотрел на меня поверх очков и качал головой.

— Но тебе, видимо, нравится, — сказал он с легкой улыбкой.

— Очень, — ответила я. — Мне нравится этот ритм. Когда ты полностью погружён в дело, когда каждая минута имеет значение, когда ты чувствуешь себя живым и нужным.

— Ты странная, — сказал он. — Но, если тебе это нравится — кто я такой, чтобы спорить?

И это было правдой. Мне нравилось ощущать себя частью чего-то большого, важного. Мне нравилось, что мои решения влияли на результат, что меня слушали, что меня уважали. Я чувствовала себя взрослой. Настоящей.

В за пару дней перед отъездом я написала Максу сообщение с названием отеля. Я сидела на кровати в своей комнате, держала телефон в руках и думала о том, как бы сделать ему сюрприз. Что-то такое, что он запомнит надолго. Что-то, что будет только нашим.

Я перебирала в голове все наши сексуальные игры. Что мы уже делали? Всё. Казалось, мы перепробовали всё — и быстрый секс, и медленный, и доминирование, и подчинение, и страсть, и нежность, и риск, и безопасность. Я перебирала варианты и не могла придумать ничего нового. Это даже расстраивало меня.

Я встала с кровати, прошлась по комнате, посмотрела в окно. За окном был вечер, зажигались огни, и я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня поднимается волна предвкушения.

А потом меня осенило.

Я прям пищала от восторга, представляя, как он отреагирует. Тело отозвалось моментально — возбуждение разлилось по венам, заставив соски затвердеть, а между ног стало горячо и влажно. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, как внутри меня поднимается волна адреналина.

«Макс, любимый мой Макс, — подумала я. — Ты даже не представляешь, что тебя ждёт в Минске. Уверена, такого у тебя никогда не было».

Идея была безумной. Рискованной. Но именно это делало её идеальной.

Глава 2. Перелет в Минск

Утром я сложила два чемодана.

Тёплые платья, ботильоны, украшения, документы — всё было аккуратно упаковано. Я перебирала вещи, проверяя, ничего ли не забыла. И ещё кое-что. То, что я прикупила для сюрприза. Прям хотелось прыгать от счастья.

Я смотрела на чемоданы и улыбалась. Родители видели мою радость. Папа не понимал, как можно так радоваться отъезду, но видел, что я счастлива. Он знал, что это работа моей мечты.

— Ты светишься, — сказал он, когда я спустилась на кухню.

— Я рада, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.

Мама, скорее всего, догадывалась, что я увижу Макса. Она ничего не сказала, но я видела по её глазам, что она понимает больше, чем говорит.

— Главное, чтобы ты была счастлива, — сказала она, обнимая меня.

Я улыбнулась и обняла её в ответ.

Я улетала в Минск счастливая, радостная. Мне нравились перелёты — садишься в одном городе, выходишь в другом. Садишься в одной стране — прилетаешь в другую. Садишься в мороз — прилетаешь в тепло. Я чувствовала в самолётах жизнь. За иллюминатором проплывали облака, и я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня поднимается волна предвкушения.

Номер оказался удобный, гостиница комфортная. Недалеко от центра города. Окно выходило на реку Свислочь и зелёный сквер. Вечерний вид был потрясающим — огни города отражались в воде, создавая иллюзию сказки. Я приняла душ, разобрала вещи и почувствовала, как внутри меня разливается спокойствие.

На работе меня встретили коллеги. Ну как коллеги — коллеги на две недели. Я сразу взялась за работу. Запросила отчёты, села изучать, попросила контакты некоторых людей. Некоторых пришлось раздобыть самой через кровь и пот.

В офисе я вызывала уважение и тревогу. Все понимали, что эти две недели никто нормально жить не будет. Когда я зашла в общий кабинет, все подняли головы, и я увидела в их глазах смесь любопытства и напряжения.

— Ты нас всех загрузишь, и себя тем более — сказал один из менеджеров, глядя на мой график.

— Это на две недели, — ответила я. — Потом вы отдохнёте.

И я взялась за работу. Переговоры, документы, согласования. В этот раз всё было не так гладко, как в прошлый. Приходилось договариваться, убеждать, идти на компромиссы. Но мне это нравилось. Я чувствовала себя на своём месте.

Я просыпалась в 6 утра, засыпала в 12 ночи. Некогда было писать даже Максу. Маме отправила пару раз сообщение — что всё хорошо, работы много. Она отвечала коротко: «Держись, родная».

Некоторых коллег я просила задерживаться практически каждый день до 9–10 вечера. Я договорилась с руководством, чтобы им компенсировали неделей дополнительного оплачиваемого отпуска после моего отъезда. Это поднимало их настроение.

Приходила в отель и продолжала работать. Где я была в городе в течение этих двух недель? Офисы, такси и гостиница. Я не видела ничего, кроме рабочих кабинетов и дороги на работу.

Время шло. Макс написал, что будет, как и обещал, через три дня. Мне оставалось совсем немного. Последние важные встречи, последние документы, последние созвоны. В этот раз я уложилась в срок, как и планировала. Чтобы оставить себе целую неделю с ним.

Макс написал мне рейс, которым прилетает. Я пищала от счастья. Мне казалось, что наши отношения вышли на новый уровень. Да, мы ещё не переписывались как романтическая парочка — с поцелуйчиками, смайликами, сердечками. Но Макс не пропадал на месяцы. Его телефон был доступен. Это был прогресс.

Я попрощалась с коллегами. Завершила все дела. Подписала бумаги, раздала указания, поблагодарила всех за работу.

— Вы были лучшими, — сказала я.

Они улыбнулись. Я чувствовала их уважение.

Я ехала в гостиницу, и сердце уходило в пятки. Хоть бы сюрприз удался. Хоть бы он не передумал. Хоть бы он прилетел.

Я смотрела в окно, и внутри меня поднималась волна предвкушения. Я представляла его лицо, когда он увидит меня. Я представляла его улыбку. Я представляла его руки на своей талии.

Завтра он прилетит. И я буду ждать его. Как всегда. Но теперь — с надеждой.

Глава 3. Первый день с Максом

Позвонила в службу аренды машин. Они подтвердили – встретили его аэропорту, ключ от машины отдали. Номер мне сказали. Все, игра началась.

Я стояла перед зеркалом в номере и не узнавала себя.

Волосы я заколола в тугой пучок с сеткой, сверху надела белый парик каре — точь-в-точь как у Джулии Робертс в «Красотке» из той сцены, где она входит в отель и ловит взгляды. Губы накрасила ярко-красной помадой — сочно, вызывающе, почти дерзко. Я смотрела на себя в зеркало и видела незнакомку. Ту, которая могла быть кем угодно.

На мне было чёрное боди из секс-шопа — плотное, облегающее, с вырезом до пупка, с боковыми бретельками вместо ластовицы там, где я хочу ощущать Макса больше всего, чтобы он легко стразу мог попасть в меня. На ногах — лаковые ботфорты на высокой шпильке, выше колена, драные черные чулки. На шее — дешёвые пластиковые бусы под жемчуг. Серьги-кольца, большие и блестящие, почти как у цыганки. Сверху — бесформенный чёрный блейзер, который едва прикрывал ягодицы.

Образ должен был быть как у придорожной дешёвой шлюхи. Я даже сама себе казалась чужой. Но именно в этом была идея. Я хотела, чтобы он растерялся, чтобы не узнал, чтобы прошёл через всё — от отвращения до бешеного желания.

Я одёрнула блейзер, поправила парик и выдохнула.

— Жевочку в рот — буду жевать, — пробормотала я, глядя на своё отражение.

Внутри всё дрожало — от страха, от предвкушения, от этой безумной игры, которую я сама придумала. Главное чтобы не увезли в кутузку.

Я вышла из номера, закрыла дверь и нажала кнопку лифта. Ноги слегка подкашивались. Я стояла в образе, который не носила никогда, и ждала, когда двери откроются.

В лифте стоял парень — лет двадцати с небольшим, в спортивном костюме, с наушниками. Он был явно не готов увидеть такую картину. В его глазах мелькнуло что-то среднее между любопытством и лёгким отвращением. Я улыбнулась, скрестила руки на груди и спокойно сказала:

— Работаю по частному заказу. Визитки не оставляю.

Он сглотнул и до самого первого этажа смотрел прямо перед собой, стараясь не смотреть в мою сторону. Мне стало смешно. Я уже начинала привыкать к этой роли.

Я вышла в холл гостиницы.

Люстра сияла, пол блестел, а швейцар у дверей уставился на меня так, будто я вышла из другой вселенной. Одна бровь поползла вверх, вторая — ещё выше.

Я медленно сняла чёрные очки, и сказала ровно, даже с лёгкой улыбкой:

— Я та, кто я есть. Я вас знаю, вы меня знаете. Я просто встречаю парня. Я не проститутка, не переживайте. Сюрприз для него.

Швейцар замялся, сглотнул, и почти заикаясь, выдавил:

— Повезло парню...

Я улыбнулась, надела очки обратно и вышла на улицу.

Вечерний воздух был прохладным, но возбуждение согревало меня изнутри. Я остановилась у входа, скрестила руки на груди, чуть наклонила голову и ждала. Миновавшие люди оглядывались, шептались, обсуждали. Кто-то смотрел с осуждением, кто-то с любопытством, кто-то с лёгкой улыбкой.

Один мужчина, средних лет, в дешёвом пиджаке, подошёл ко мне, оглядел с ног до головы и спросил вполголоса:

— Сколько стоит час?

Я засмеялась. Не испуганно, а почти по-деловому.

— Десять тысяч, — ответила я.

— Рублей? — переспросил он.

— Каких захотите, — ответила я с той же интонацией, и он, не найдя слов, просто пожал плечами и ушёл.

Через пару минут появилась пожилая женщина. Она остановилась напротив меня, окинула взглядом с ног до головы и наставительно произнесла:

— Шла бы ты, девица, учиться, а не стоять здесь с голым задом. В подворотню затащат — что тогда?

Я улыбнулась в ответ, сказала спокойно:

— Это последняя смена. Не переживайте.

Она покачала головой и, ворча, пошла дальше. А я проводила её взглядом и подумала: «Если бы ты знала, кого я жду. Если бы ты знала, что я хочу, чтобы он сделал со мной в этой подворотне».

Тело отозвалось на эту мысль. Я снова почувствовала пульсацию внизу живота. Стояла так минут двадцать. Может быть, чуть дольше. Мимо проходили люди, а я ждала его.

Наконец, я увидела машину. Черный джип. Номер совпадал. Я сделала глубокий вдох, поправила блейзер и пошла к нему. Подошла к пассажирскому окну и постучала.

Стекло было обычным, прозрачным, без тонировки — я видела его внутри. Он сидел за рулём, смотрел перед собой, не сразу заметил меня. Я постучала снова.

Он повернул голову, окинул меня взглядом, и я увидела, как его лицо вытягивается. Он опустил стекло и коротко, холодно бросил:

— Не интересует.

Я не убирала руки.

— Я сказал, не интересует, — повторил он громче.

Я продолжала стоять и стучать по стеклу.

Он вышел из машины, захлопнул дверь, повернулся ко мне и грубо произнёс:

— Вам русским языком объяснили? Не интересует меня. Уходите.

Я медленно повернулась к нему спиной, наклонилась к капоту, чтобы он видел мою задницу, и слегка, вызывающе провела попой по воздуху, раздвинув ноги так, чтобы блейзер задрался.

Он отпрыгнул в сторону с ужасом.

— Вы на каком языке разговариваете? — почти крикнул он.

Я развернулась, медленно сняла чёрные очки и посмотрела ему прямо в глаза.

— Отсосать — пять тысяч рублей, — произнесла я спокойно, почти деловито. — Трахнуть в гандоне — десять.

Я сунула руку в карман блейзера и показала ему упаковку презерватива.

— Без гандона — пятнадцать. Что выбираешь?

Он узнал меня. Сначала его лицо вытянулось от удивления, потом он хотел рассмеяться, потом в глазах мелькнула растерянность, а затем — тот самый огонь, который я так хорошо знала.