Лагерь, в котором я умерла

Глава пятая. Вожатым в помощь

Особо не выбирая, я заняла ближнюю к двери койку. Катя устроилась на соседней. Кровати стояли поперёк комнаты на приличном расстоянии друг от друга. Тумбочек оказалось больше, чем по две. Я прикинула, сколько здесь обычно размещают детей, и порадовалась, что нас мало. А то были бы сейчас, как кильки в томате.

— Галстуки приготовьте, — напомнила Неля, девушка с гитарой. — На линейку повяжем, мы ведь тоже вроде как вожатые.

О том, что нужно брать с собой пионерский галстук нас предупредили заранее. Я выложила свой на тумбочку. Отметила, что у всех девчонок тоже есть. Ничего удивительного, активисты. Перед тем, как отнести сумку и рюкзак в стоящий около стены узкий шкаф, вынула одеколон «Гвоздика». Недавно мы с подружками опытным путём установили, что из всех, имеющихся у нас духов и одеколонов, этот единственный отпугивает комаров. И во время последних прогулок дружно благоухали гвоздикой.

— Это тебе зачем? — спросила Катя, и, выслушав мои объяснения, сказала: — А у меня Тайга. Могу дать побрызгаться.

— Спасибо, но я на неё чешусь, — ответила ей и отнесла сумки в шкаф.

Вернувшись, собралась присесть на кровать, застеленную байковым одеялом в клеточку, со стоящей треугольником подушкой и свёрнутой простынёй.

— Пойдём, осмотрим местные достопримечательности, — пресекла мою попытку приземлиться Катя. На мой недоуменный взгляд добавила: — В туалет, говорю, пошли.

Мы вышли на улицу и двинулись вдоль стоящих в ряд умывальников. В конце ряда и обнаружился туалет. Разделённый на две половины с нарисованными буквами «М» и «Ж».

Около мальчишеской половины стояли Чижов и Алимбаев и вполне дружно курили. Заметив нас, они оживились.

— Девчонки, вам сюда, в натуре, — пригласил Чижов, показывая рукой на вход рядом с собой.

— С чего бы? — спросила Катя, я промолчала, подозревая подвох. Существование в одном классе с Дубининым меня многому научило.

Чижов довольно усмехнулся и заявил:

— Ну, вот же: мэ — мадамский, же — жентльменский.

Мальчишки заржали. Алимбаев случайно обернулся и тихо сказал:

— Атас, Шапокляк идёт.

Они с другом скрылись в туалете. Нам стали слышны голоса.

— Лариса Германовна, они точно в эту сторону пошли.

— Спасибо, Таня.

И это ещё я была своим прозвищем недовольна? Тут же назвали именем вредной старушки из мультика красивую молодую учительницу. Наверное, из-за имени.

Мы с Катей переглянулись и тоже зашли в туалет. Внутри, к моей радости обнаружились кабинки, как в общественных уборных, а не дырки в дощатом полу. Когда гостила у тёти в деревне, всегда боялась в эту дыру шлёпок уронить.

— Смотри, побелка свежая, — заметила Катя, когда мы уже направлялись на выход. — Наверное, так положено: обновлять после каждой смены.

У умывальников мы помыли руки и побрызгали друг на друга водой. Тучки разошлись, и стало даже жарковато. К нашему возвращению девчонки уже разложили вещи и сидели около Нелли.

— Сыграй ещё что-нибудь, — попросила полная высокая девушка, кажется, Света.

— А мы тут, плюшками балуемся, — сказала Неля, увидев нас, и очень похоже изобразив Карлсона.

Она приглашающе кивнула. Поскольку на кровати рядом было бы тесновато, мы уселись на тумбочки. Неля спела песню, которую я раньше не слышала. Кажется, домашние девочки, вроде меня, многие вещи пропускают. Последний припев: «Милая моя, солнышко лесное», пели уже все.

— Откуда ты столько песен знаешь? — спросила Света, когда Неля закончила играть.

— У меня предки постоянно на Грушу ездят, — ответила Неля. — Это Грушинский фестиваль бардовской песни. Меня хотели взять, но в восьмидесятом отменили из-за олимпиады, а теперь переименовали в фестиваль патриотической песни. Папа решил, что лучше мне сюда. А я и патриотические могу!

Неля заиграла «Дан приказ ему на запад». Может, она хотела только показать, но мы подхватили и допели до конца.

— Правильные песни поём, — раздалось от порога. Елена Семёновна, а это она сказала, прошла к нам и села на тумбочку рядом со мной. — Пока не забыла, девочки, я договорилась, что вы можете пользоваться душевой ежедневно в тихий час. Ключ будете брать в прачечной.

— Вот спасибо! — воскликнула Катя. — Кому как, а для меня один банный день в неделю — это мало.

— Сегодня занятий не будет, организационный день. Сразу после линейки идите в отряды, поможете придумывать названия и речёвки, — продолжила Елена Семёновна. — Я с вами буду заниматься только эту неделю. В субботу уезжаю. Вы остаётесь с Ириной Ивановной. В начале третьей недели к вам на один день приедет с лекцией кто-то из инструкторов горкома.

Не только я не удержала разочарованного возгласа. Имя второй сопровождающей я, конечно, узнала, но это не радовало.

— А нельзя, чтобы вы с нами остались? — спросила Неля.

— Не получится, — с сожалением ответила Елена Семёновна. — У меня почти сразу вторая командировка, в областной центр. Ладно, собирайтесь, вот список, кому, в какие корпуса идти. Пойду, наших мальчиков потороплю.

Первая линейка на плацу с памятником получилась по-настоящему торжественной. Произносили речи директор и старшая вожатая, реял на флагштоке красный флаг, звучал гимн пионеров «Взвейтесь кострами». Серьёзность обстановки охватила даже хулиганистый старший отряд. Формы в «Звёздочке» не требовалось, поэтому дети лишь повязали красные галстуки и прицепили значки к обычной одежде. Как и мы, только значки у нас были комсомольские.

После линейки отряды строем отправились к себе, нас задержала Ольга Евгеньевна. Она решила нам провести небольшой инструктаж. Директор тоже остался послушать, он встал рядом со мной. Да, здесь в строю, как и в школе на физкультуре я стояла последней. Правда, побыл с нами Сергей Сергеевич, так звали директора, недолго. Минуты через две он несколько раз чихнул. Затем, посмотрел на меня с подозрением и тихо спросил:

— Чем надушилась?

— Одеколон Гвоздика, — также тихо ему ответила.

— У меня аллергия на травы, — произнёс он и ушёл.

Странный, оправдался за свой уход. Мог бы вообще ничего не говорить.

Старшая вожатая вела себя так, словно мы её последняя надежда, я вспомнила их разговор с Еленой Семёновной о вожатых. Неужели всё действительно так плохо?

То, что Ольга Евгеньевна не преувеличивает, стало понятно, уже на подходе к месту. Мне, Кате, Свете и Артёму достались отряды из четвёртого корпуса. На террасе никого не было, из открытых дверей раздавался шум, по-моему, более сильный, чем бывает при рисовании плакатов и придумывания названия.

Из дальней двери выскочили двое мальчишек, следом третий, слегка отставший. Нас они не заметили.

— Шевелись! — крикнул бежавший впереди пацан отстающему. — Нужно девчонок шугнуть, пока пиковую даму вызывают. Там как раз окно открыто.

Мальчишки завернули за угол корпуса. Артём, раньше нас сообразивший, что задумали озорники, быстрым шагом двинулся за ними, но не успел. Из корпуса донёсся девичий визг.

Мы с подружками, когда маленькими были, тоже вызывали пиковую даму, взяв зеркала и создавая темноту при помощи одеял. Если бы нас в этот момент кто-то потрогал или сказал «ух», мы бы ещё похлеще завизжали. Артём вскоре вынырнул из-за угла, гоня пацанов перед собой.

Все вместе мы вошли в корпус. Бедная вожатая, бегавшая от своего отряда к соседнему, и тщетно пытавшаяся навести порядок, обрадовалась нам, как родным. Она тут же сообщила, что её зовут Марина, она с исторического, а её напарница, вожатая пятого отряда смылась на свидание с физруком.

— Мы с Леной к тебе, — сообщила Катя.

Я, вообще-то, хотела попасть вместе с Артёмом, но постеснялась об этом сказать. К тому же мы и так рядом.

Совместными усилиями нам удалось настроить расшалившуюся детвору на творческий лад, всё же пять человек не один. В итоге оба отряда обзавелись названиями, девизами, речёвками, а также плакатами. Когда мы торжественно прикрепили плакаты к стендам канцелярскими кнопками, Марина предложила:

— Давайте, порепетируем! Начнём с моих. Наше название?

— Весёлые нотки! — хором ответили ребята.

— Наш девиз!

— Пионер — во всём пример!

— Наша речёвка!

— Мы танцуем и поём. Очень весело живём.

Света, поддерживая заданный ритм, обратилась к пятому отряду.

— Наше название!

— Бригантина!

— Наш девиз!

— Бороться и искать, найти и не сдаваться!

— Наша речёвка!

— Нам не страшен даже шторм, если мы к мечте плывём! — завопили дети и громче всех троица озорников.

В этот момент и появилась вторая вожатая.

— Ой, вы уже всё сделали? — сказала она, состряпав невинное личико.

От такой первозданной наглости Марину слегка перекосило, и она твёрдо заявила:

— Запомни, Надя, я за твоими смотреть больше не буду, только на время твоего выходного.

— Ну и не надо. Мне вон ребята помогут, — заявила Надя, кивая на Свету с Артёмом.

— Уже бежим, роняя тапки, — ответила Света.

— Фу какие, — сказала Надя и попыталась скрыться в комнате вожатых.

— Куда, а на обед отряды вести? — остановила её Марина.

С улицы раздался сигнал горна, извещающий, что пора идти в столовую.

— Это что, нас и будить так будут? — ужаснулась Надя.

— Побудка, завтрак, обед, ужин и отбой, — пояснила Марина с некоторым злорадством. Создалось впечатление, что Надя успела её достать с момента поездки в автобусе.

В столовую наши отряды шли дружно и с речёвкой, в которой обещали съесть повара, если им вовремя не откроют двери.

Глава шестая. Игры, песни, комары

Тихий час в лагере оказался не таким уж тихим, да и прошёл как-то быстро. Пока мы отвели в корпус своих подшефных, пока помогли их угомонить, пока сбегали в душ с девчонками, половину времени, отпущенного на отдых, как корова языком слизала.

Забежав в туалет во второй раз, мы с Катей поняли, зачем его внутри так часто белят. На стене красовалась зелёная надпись: «Танька — стукачка». На полу валялись пучки травы, которой надпись и была сделана. Если бы своими глазами не увидела, не поверила бы, что траву можно использовать для таких целей. Ниже виднелись следы от пыльной обуви размера этак сорок первого, кто-то хорошо попинал стену. Хотя почему кто-то? Сомнений в авторстве данного безобразия у нас даже не возникло.

— Вот ведь, собачья отрава, — странно выругалась Катя. Она не успокоилась, даже когда мы мыли руки. Кивнув на корпус старшего отряда, сказала: — Не повезло нам с соседями. Дури много, детство в одном месте играет. Нужно в туалет по двое ходить. Одна чтобы на стрёме стояла, а то с этих станется ввалиться. На ночь нужно будет двери изнутри забаррикадировать.

— Зачем? Думаешь, придут пастой мазать? — спросила я. Сама в лагере не была, одноклассники просветили. В позапрошлом году Димка Дубинин хвастался, что за смену всех лагерных девчонок намазал, три тюбика пасты ушло.

— Стопудово, — ответила моя новая подруга. Оказывается, в лагере быстро становятся друзьями. Думаю, и врагами так же, ведь лагерная жизнь скоротечна — всего одна смена.

У нас в отряде пока сложилась хорошая обстановка. Но тут особый случай, собрали единомышленников с активной жизненной позицией, любимое выражение нашего завуча. К тому же мы уже взрослые.

Так я рассуждала, пока шли в корпус. Поднявшись на террасу, услышали смех и какой-то стук. А открыв дверь, обнаружили, что наши взрослые девочки играют в резиночку.

— Бегом заходите, — сказала Света.

Они с Ритой ногами держали бельевую резинку, растянув на уровне колен. Прыгала Неля, рядом ждала очереди Наташа, а Галка сидела, свернув ноги калачиком, на кровати, и изображала из себя судью.

— Так, значит на эту наступить так, на ту вот так, подпрыгнуть и попасть в середину, — проговорила Неля, перед тем, как сделать.

— Получилось, — сказала Галка.

Неля уступила место Наташе и, подойдя к нам объяснила:

— Наши малыши резинку из дома притащили, а прыгать не умеют, вот мы и решили с Наташкой детство вспомнить, а потом их научить.

Неле с Наташей достался младший отряд и вожатая типа Нади. Со стороны-то было забавно наблюдать, как вожатка топает впереди, не оглядываясь, а наши девчонки бегают около малышни, как квочки вокруг цыплят.

Галка с Ритой тоже попали на младший, но в их отряде дети были на полтора-два года взрослее, с такими уже легче. Хотя вожатой девчонки тоже не особо были довольны. Мне и Кате с вожатой Мариной явно повезло.

— Прибегала Оленька, в смысле, старшая вожатая, просила придумать игры для отрядов, — сообщила Света. — Прятки и казаки-разбойники отпадают.

— Ну вот, а чем мы пацанов занимать будем? — озадаченно протянула Катя.

— Цепи, цепи, скованы, — предложила я, вспомнив своих третьеклашек. — В море волнуется, тоже все поиграют.

— Если у физрука мячик взять, можно в штандер и в съедобное — не съедобное, — включилась в обсуждение Света.

— А физрук так ничего, — сказала Рита.

На торжественной линейке мы успели рассмотреть сотрудников. Мне, например, физрук не очень понравился, слишком слащавая внешность, а два парня вожатых показались высокомерными. Наши мальчишки из отряда куда интереснее. Но вслух говорить этого не стала, а вот Катя выдала:

— Самый красивый здесь директор. Как артист с открытки, забыла фамилию.

— Да ну, он старый, — протянула Наташа.

— Не отвлекайся! — шикнула на неё Галка.

Наташа посмотрела на неё и прыгнула мимо резиночки, довольно шумно приземлившись. В стенку постучали. Короткий стук, длинный.

— Пока мы тут прыгаем, мальчишки азбуку Морзе изучают, — со смешком произнесла Света. Она скинула резинку и подошла к стене, прислушиваясь. — Три коротких, три длинных, три коротких. Девчонки, это же международный сигнал бедствия.

— Идём, посмотрим, что там случилось, — предложила Катя, первой направляясь к выходу.

— Эй, меня подождите! — закричала Галка, лихорадочно доставая из под кровати шлёпок.

Когда мы ввалились к мальчишкам, зайдя в другой торец корпуса, Ренат сказал остальным:

— Вот видите, сработало, — для нас же добавил: — Проверка связи.

— Я сейчас тебе такую проверку покажу! — воскликнула Катя, хватая с первой попавшейся кровати подушку.

После короткого подушечного боя трое на трое — нам с Артёмом досталась одна подушка на двоих и мы биться не стали — мы уселись на койки и тумбочки, принявшись обсуждать праздничный номер. Каждый отряд должен был что-нибудь приготовить к празднику открытия смены. Мы, находясь на особом положении, могли бы этого не делать, ограничившись помощью вожатым. Но Ольга Евгеньевна попросила тоже поучаствовать. Так сказать, вне конкурса. Ну а мы, как в том лозунге: Родина сказала: надо. Комсомол ответил: есть!

С улицы раздался звук горна, извещая, что тихий час закончен, пора отправляться на полдник. Я думала, играет настоящий горнист, но оказалось, это запись, передающаяся из радиорубки к громкоговорителю на столбе. Даже разочарование почувствовала, словно вместо настоящего апельсина мне подсунули муляж, красивый, но не настоящий.

На полдник всем выдали по стакану сока и пирожному «Полоска». Я сначала хотела взять с собой, но неожиданно почувствовала голод и всё съела. И ведь пообедали плотно, готовили здесь не хуже, чем в школьной столовке. Вот что значит, свежий воздух. Прав здешний сторож, если ужин в шесть, до отбоя сто раз можно проголодаться.

До ужина мы занимались со своими отрядами. Надя опять куда-то смылась, поэтому мы снова были вместе с пятым отрядом. Мы не только играли, но и подготовили два номера для праздника. Дети быстро сообразили, что к чему. Когда зашла с проверкой Ольга Евгеньевна и спросила, где Надя, мы рта открыть не успели, как один из мальчишек выпалил:

— Она с физруком срулила, опять, наверное, за медпунктом целуются.

Ольга Евгеньевна поменялась в лице, выскочила из корпуса и почти бегом направилась в сторону медпункта.

— Зачем сдал? — спросил мальчишку друг, это были те самые, что утром пугали девчонок.

— Не люблю хитропопых, — ответил тот, слегка запнувшись. Заметил, что мы слушаем, и смягчил определение.

Надя вернулась через несколько минут. Вся красная, в слезах, она пробежала в комнату вожатых, захлопнув за собой двери.

— Репетируем, не отвлекаемся, — устало сказала Марина ребятам. Но тут пришли воспитатели, их сегодня раза три собирали у заместительницы директора по воспитательной работе. Нас с Мариной отправили отдыхать.

После ужина наш отряд вместе с Еленой Семёновной собрался, чтобы посидеть под гитару.

— Вот просохнет после дождя, сходим завтра или послезавтра к Уралу, там, на бережке костёр разведём, я на кухне картошки попрошу, испечём, — пообещала Елена Семёновна.

Мы расположились перед корпусом. Притащили лавочки с террас, несколько бесхозных тумбочек, поставили кругом. Неля, Артём и Юра взяли гитары. Начался наш импровизированный концерт с «Вожатского вальса». Наших музыкантов охватило лирическое настроение, и мы спели несколько романсов и бардовских песен. Потихоньку стали собираться зрители. Старший отряд расселся на перилах наших террасок по праву ближнего соседа. Остальные стояли поодаль. На скамейках у дома персонала уселись взрослые.

Но собрались не только люди, но и комары, радостно почувствовавшие свежатинку. То с одной стороны, то с другой раздавались шлепки. Моё персональное отпугивающее средство действовало и здесь, но слабей, чем в городе. Комары пока не кусали, но жужжали тоненько прямо над ухом. Так что и я, вслед за остальными тоже начала отмахиваться.

Когда сгустились сумерки, Елена Семёновна сказала:

— Ну, что, ещё одну песню и расходимся. Неля, давай что-нибудь для души.

— Я исполню любимую песню моих родителей. Они были на фестивале, когда состоялась её премьера. Написал Олег Митяев, — сказала Неля, тронула струны и запела: — Изгиб гитары жёлтой ты обнимешь нежно…

Пронзительная, действительно трогающая душу песня, захватила слушателей.

— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — разносилось над лагерем.

Последний припев пели вместе дети, вожатые, воспитатели, объединённые единым порывом. Когда отзвучал последний аккорд, раздались аплодисменты.

— Всё, всё, расходимся, десять минут до отбоя, — сказала воспитательница старшего отряда и принялась сгонять своих ребят и девчонок с наших перилл.

Расходясь, многие говорили спасибо за чудесный вечер. Елена Семёновна тоже отправилась к себе. Мы растащили по местам скамейки и тумбочки, стараясь быстрее закрывать двери, чтобы не напустить комаров. Нам расставаться не хотелось. Кто-то из мальчишек сказал, что хочется есть. Я вспомнила о хлебе из столовой. Все переместились на нашу половину. Чтобы не спалиться, свет включать не стали. Запаслась я, как суслик на зиму, по куску хватило всем.

— Давайте, кровати сдвинем, ляжем и поболтаем ещё, так все уместимся, — предложил Артём.

Парни, стараясь сильно не шуметь, сдвинули вместе все кровати. Разместились почти с комфортом. Артём лёг с краю, я оказалась между ним и Катей, стало тепло, уютно, и волнующе. Почти полная темнота — свет фонаря на столбе попадал на мужскую половину корпуса, — тишина и жаркое дыхания парня, который нравится, почти у моей щеки.

— Будем страшилки рассказывать? — шёпотом спросил Юра откуда-то с того края.

— Будем! — радостно согласилась Катя.

Вскоре мы говорили в полный голос, смеялись, а после того, как Юра закончил свою страшилку резким: «Отдай своё сердце», девчонки даже взвизгнули.

Неожиданно включился свет.

— Это что за безобразие? А ну быстро по местам! — раздался строгий женский голос. Проморгавшись после темноты, мы разглядели Ирину Ивановну, биологичку, нашу вторую сопровождающую.

— Нарисовалась, не сотрёшь, — прошипела мне на ухо Катя.

Парни стали выбираться из кроватей, а Ирина Ивановна продолжала выговаривать:

— Я ещё не поверила, когда Лариса Германовна на шум пожаловалась!

Вот кто нас сдал. Воспиталка старшего отряда. Кажется, «Шапокляк» её прозвали не из-за имени.

— Не забудьте забаррикадироваться, — сказала я Артёму.

— Надо и раньше было, — со вздохом ответил он.

— Умная мысля приходит опосля, — сказала Катя.

Ирина Ивановна пропустила парней и вышла последней. Мы растащили кровати, и перед тем, как лечь спать, поставили к двери, открывающейся внутрь, три тумбочки одна на другую.

Глава седьмая. По порядку на зарядку

Баррикады из тумбочек пригодились за ночь целых три раза. Первый — минут через десять после того, как мы улеглись. Ещё никто толком не заснул. То от одной кровати, то от другой раздавался скрип пружин: девчонки ворочались, устраиваясь поудобней. Стук двери о преграду услышали все.

— Вот я кому-нибудь уши пообрываю! — крикнула Катя.

— Девчонки, давайте их самих измажем, — поддержала Света, уже подошедшая к двери.

С улицы раздалось приглушенное ржание и топот ног, как табун пробежал. Интересно, они всем отрядом ходят или от двоих столько шума?

Светка вернулась к себе и пробормотала, отчаянно зевая:

— Нужно ещё немного подождать… Сейчас другие отряды перемажут и на обратном пути к нам заглянут.

Мы старательно ждали, прислушиваясь, и сами не заметили, как заснули. Разбудил шум сдвигаемых по полу тумбочек. Резко скрипнула кровать Кати, она встала, двинувшись к двери со словами:

— Держите меня семеро, я точно сейчас их прибью!

— Подожди, я с тобой, сейчас шлёпки найду! — крикнула Галка.

Вновь раздались смешки и топот, на этот раз, кажется, желающих потратить на нас свою зубную пасту было меньше. Девчонки придвинули тумбочки вплотную к двери и вернулись к себе.

Третий раз проникнуть к нам попытались перед рассветом. Ночная мгла понемногу рассеивалась, уступая место серому сумраку. Меня разбудил писк комара над ухом. Отмахнувшись, открыла глаза и замерла. Тоненький лучик света от висящей над террасой лампочки проникал в щель между дверью и косяком. Щель медленно расширялась, кто-то снаружи осторожно сдвигал нашу баррикаду. Мне почему-то стало не по себе. Стараясь не шуметь, благо моя кровать оказалась не такой расшатанной, как у остальных, повернулась к Кате. Потянулась и потрясла подругу за плечо, чуть не свалившись на пол. Шепнула:

— Они опять пришли.

Катя открыла глаза и тоже увидела полоску света. Она приподнялась на локте и рявкнула:

— Чижов, собачья отрава. Ты не Чижик, ты дятел! Задолбал!

После чего, посчитав свою миссию выполненной, повернулась на другой бок и сонно засопела. Я же вновь легла лицом к входу и уставилась на полоску света. Послышались тихие шаги, подумала сначала, что показалось, но полоска перестала расширяться. Понемногу глаза стали слипаться. На грани яви и сна, поняла: это был не Чижик и не его друзья. Но кто? Додумать не успела, заснула.