Природа вне времени: четыре грани вечной красоты. Современная проза и поэзия

– Скажи, Надька, – вдруг заговорил Федор, – наколдовала меня? Только честно, говори, как на духу. – И улыбнулся лукаво.

Ей нравилась его непосредственность и одновременно ощущаемая за ним надежная защита. А ему в ней – ее задиристый характер, этакая «колючка-злючка». А может, это шипы от той, прежней жизни? Кто знает… – подумал Федор. Но эта девчонка ему нравилась.

– Моя Монголка, – проговорил он, не отрывая от нее взгляда.

– Это ты о чем? – удивленно вскинула брови Надька.

– Тыковка, – Федор приобнял ее за плечи, – мы будем не только праздники отмечать. Ты у меня еще будешь получать интересные имена.

– Главное, чтобы не прозвища! – прищурилась она.

– Хорошо, буду звать тебя Борода, – Федор подмигнул.

– Заметано! – ответил он и, рассмеявшись, прибавил громкость музыки.

В простом, казалось бы, предложении Федора, Надька неожиданно услышала трепетное обещание чего-то большего, чем просто забаву. Его желание отмечать праздники словно сквозь завесу серых будней пробивалось робкой надеждой на новую, яркую жизнь. На жизнь, наполненную смыслом, традициями, обрядами, в которой она, быть может, впервые обретет себя настоящую. И даже нарочито-веселый тон Федора не мог скрыть волнения, с которым он ждал ее согласия. Это было похоже на протянутую руку помощи, на приглашение в мир, где она, потерявшаяся в суете мегаполиса, сможет найти свой дом.

В полумраке салона автомобиля, под звуки незнакомой, но приятной музыки, слова Федора приобрели особый смысл, словно их шептали древние духи дорог. «Наколдовала меня?» – вопрос, прозвучавший просто и искренне, заставил ее задуматься. А ведь и правда, разве могла она представить себе еще месяц назад, что окажется в заброшенном поселке, в компании незнакомца, направляясь навстречу неизведанному? Может быть, и правда, она подсознательно искала именно такой поворот судьбы, чтобы вырваться из замкнутого круга и начать новую жизнь. И Федор, словно явившийся из древних легенд богатырь, стал проводником в этот новый мир. Может быть, это и есть колдовство?

Надька смотрела в окно, наблюдая, как за окном мелькают зимние пейзажи. Белые поля, покрытые пушистым снегом, темные силуэты деревьев, словно стражи уходящего года. Она чувствовала, как меняется внутри, как страх и сомнение постепенно отступают, уступая место любопытству и надежде. И даже предложенные Федором имена, забавные и необычные, воспринимались как своеобразный ритуал посвящения в новую жизнь, в которой ей предстоит узнать саму себя заново.

Дорога петляла, уводя все дальше от прошлой жизни, к новым горизонтам, к новым встречам. Впереди ждали славянские праздники, зимнее солнцестояние, сплав по таежной реке и знакомство со староверами. Впереди ждала настоящая жизнь, полная приключений, открытий и, возможно, любви. Федор молчал, управляя машиной, но Надька чувствовала его взгляд, полный тепла и заботы. И в этот момент она поняла, что не ошиблась, доверившись этому странному, необычному, но такому надежному человеку.

К обеду они добрались до уютного придорожного отеля. Горячий душ, вкусная домашняя еда, мягкая постель – после долгой дороги все это казалось настоящим раем. Надька с удовольствием потянулась, ощущая, как тело наполняется бодростью и энергией. Федор, устроившись напротив, внимательно наблюдал за ней. В его глазах, помимо уже привычного лукавства, промелькнула нежность и какая-то глубокая забота.

– Ну что, Монголка, отдохнула? – спросил он. – Тогда слушай меня внимательно. В Омске я живу в небольшом доме на окраине. Там есть все необходимое для комфортной жизни: тепло, уют, баня. Зиму проведем там, подготавливаясь к весеннему путешествию. Я научу тебя охотиться, рыбачить, разбираться в травах, ориентироваться в лесу. В общем, всему тому, что может пригодиться в глуши. А весной мы отправимся в тайгу.

– К староверам? – с любопытством переспросила Надька.

– Да, к ним. Это удивительные люди, сохранившие древние традиции и мудрость. Они живут в гармонии с природой, чтят предков и обладают уникальными знаниями. Ты многому сможешь у них научиться. Но главное – там ты сможешь обрести покой и начать новую жизнь. Забудь о прошлом, Монголка. Его больше нет. Есть только настоящее и будущее, которое мы будем строить вместе.

Надька слушала Федора, затаив дыхание. Его слова лились ровным, уверенным потоком, словно река, направляющая ее к новому берегу. «Забудь о прошлом… Есть только настоящее и будущее, которое мы будем строить вместе». В этих словах звучала твердая решимость и бесконечная вера в их совместное будущее. Она вдруг осознала, что впервые за долгие годы почувствовала себя в безопасности. Рядом с этим человеком ей не было страшно смотреть в завтрашний день.

После обеда они снова отправились в путь. Дорога стала извилистой, петляющей между заснеженными холмами и бескрайними полями. Надька, утомленная дорогой и новыми впечатлениями, задремала. Ей снились странные сны: древние славянские боги, костры, пылающие под звездным небом, и Федор, превратившийся в могучего медведя, охраняющего её сон.

Когда они подъехали к дому Федора, уже стемнело. Небольшой, но уютный дом, окруженный заснеженными деревьями, приветливо светился из окна. Внутри пахло свободой и душистыми травами. Надька почувствовала себя как дома, словно вернулась в место, где всегда хотела быть. Федор провел ее по дому, показал комнату, где она будет жить, просторную кухню с русской печью и уютную гостиную с камином.

Вечером, сидя у камина, Надька и Федор пили горячий чай с травами и разговаривали. Он рассказывал ей о своей жизни, о своих увлечениях, о староверах и о таежных приключениях. Она же слушала, завороженно глядя на огонь, и чувствовала, как ее душа наполняется теплом и надеждой. В этот вечер она поняла, что сделала правильный выбор, доверившись этому необычному человеку. Впереди их ждала долгая и трудная зима. Но вместе они справятся со всеми трудностями и построят новое, счастливое будущее.

Утренний сон Надьки был прерван каким-то переполохом за окном. Выглянув, она увидела молодую, эффектную женщину, оживленно беседующую с Федором. Его сдержанность не могла скрыть нервозности, словно кто-то или что-то нарушало тщательно выстроенные планы. Дверь черного авто, блестящего, словно вороново крыло, распахнулась, и на тротуар спрыгнул вихрастый мальчуган лет четырех-пяти, а следом – огромный, лохматый пес неопределенной породы. Надька, если честно, никогда не разбиралась ни в марках этих железных коней, ни в родословных четвероногих. Породистых псов и бездомных дворняжек она всегда невольно ассоциировала с собой.

Рано осиротев, она хранила в памяти лишь зыбкий образ матери – тепло ее тонких рук и песню, въевшуюся в сердце с младенчества, словно заноза: «Плавали уточка с лебедушкой по речке, две одинешеньки в тумане дней. Искали верного плеча, сердечка, средь тихих заводи и звонких ручейков…» Эти слова, словно призрачное эхо, преследовали ее на протяжении всей короткой и непростой жизни. С отцом – вечным странником, блуждающим по миру и отстраненным от ее судьбы, – они почти не виделись. Детский дом стал ее временным приютом – бабушка, слабая здоровьем, не смогла оформить опеку. Но несколько дней в месяц Надька проводила в родном доме бабушки. В эти дни частенько гостили и двоюродные брат с сестрой. Они-то и напоминали Надьке этих надменных породистых псов, а она чувствовала себя выброшенной на обочину жизни дворняжкой. Тетка, мамина сестра, не питала к ней теплых чувств и не упускала случая кольнуть: «Мама, ты опять ее из детского дома забрала?» – с особым, ядовитым акцентом на словах «из детского дома», выказывая пренебрежение, граничащее с брезгливостью. «Я бы своих детей вам не доверила». На что бабушка отвечала, уставшим голосом: «Зачем пришла? Хочешь – забирай. Для меня они все трое одинаково родные». Брат и сестра, в принципе, были неплохими, но держались отстраненно, находились полностью под властью материнского влияния. Вскоре был найден хрупкий компромисс: когда Надька приезжала к бабушке, двоюродных брата и сестры предусмотрительно не было. И от этого в доме становилось как-то тише и спокойнее – словно утихала внезапная буря. Бабушка, вся поглощенная заботой о маленькой внучке, нежно называла ее «моя куропаточка». Почему именно «куропаточка»? Маленькая, беззащитная… Хотя Надька не была слабой – в детском доме выживать было непросто, тем более ей, у которой все-таки были родственники. В детском доме ее считали домашней, а в доме бабушки – детдомовской. Но у нее было два надежных защитника: родная бабушка и верный друг из детского дома, Димка, готовый драться за Надьку с кем угодно.

Зачем же множим стены меж сердцами, деля детей на своих и на чужих?Ведь все мы – искры Солнца, в объятьях дней живых.Мы дети Бога, матери Природы, для них едины,Под небосводом васильковым, любовью мы хранимы.Зачем породы выбираем, как дань моде слепой?В них видим статус, блеск, забыв о доброте простой.Ведь и в дворняге столько красоты и преданного счастья,В глазах её – вселенная, минуя все ненастья.Зачем же меряем друг друга златом да рублем?В душе важнее клад, что светит тихим огоньком.Ведь состраданье, милосердие, любовь – богатство истинное,Оно сияет ярче, чем камень драгоценный, льстивый.Зачем кумиров создаем из плоти и костей?В них ищем совершенство, забыв о слабости людей.Ведь идеал – лишь призрак, в зеркале кривом играющий,А ценность в каждом – в уникальности, неповторяющийся.Зачем же гонимся за трендами, меняя маски лиц?В угоду мнениям чужим, теряем суть крупиц.Ведь искренность – наряд прекрасный, что не подвластен моде,Он греет душу, дарит свет, в любой лихой погоде.Зачем твердим, что время лечит, замазывая боль?Ведь шрамы памяти – уроки, что играют роль.Они напоминают нам о ценности мгновений,О том, что жизнь – не только праздник, но и ряд падений.Зачем же прячем чувства нежные, боясь открыть сердца?Ведь в хрупкости их – сила скрыта, что нет конца.Любовь, забота, состраданье – вот ключ к взаимопониманию,Они способны мир преобразить, изгнав все злодеяния.Зачем же ждем, что кто-то явится, и счастье принесет?Ведь счастье – в нас самих, источник, что в душе живет.В умении видеть красоту в простом, в объятьях близких,В каждом моменте, что дарован, в лучах небесных, чистых.

В утренней дымке размышлений Надька вернулась на год назад, в ту пору, когда уходила бабушка. Два месяца, багряные от боли и озаренные прощальным светом, перевернули ее юный мир, оставив неизгладимый след. Незадолго до конца бабушка объявила о своем решении – оставить скромную квартирку Надьке. Слова эти вызвали бурю негодования у дочери и зятя, утопавших в роскоши, но алчно тянувшихся и к этой малости. Бабушка оформила все по закону, и дело о наследстве было закрыто, словно захлопнутая книга. После одной из особенно горьких ссор с дочерью бабушка слегла, и забота о ней тяжким бременем легла на хрупкие плечи Надьки и сердобольной женщины из соцзащиты. Тетя Вера, социальный работник, как-то сказала Надьке слова, врезавшиеся в память: «Запомни, девочка, никогда не презирай людей, ни в мыслях, ни в поступках, не возвышайся над ними из-за своего положения. Даже самый богатый и могущественный в своей болезни может оказаться во власти бедных рук санитарки, убирающей его немощи». Бабушка ушла на рассвете, с тихой улыбкой на устах, словно освободившись от земных пут. Надька вновь осталась одна в этом мире. Был, конечно, Димка, верный друг, окончивший институт, работавший в органах и недавно женившийся. Но он по-прежнему оставался незримым щитом, оберегающим свою подругу Надьку.

Разговор Федора с гостьей затягивался. Надька, забыв о приличиях, не сводила глаз с этой сцены, пытаясь угадать, о чем они так оживленно беседуют. Ее внимание невольно переключилось на мальчугана, который весело гонял пса вокруг дома, их звонкий смех эхом разносился по двору. Неожиданно мальчик споткнулся и упал прямо в сугроб. Пес тут же подскочил к нему, начал лизать заплаканное лицо, словно утешая. Надька не выдержала и выбежала из дома.

– Ты как, маленький? – спросила она, поднимая мальчика на руки. Личико его было перепачкано снегом и слезами.

– Это Мишка виноват, он меня толкнул, – всхлипнул малыш, показывая на пса.

– Мишка никого не толкал, ты просто не удержался, – возразила Надька, вытирая ему слезы. Мишка завилял хвостом, словно соглашаясь с ее словами.

В этот момент к ним подошла женщина. Ее лицо выражало явное недовольство вмешательством Надьки.

– Спасибо, я сама разберусь, – холодно бросила она, забирая мальчика у Надьки. В ее голосе чувствовались высокомерие и неприязнь. Она окинула Надьку презрительным взглядом, словно оценивая ее одежду и манеры.

Федор, наконец, закончил разговор и подошел к ним.

– Знакомьтесь, Надежда, это Лена, моя… давняя знакомая, – неловко произнес он. Лена окинула Надьку еще одним презрительным взглядом и, взяв сына за руку, направилась к машине. Федор проводил ее взглядом, в котором читались растерянность и какая-то обреченность. Он молча вернулся в дом, оставив Надьку в полном смятении. Внутри нее поднялась волна ревности и обиды, смешанных с тревогой и непониманием. Что это было? Кто эта женщина и какое место она занимает в жизни Федора? И что теперь будет с их планами на будущее?

Они вошли в дом, и Федор, словно предвкушая что-то, начал: «Доброе утро, Надежда Александровна… Надька… Дорогой мой человек… Родная… Тыковка моя… Злючка колючка… Моя Монголка… Отныне и навеки в этом доме учреждаю традицию: каждое утро я буду приветствовать тебя, прекрасная девица, именно так!»

Надька взглянула на Федора с лукавой улыбкой. «Доброе утро, Змей Горыныч… Смотри у меня, не ровен час, отлетит одна из твоих голов… Федор, напомни, сколько их у него там? Что-то я запамятовала…»

– Право, не знаю, – отозвался Федор, пожимая плечами.

– Как-то не интересовался до сего момента. Нужно, пожалуй, справки в книгах навести.

– Зубы мне не заговаривай, – прервала его Надька.

– Не буду больше задавать тебе глупые вопросы. Захочешь – сам расскажешь. Но мальчуган и Мишка были просто прелестны. И еще, Горыныч, с этого дня в этом доме рождается еще одна традиция: я буду готовить вам завтрак. Так что живо проводи меня на кухню и ознакомь с местными порядками. И еще кое-что. У меня есть деньги. Я работала, откладывала, да и бабушка небольшую сумму оставила. Так что скажи, сколько я тебе должна за одежду, что я приобрела по твоей карте?

Выражение лица Федора мгновенно переменилось. «Ты ничего мне не должна, Надежда, абсолютно ничего». Он посмотрел на нее с какой-то неожиданной теплотой. «В моем доме гостей всегда встречают хлебосольно, ничего не прося взамен. А знаешь, у меня есть одна страсть – я обожаю готовить. Так что иногда злюке-колючке придется уступить место дяде Федору.»

И они рассмеялись.

– У меня уже все готово к завтраку. Сейчас сварю кофе, и будем уплетать наш вкусный завтрак. Совсем скоро нам предстоит отправиться туда, где кофе пить, увы, нельзя. Так что лови момент, Надька!

За завтраком, в уютной тишине кухни, они старались не вспоминать о недавнем визите. Федор, как и обещал, оказался отменным кулинаром. Аромат свежесваренного кофе и румяных оладий с таежным медом наполнял комнату теплом и уютом. Но в глазах Надьки все еще читалось беспокойство. Она чувствовала, что между ней и Федором появилось какое-то напряжение, которое он старательно пытался скрыть. После завтрака они начали собираться в дорогу. Федор достал теплые вещи, валенки и просторный тулуп. Он подробно объяснил Надьке, как правильно одеваться, чтобы не замерзнуть в тайге.

Следом Федор объявил Надьке: «Собирайся, едем в магазин. Раз уж ты решила обосноваться на моей кухне, закупим продуктов на неделю. Выбирай все, что душе угодно для твоего хозяйства». В сердце Надьки от этих слов затрепетала давняя мечта о собственном доме, о возможности выбирать вещи по своему вкусу. Год жизни в бабушкиной квартире она, конечно, потихоньку обживала, стараясь привнести уют. Но скромная зарплата делопроизводителя и заочное обучение заставляли откладывать многие задумки до лучших времен. И хотя она понемногу откладывала, да и бабушка оставила небольшую сумму, эти деньги лежали нетронутыми, предназначенные для будущей крупной покупки, о которой она пока только мечтала.

«Дядя Федор, а можно мне купить все, что захочется?» – с надеждой спросила Надька. «Конечно, можно», – улыбнулся Федор. И они отправились за покупками, предвкушая приятные хлопоты.

В огромном супермаркете глаза Надьки разбежались от изобилия. Она осторожно брала продукты, сверяясь с мысленным списком, который составила по дороге. Федор, наблюдая за ее смущением, подбадривал: «Бери все, что нужно! Не стесняйся». Она выбрала несколько сортов мяса, свежую рыбу, овощи и фрукты, которые давно не позволяла себе из-за их высокой цены. В отделе бакалеи ее внимание привлекли экзотические специи и ароматные травы. Вспомнив бабушкины советы о целебных свойствах растений, она набрала несколько пакетиков, представляя, как будет готовить ароматные чаи долгими зимними вечерами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.