Бумеранг Небула
- -
- 100%
- +
Леви эгоистично порадовалась, что не ей придется выскребать всю эту грязь: сегодня была ее смена в кафешке «Хазар». Уж лучше отпахать двенадцать часов официанткой в обрыгаловке, чем отмывать залипший пломбир и осадок от «плюшек».
— А где Вадян? — на кухню зашел Даня. Трезвым он выглядел даже симпатичнее: мужественный, какой-то надежный вид. — А то ты не знаешь. Свалил, как только мы вырубились, — из-за белой чашки виднелись только прищуренные зеленые глаза Олежки. — Этот кретин даже дверь нормально не захлопнул, поэтому в хате такой дубак, — Катя вымыла кружку и сунула ее в руки Дане. — На, хочешь пить — наливай сам.
Леви глотала кисловатый кофе, пытаясь избавиться от сухости в глотке и мерзких хлопьев на языке. Прикусывая приторным заветренным пряником, она мечтала об одном — как следует почистить зубы. И совсем не завидовала парням, для которых щеток в этом доме точно не нашлось бы.
Вышли все вместе. Оксанку пришлось буквально выпинывать на улицу, она чувствовала себя хуже всех. Пройдя через мост над Нейвой, они вышли на улицу Ленина, миновали центральный магазин «Монетка» на перекрестке с Фрунзе. Тут пути разделялись: АИТовцам нужно было идти прямо, а Леви и Кате налево — по Пушкина, в сторону педагогического колледжа.
Всю дорогу Леви осаждал Даня — звал на свидание вечером. Ему было плевать, что у нее сегодня рабочая смена, да и вообще Идти на свиданку с парнем, который прошлым вечером чпокал твою подругу на твоей же кухне? Спасибо, не надо.
В колледже на парах не происходило ничего интересного. Все как обычно: Бибо и Боба — Нияз и Илюха — вовсю обжимались, загоняя девчонок в краску на физре. Кураторша выискивала неудачников для выступления на каком-то безвестном празднике. В перерывах бегали курить, а русский язык стабильно прогуляли — резались со сварщиками в настольный теннис в холле.
После занятий доехали до Максимовки на четвертой маршрутке и зашли в «Монетку» за пельменями на развес. У Катьки была странная привычка — покупать их поштучно. Каждый раз она спрашивала Леви, сколько та будет есть, и методично закидывала по одной пельменине в пакет.
В четверг в «Хазаре» тоже стояло затишье. Народу пришло мало: с одной стороны — меньше работы, а с другой — никаких тебе чаевых. Леви просидела за столиком в зале весь вечер, переписываясь с Олежкой. Он ей все больше и больше нравился.
— Шо ты там, цинга, не сдохла еще? — написал он в восьмом часу.
— Какой ты милый, когда трезвый. Как твоя жопа? Пока без зонтика? — отпечатала она ответ в «ВК».
В зал зашла компания из четырех человек — спортики, постоянники. Заказали солянку, окрошку, чайник чая и, конечно, люля. Уснувшая повариха-алкашка еле расшевелилась, сходила к морозилке, наскребла из огроменной кастрюли суп и кинула на десять минут греться в микроволновку — ммм, свежачок. А Алик уже ляпал на шампур бараний фарш с кинзой. Леви ненавидела баранину, но именно из рук Алика люля-кебаб — это просто шедевральное блюдо.
Леви налила себе кофе и взяла из бара шоколадку — бонус от начальника, компенсирующий огромную зарплату в двести рублей за буднюю смену. Уселась за рабочий столик и достала телефон. Олежка уже написал:
— Только не говори, что вчера я снова загонялся в космосе.
— Я думала, ты всегда такой. Что делаешь? — ответила она и свернула диалог.
На страничке Приходько Вадима не нашлось абсолютно ничего. Ни фото, ни постов, ни статусов. Только больше тысячи друзей и АК-47 с Ноггано в плейлисте. Скучно.
Перешла в профиль к Матрасу — вот тут было интересно: больше пятидесяти фото, и все как на подбор: нелепые и живые. Ну неудивительно, на аватарке парень стоял, сгорбившись над столом (явно забивал дживик), в очках для плавания и в огромном бушлате.
— Накурился, втыкаю в Макса +стопицот, а ты? — Олег скинул кучу смайликов с сигаретами и смеющейся рожей.
— Работаю, — коротко ответила Леви.
Спортики как раз подозвали ее к столику — попросили меню, как будто не знали его наизусть. Ожидаемо заказали еще чая и по порции шашлыка. Когда Леви приняла заказ, один из них шлепнул ее по заднице. Тоже ожидаемо — как и то, что после этого она обязательно плюнет им в чайник. Резко развернулась, закатывая глаза, и, громче обычного топая балетками, пошагала на кухню.
— Где работаешь? — высветилось на экране.
— В Хазаре, — напечатала она, а затем добавила: — Скоро закрываемся, пригоняй, бухнем. День был полный отстой.
— Мне в пааадлу, — пришло через минуту, а за этим еще одно сообщение: — Приеду, если обещаешь поцеловать, красавица.
Леви немного зависла. Олег ей и вправду нравился, но как друг. Да и как она могла ему просто взять и довериться? Жизнь во Владике оставила свой отпечаток.
Она тупо уставилась на экран. Что ответить? Через пару минут пальцы сами отстучали:
— И не надейся. Твой максимум — это обнимашки по моей великой доброте.
— Фу, какая ты злая. Но я согласен и на это. Во сколько приехать?
— Закрываемся в два. Можем немного задержаться, если клиенты насрут.
— Ок. Если что, подожду. Пойду писюн помою. — выдал Олег и вышел из сети.
Быстро тыкая пальцами в кнопки, Леви еле сдерживала смех, скулы свело от улыбки:
— Ну ты и придурок, Матрас!
«Хазар» закрылся даже раньше обычного. Клиентов больше не было, поэтому в час пятьдесят кафешку заперли. Леви стояла в своем розовом пуховике, конечно без шапки, возле этой трухаловки и чувствовала себя идиоткой. Закурила тонкую «Кисс» и втянула голову в плечи. Мороз стоял лютый. Каждый волосок в носу покрывался инеем, а пальцы ног начинали неметь в уггах. Ляшки приклеивались к джинсам — колготки ведь только для лохушек.
На часах — пять минут третьего. Она решила идти домой: было глупо ждать накуренного пацана в такой холод. Наверное, через пять минут после переписки он обо всем забыл.
Но не успела Леви сделать и двух шагов, как с дороги донесся рев древнего мотора. В поле зрения появилась разбитая шестерка бордового цвета. Машина затормозила возле «Хазара», и из салона вывалился Олег. Мелкий, в разноцветной шапке с помпонами и с краснючими глазами.
— Ну что? Обнимашки, красавица?
Парень расставил руки в стороны и пошел к ней, немного шатаясь. Леви со своими ста шестьюдесятью сантиметрами привыкла смотреть на парней снизу вверх, а он казался ниже ее на полголовы.
— Ну привет, Матрас, — Леви прижалась к нему. От Олега шло тепло, и хотелось уже скорее залезть в машину, где печка по-любому жарила как в бане.
— Я выпал из какого-то прикола? Что за матрас? — он забрал у Леви сигарету и затянулся.
— Да господи боже мой, я на тебе сегодня спала, и ты очень удобный, как кроватка, — пробубнила она, закатывая глаза максимально глубоко. — Слушай, я просто пиздец как замерзла.
— Вот назвала бы меня одеялкой, согрел бы. А так — терпи, пока я за тобой докурю, — Олежка вальяжно пустил дым, и Леви тут же ткнула его под ребра.
Из машины вылез Вадим. Высоченный, в черной парке и «гандонке» на голове. Не поздоровался, не подошел — просто закурил, скучающе рассматривая вывеску кафе: блеклые черные буквы на белом фоне, без подсветки, просто скромный плакат.
Вадик так и не повернулся в их сторону. Олежка взял ладонь Леви в свои руки — она была без перчаток — и начал выдыхать на нее теплый никотиновый дым. Кончики пальцев чувствовали жар его дыхания, и, черт возьми, это было невероятно мило. Матрас что-то рассказывал об очередном приходе, про какую-то математику и обкуренные графики в мозгу. Когда сигарета стлела до фильтра, он взял Леви за руку и потянул к шестерке. Открыл дверь и, как самый натуральный джентльмен, залез первый, оставив створку приоткрытой.
— Залезай давай, — Вадим со спины поторопил ее и слегка надавил на поясницу.
Впереди сидели двое незнакомых парней, ощутимо старше нее, а сзади Леви оказалась зажата между Олежкой и Вадимом. Было не по себе. Спина тут же напряглась, плечи распрямились. На секунду она прикрыла глаза, представляя потрескавшийся татами и голос тренера, который постоянно повторял: «Гнись, но не ломайся!».
— Привет, малышуля, — поздоровался водитель. — Я Костя, а это Вован. Эти увальни умоляли тебя забрать.
— Завались, идиот, — Вадим стукнул Костю по затылку. — Езжай давай и не лезь к ней.
Олежка засмеялся, завертелся на сиденье. В салоне стоял плотный запах пота и «вонючки» в виде облезлой короны на зеркале заднего вида. Типы на передних сиденьях казались на несколько лет старше. Удушающий комок поднялся по глотке. Леви смотрела на них исподлобья и думала: «Черт, нахера я вообще позвала этого придурка? Знаю его всего день. Идиотка». Зная, что с ней могут сделать, она просто пялилась вперед, рассматривая болтливого водителя.
— Тебе хоть восемнадцать есть? — Костя поймал ее взгляд в зеркале заднего вида и подмигнул. — Нас же не посадят?
— Смотря какие у вас намерения, — стараясь звучать смело, ответила та.
Внизу живота все затряслось, когда «шестерка» пролетела поворот на Максимовку и свернула к мосту над Нейвой. Проехала мимо «Металлурга» и погнала по Ленина в сторону Северухи. Квартира осталась далеко позади, вообще в другой стороне.
— Куда мы едем? — голос у Леви сел, вязкий ком не давал прочистить горло. Местные старшаки пугали до одури. Волоски на затылке зашевелились.
Глава 3 Стульчик и глисты в спячке.
— Ты че так напряглась? Расслабься, — Олежка положил ей голову на плечо. — Ко мне пойдем.
— Вообще я думала, ты ко мне завалишься, — Леви надула щеки и шумно выдохнула. Теперь она жалела, что не написала прямо, зачем, а главное — куда его зовет.
— Да ну нах, у тебя Катька там, спит полюбас. Я ее побаиваюсь, если честно.
Вадим хмыкнул, продолжая смотреть в окно.
— Да она же еще коротышечнее тебя, че ее бояться? — Леви немного успокаивалась. Напрягали только Костя и Вова — на вид им было лет двадцать пять. Неужели эти мужики собрались с ними тусить?
— Да она зыркает как зэчка, тебе самой не страшно с ней жить? — спросил Олежка шепотом в самое ухо. От парня слегка тянуло химозой, сладковатой, с примесью хвои. — Я бы поссыкивал.
Леви засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Катька и правда обладала испепеляющим взглядом, но на этом ее грозность заканчивалась. Эта мелкая жабеха бывала порой строгой с парнями, но на самом деле оставалась доброй, а еще ответственной — чего часто не хватало самой Леви. От Олежки шла такая мощная безопасность, что мышцы на спине начали расслабляться. Спокойный голос блондинчика убаюкивал все инстинкты.
— Как тебе в «Хазаре» работается? — неожиданно прервал их Вадим. Повернувшись, он посмотрел прямо в глаза. В темноте салона казалось, что они светятся как лазеры. Или это просто скудный свет уличных фонарей так искаженно отражался в синей радужке.
— Платить могли бы и побольше, — растерянно ответила Леви. — Во Владике я работала в цветочном магазине перед переездом, получала в разы больше. А здесь просто копейки. За месяц в лучшем случае выходит тысячи три, с чаевыми ненамного гуще.
— Я не об этом спрашивал, — Льдышка поднял взгляд к потолку, будто разговор его моментально утомил. — Пох, проехали. Я понял тебя.
— То, что ты не местная, я сразу просек, — снова подал голос Костя, сбросив скорость перед пешеходным переходом. — Говор у тебя интересный, тараторишь, приходится вслушиваться.
— Это вы тут все растягиваете слова, как будто вам говорить лень. И это я молчу про ваши коронные «ага» и «потуда-посюда», — Леви зажестикулировала, показывая направления. — А эти ваши «питики», «падики» — просто жесть. Как будто русский язык для вас шутка какая-то.
— А как у вас называют подъезды? — спросил Олежка.
— Ну, например, просто «подъезд». Буквы, знаешь ли, бесплатные.
— Это же скучно, — протянул Костя.
Они проехали второй мост, мимо соборки, и в самом конце Северухи, перед ЦРБ, свернули налево. Проехали мимо магазина «Луиза», затем еще раз повернули. Леви внимательно следила за дорогой, на автомате продумывая, куда бежать «если что». Остановились возле небольшого круглосуточного магазинчика.
— Ну давайте, молодежь, сильно не шалите. А если начнете — нас зовите, — Костя как конь заржал, за что тут же отхватил подзатыльник от Вадика. — Да ты достал уже! Я все маме расскажу!
— Ага, давай. Маме привет.
Вадим первым вышел из машины и с шумом захлопнул дверь. Олежка поблагодарил Костю за то, что подвез, и, вылезая, подал руку Леви.
Зашли в этот торговый пятачок, типичный для окраины — тут и продукты, и алкоголь, и бытовая химия, и все это в помещении три на три метра со слепящими лампами. Леви купила пачку сигарет и две банки «Ягуара». Олежка сразу сунул свои смятые купюры, чтобы заплатить, но она скривилась и оттолкнула его руку — стало как-то неловко. Сам он взял полторашку «Жигуля», пачку «Бонда» и «Альпен Гольд» с орехами. Вадим же долго сканировал холодильник с мороженым и пельменями, но так ничего и не взял. Заспанная продавщица раздраженно цокнула и уселась на стул, доставая из-под прилавка кроссворды.
На улице стало еще холоднее. Леви куталась в воротник пуховика, пряча нос от мороза. От магазина они прошли минут пять по частному сектору и подошли к небольшому деревянному домику с высоким забором из рабицы.
— Так, два момента. Во дворе две собаки, обе добрые, но будут гавкать, не пугайся. И я живу с бабушкой. Она ко мне не лезет, но ей может моча в голову ударить — начнет материть. Поэтому заходим молча. В комнате уже можно будет расслабить булки.
— А если я в туалет захочу? — Леви остановилась и выпучилась на Олежку. — Вообще, я уже хочу.
— Когда он обдалбывается, может и в окно поссать, — серьезно сказал Вадим, глядя Леви прямо в глаза.
— Чего?
— Бля, чувак, не выдавай меня так сразу, — Олежка рассмеялся. — Туалет на улице, но вылезать реально придется через окно. Я тебе стульчик поставлю.
— Просто великолепно.
Вадим усмехнулся, отвернулся и потянул на себя калитку. Из-за нее тут же послышался лай. Выбежали две дворняжки, скаля зубы и виляя хвостами. Во дворе, несмотря на мороз, воняло отходами и собачатиной — тошнотворный запах грязной шерсти с примесью сладковатого гниения.
— Слушайте, может, лучше ко мне поедем? — трусливо зашептала Леви. — Как-то мне стремно.
— Да ты успокойся, я так сто раз делал, — захихикал Олежка. — Все будет жирно. В туалет можешь сейчас сходить, у меня там уютненько, меховая подкладка под жопу есть.
— Смотри, чтоб глисты за задницу не цапнули, — прошептал Вадим, пропуская ее вперед на тропинку.
— Вы че, угораете? — Леви округлила глаза и уставилась на парней. — Я прям чувствую, как у меня моча втягивается обратно в организм.
— Фу, Леви, ты же девочка! — Олежка подтолкнул ее в спину, чтобы шла быстрее.
— Вот именно, девочка! А вы меня глистами стращаете.
— Да ладно тебе, зима же, они в спячке, — Вадик остановился подальше от сортира.
Леви посмотрела сначала на Олежку, потом на Вадима, силясь разгадать их лица. Пыталась понять, насколько те серьезны. Но по всему выходило, что парни не шутили. Она буквально разрывалась между перспективой остаться в мокрых джинсах или все-таки рискнуть и зайти в эту адскую кабинку.
Набрала в грудь побольше воздуха, шагая в эту пропасть. Дверь со скрипом поддалась. Внутри было не так уж и страшно: пьедестал, обитый линолеумом, и крышка от унитаза с меховым чехлом, да и не так уж сильно воняло, терпимо. Приходилось светить телефоном. Никакой задвижки не было, а при мысли о глистах, ползущих к её голой заднице, желудок сворачивался спазмами — Леви неудачно представила, как тут «ароматно» летом. Быстро, насколько это вообще возможно, сделала свои дела и пулей вылетела наружу.
— Больше я сюда не вернусь! — зашипела она на ржущих придурков.
На цыпочках они пробрались в дом. Шли в темноте коридора, держа ботинки в руках. Комната Олежки оказалась совсем маленькой: старенький шкаф в углу, диван и компьютерный стол. Леви уселась между парнями и наконец выдохнула, поздравляя себя с крещением в суровые реалии. Мама её тоже жила в частном доме, но там туалет и ванная были в тепле.
В комнате сильно пахло мужским дезодорантом — узнаваемый запах шоколадного «Акса». Она-то уже напридумывала вонь старушачьего нафталина и пацанячьего пота, но реальность оказалась приятнее.
Олежке было двадцать, как и Вадиму, но выглядели они совершенно по-разному. Ледышка на первый взгляд казался на две головы серьезнее, но на деле оказался таким же придурком. А Матрас, сначала показавшийся отбитым нариком, в действительности был очень славным. Пусть он и шутил как пятиклашка, его легкость и отсутствие дешевых понтов подкупали. Простой и веселый, что еще нужно?
Олежка включил дореволюционный комп и сразу залез в Ютуб, врубив «+100500». Леви открыла «Ягуар», и сладкий запах коктейля тут же забил ноздри. Наконец она начала отогреваться и реально расслабляться.
Сидя перед монитором, тихо ржали над нарезками видосов и комментариями Макса. Матрас снова положил голову ей на плечо и в какой-то момент даже задремал.
Делать было нечего, Леви действительно пришлось лазить через окно в туалет, но после первой банки её это уже не пугало. Смешнее было смотреть, как дылда Вадик вылезает наружу, свернувшись в три погибели — с его ростом это было непросто. Обсуждая старые приколы, Олежка вспомнил пацана из школьной столовки, дающего интервью про «борщ с капусткой, но не красный», а Вадик напомнил про «Happy Tree Friends», которые в детстве передавали друг другу на дисках. Олег сразу полез в гугл, чтобы найти эти легендарные мультики.
На телефоне проверила время — почти четыре утра. «Яга» закончилась, в сон клонило со страшной силой, но уходить почему-то не хотелось.
Олежка достал пипетку, приспособленную под трубку. Ушел к окошку и закурил свою химозину. Завоняло похлеще, чем от «плюшек» Оксанки. Горелая ромашка отдавала горьким налетом в носоглотке. Леви зажала нос, к горлу подступала тошнота. Раскурившись, он протянул пипетку ей, но она мотнула головой и постаралась отодвинуться подальше от окна. И не заметила, как села впритык к Вадику.
Он вскинул бровь и отпрянул, как от чумной. Эта реакция резанула по живому. Щеки загорели от стыда — просто искала чистого воздуха, а наткнулась на это ледяное отвращение.
Отодвинулась, отвернулась. Мозг лихорадочно работал: что это была за реакция? Она настолько ему противна? Вадим расслабился, откинулся на спинку дивана и уставился в монитор. Леви поежилась — захотелось уехать домой. С этим парнем было ужасно некомфортно. Нахера он вообще поперся с ними? Леви хотела пообщаться только с Олежкой.
Тревога сменилась жаром в груди, кулаки сами собой сжались. Внутри все закипело.
— Ну уж извини, что я тебя задела, — вздернула подбородок, всматриваясь в его профиль. — Не знала, что ты у нас такой неженка.
— Что у вас там? — спросил Олежка. Он уже докурил и закрывал окно. — Леви, ты только скажи, если он тебя обидит. Я на него тогда тоже обижусь.
— У нее все хорошо, — не отрываясь от монитора, ответил Вадим. — Просто яйцо мне придавила, теперь дуется еще.
— Что там за яйцо у тебя, что я его даже не заметила? Перепелиное? — Леви рассмеялась. Она разом успокоилась, хотя сердце все еще колотилось от раздражения.
Вадим молча поднялся и встал прямо напротив нее. Задрала голову, глядя ему в лицо. Ни одной эмоции. Словно перед ней и правда стоял робот.
— Хочешь посмотреть? — Вадик ухмыльнулся, задрал черную футболку и резким движением расстегнул ремень. Бляшка со звоном откинулась в сторону, пальцы уже расстегивали пуговицу.
Леви подскочила с дивана, заливаясь краской.
— Чувак, ты перегибаешь. Может, тебе пора домой? — Олежка подошел и положил ладонь на плечо друга. — Серьезно, тебе уже полюбас дома дали свет.
— Да не переживай, все хорошо — Леви улыбнулась и посмотрела Вадиму прямо в глаза. — Яйцами меня не напугать.
И со всей дури вдарила ему коленом между ног. Она не собиралась позволять так с собой обращаться. Заодно и проверила: не робот ли.
Вадим согнулся пополам, хватая ртом воздух. Со свистом вдыхал и с шумом выдыхал, пытаясь прийти в себя. Леви видела, как из его синих глаз проступили слезы. Парень морщился, зажимая руками пах. А Олежка уже завалился на диван в истерическом ржаче.
«Бабушка точно проснется», — пронеслось в голове. Пора бежать отсюда. Да и ждать ответки от Вадима не хотелось. Она схватила пуховик, обувь и кинулась к подоконнику. Прямо там быстро влезла в куртку, натянула угги. Потянула раму на себя и бросила через плечо:
— Матрас, была рада повидаться. Мне пора. — Улыбнулась и добавила: — В следующий раз, когда я тебя куда-нибудь позову — приходи один.
— Леви, ты мой кумир! — сквозь смех выдавил Олежка. — Нормально доберешься?
— Вызову такси. Собаки меня не съедят? — Леви встала на стул со стороны улицы и заглянула в комнату.
— Отпишись, как приедешь, ок? — Олежка подошел к проему и провел ладонью по ее щеке. — И берегись энэлопутян.
— Не ссы, моя жопа в безопасности.
Леви спрыгнула со стула. Из коридора уже донесся топот и старческий визг. Напоследок обернулась: Робот смотрел на нее, синие глаза светились из-под густых длинных ресниц. На покрасневшем красивом и скуластом лице играла улыбка и чертовы ямочки на щеках! Чертов придурок этот Вадим Приходько.
Глава 4 Пушап и майонезная жижа
За месяц в Алапаевске стало еще холоднее. Каждое утро температура падала ниже тридцати градусов. Это не мешало Леви тусовать с Матрасом. Они встречались после учебы, или после работы парень приезжал встречать ее, чтобы проводить домой или погнать к нему на хату.
Дома она появлялась редко, Жабеха даже начала подкалывать, что Леви скоро совсем переедет к другу. Поэтому и решили устроить девичник. Пришлось отмазываться от встречи с Олежкой, а Катюха прикинулась больной, чтобы прогулять смену в «Хазаре». Сразу после пар в колледже они бродили по магазинам, разглядывая прилавки с бижутерией и нюхая разливные духи. Тратить свои кровные подруги не собирались, а вот померить шмотки в дорогущих отделах «Абсолюта» никто не запрещал.
— Посмотри, какая футболка! — Катька показала фиолетовую хэбэшку с принтом мишки Тедди из пайеток. — Четыреста рублей. Грабеж!
— Я бы такую и бесплатно не надела, — Леви поморщила нос. — Не люблю блестяшки.
— Ага, — Жабеха усмехнулась, переворачивая пайетки, которые с другой стороны оказались черного цвета. — Слишком девчачья для тебя.
Сама Леви крутила в руках серый кардиган из мягкой ткани. Дорогой трикотаж, а не китайская синтетика. С зарплатой официантки на такой копить неделю и пухнуть с голоду. Промелькнула мысль сходить к маме, попросить денег — и тут же отозвалась зудом в ладошках. Мягкий кардиган обжег пальцы. Леви стиснула зубы, швыряя вешалку на полку.
— Пойдем отсюда, пока не потратили все на тупые шмотки, — проворчала она. — Давай лучше засядем дома, посмотрим кинчик какой-нибудь.
— Куда делось настроение? — Катя повесила футболку и пошла следом к выходу.
Продавщица внимательно осмотрела их с ног до головы. Леви повела плечом под этим взглядом — так смотрят на воришек. «Успокойся, тетя, не сегодня», — хотелось огрызнуться, но она сдержалась.
По пути к дому зашли в маленький алкогольный «Самбери» с громким названием «Алкомаркет». Подруги прикрывали друг друга от продавщицы: та, судя по звукам уведомлений, залипла в «Аське». Леви расстегнула пуховик и засунула по банке «Ягуара» в рукава, а третью оставила в руке. У Катюхи все было проще — в ее огромном сером пуховике были дырявые карманы, в которые она закинула два коктейля «Страйк», «Сникерс» и «Твикс». Продавщица окинула их взглядом, но молча пробила только те коктейли, которые они поставили на кассу. Катька купила пачку «Бонда» и жвачку «Орбит Сладкая мята».
— Мне еще пачку «Кисс Энерджи», — попросила Леви, доставая кошелек. Продавщица выложила пачку из-под прилавка.
— Семьдесят пять за все. — Итоговая цена за коктейль и сигареты прозвучала как приговор. Женщина уставилась на Леви, ожидая денег.
Расплатившись, подружки выскочили на улицу и заржали. Напряжение, вытягивавшее спину Леви в струну, отпустило. Она еще не так примастерилась воровать, как Катька, но успехи были налицо.
Дома девчонки заварили «бичики» и вышли в подъезд с ноутом. Своего интернета не было, зато в падике ловился соседский вайфай. Долго решали, что посмотреть.
— Задолбала ты со своими ужастиками! — Катька ела лапшу ложкой и тыкала ей в экран. На клавиши упало несколько капель майонеза.
— Осторожнее, сучка! — Леви протерла клавиатуру локтем, размазывая майонезную жижу. — Твои предложения? Опять какие-нибудь сопли?
— Да толку от твоих ужасов, они же не страшные. А посмотри, может, уже вышла озвучка на «Сумерки. Рассвет»? Месяц прошел, может, какой-нибудь Хихикающий доктор уже озвучил.