Вишенка на торте: когда изящество обретает безупречность. Современная проза и поэзия

И ещё эта встреча неделю назад – как внезапная волна в штиль. И этот Егор, не выходивший из головы Нельги даже во время прогулки. «Что происходит, – под ночь ворчала себе мать семейства, – это прошлая жизнь, а это… первая настоящая любовь». «Нельга Даниловна, соберись», – давала она себе внутренние установки. Но увы – капитан дальнего плавания Егор Матвеевич не выходил из её красивой головы.

– Мамуль, а ты чего так рано? – спросила дочь, заметив её задумчивость.

– С тобой и Верочкой хотела побыть. Скоро твой день рождения.

– Мама, представь, сейчас не високосный год, и в календаре нет двадцать девятого февраля. Как будем отмечать-то?

– Вот и подумаем, родная, – мягко сказала Нельга.

Вера Павловна одобрительно гавкнула и удалилась на свою лежанку в морской тематике – с якорями, волнами и одиноким цветочком. «Всё-таки море – морем, а лежанка – дамская», – с улыбкой подумала Нельга. Эти лежанки шили в её мастерской; они вместе с Томирой подбирали ткани и сюжеты.

Вдруг резко зазвенел звонок в дверь. Мать и дочь переглянулись.

– Может, бабушка приехала? – предположила Томира.

– Да вроде не собиралась, – ответила мать, насторожившись. – Она всегда предупреждает.

– Пойду открою, мам.

Девочка направилась к двери, а за ней, шурша когтями по паркету, поплелась Верочка. «Какая же она милая», – Нельга невольно улыбнулась. – «Как же я её люблю, эту таксу. И доченьку люблю больше жизни. Как хорошо, что они у меня есть. Это самое настоящее моё счастье и мои жизненные талисманы. Томира и Верочка».

Томира открыла дверь. На пороге стоял капитан 3-го ранга. «Капитан, может командовать малыми военными кораблями: торпедными катерами, десантными судами, противолодочными кораблями или тральщиками», – мелькнуло в голове у девочки, здорово разбиравшейся в званиях.

– Здравствуйте, товарищ капитан 3-го ранга, – чётко произнесла Томира.

– Здравия желаю, барышня, – ответил капитан.

– А Нельга Даниловна здесь проживает? – спросил он.

– Верно, здесь. Сейчас позову… а вы кто?

Но звать не пришлось. Нельга уже вышла в прихожую. На ней был элегантный домашний брючный костюм, волосы собраны в небрежный хвост. Она была молода и прекрасна, а глаза – как морская гладь, цвета тёмных опалов с серыми отсветами.

– Добрый день, Егор Матвеевич. А вы какими судьбами к нам, да ещё при полном параде?

Да, с цветами. В руках у капитана был букет роскошных пионовидных роз.

– Непорядок, – смущённо произнёс Егор. – В доме две барышни, а я с одним букетом.

– Да не две, – бойко поправила его Нельга Даниловна, – а три!

В этот момент Верочка звонко залаяла.

– Место! – сказала Нельга, и такса, нехотя фыркнув, поплелась к своей лежанке. Она была очень умная и знала много команд.

– Давайте я вас, на правах хозяйки дома, представлю. Гражданка, что ушла в увольнение… или списание, я не очень сильна в вашей морской терминологии, – это наша такса, Вера Павловна. Для родных – Верочка, Верунчик.

Верунчик промолчала, сохраняя вид важной особы. Она даже перед капитаном держала острую мордочку по ветру.

– А эта юная барышня – моя дочь. Мой любимый китёнок, Томира Егоровна. Томира, знакомься, товарища капитана зовут Егор Матвеевич.

– Ма-ам… Егор… – протянула девочка, и в её глазах вспыхнула целая буря. Неужели это ОН? Тот, о ком она ещё час назад, гуляя с собакой, безнадёжно мечтала? Она с самого детства ждала, что в один прекрасный день к ним из дальнего плавания вернётся их капитан. Её папа. Егор Матвеевич.

– Приятно познакомиться, Егор Матвеевич… – голос дрогнул. – Мамуль, я так понимаю, это мой папа?

И, не дожидаясь ответа, девочка развернулась и скрылась в своей комнате, мягко щёлкнув замком.

– Егор, ну же, раздевайся, не стой истуканом, – тихо сказала Нельга, не отрывая взгляда от закрытой двери. – Да. У тебя есть дочь. Томира. И ей скоро исполнится четырнадцать лет.

Нельга подошла к двери и, прислонившись лбом к прохладному дереву, произнесла:

– Китёнок, я никогда не скрывала правду о твоём рождении. И о твоём отце. Я его впервые увидела только неделю назад за столько лет. И как он нашёл наш адрес – ума не приложу. Но факт свершившийся. Знаешь, родная, я не буду оправдываться. Я его любила. И ты у меня вон какая получилась – любительница морей, океанов, дельфинов и китов.

– И мамочки, – прозвучало из-за двери сквозь рыдания. – И Верочки. И папу я люблю. Просто никогда не говорю. Только Верунчик в курсе.

Верунчик, словно получив команду, покинула лежанку, подошла к двери и громко залаяла в подтверждение.

Егор, ошеломлённый, стоял и наблюдал за этой картиной. У него была такая взрослая дочь. Которая, как и он, любит море.

Дверь открылась. На пороге стояла Томира, с красными от слёз, но сияющими глазами.

– Здравствуй, пап.

И Егор, не сдерживаясь, взял её на руки и крепко обнял, зарываясь лицом в её волосы. Вера взволнованно залаяла, требуя вернуть хозяйку на пол.

– Пап, отпусти, а то Верунчик волнуется. Ей нельзя, она у нас сердечница.

Егор немедленно поставил дочь на пол. Вера успокоилась. Томира взяла её на руки и сделала шаг к своей комнате, но обернулась.

– Поговори с мамой, пап. Она у меня самая лучшая. Моя вишенка на торте.

– Не понял, – растерянно сказал Егор.

– Да наша мама вишню обожает! У неё везде вишня: парфюм, в холодильнике варенье, конфеты – все с вишней в коньяке. И на моём торте на день рождения всегда сверху одна ягодка – для самой лучшей мамы на свете.

– Точно, – тихо сказал Егор, и в его голосе зазвучала тёплая, давно забытая нежность. – Она черешню не любит. Она любит шпанку – огромную, тёмную вишню. Я её для неё… нечаянно сорвал в соседнем саду.

– Нечаянно? – снова появилась в дверном проёме Томира, уже с улыбкой. – Так я тебе и поверила! Мама говорила, ты специально на самую макушку залез. Для своей любимой сорвал вишни в соседнем саду.

И они обнялись все трое. В этот момент Егор охватил руками и Нельгу, и Томиру, притянув их к себе в крепких, надёжных объятиях.

– Сколько же я потерял… Но я ничего не знал.

И Верочка опять залаяла – ей решительно не нравилось, что какой-то чужой человек обнимает её любимиц.

Нельга ловко выскользнула из объятий.

– Егор, проходи. Я Вере дам успокоительные капли, а то не дай бог, плохо станет – она у нас сердечница.

Спит в колыбельке, тихо дышит дочь.И ей, как всем, о чём-то шепчет ночь.О маме с папой, что всегда вдвоём,И о собаке с добрыми глазами,Что будет преданно встречать их дома.О море синем, что  так манит красками,И о китах, что поют в глубинах, песни ласковые,И о дельфинах, резвящихся на взлёте,Что дарят счастье в солнечной волне.Каждая дочка мечтает о маме и папе и о собаке.Каждая дочка мечтает о море и о китах и дельфинах.Пусть будет рядом самый верный друг,И бесконечный  синий океан вокруг.Каждая дочка мечтает о дружной семье и прогулке по палубе.Каждая дочка мечтает о вишне на торте для мамы своей.Простая сказка из её улыбки,И ягодка, как знак большой любви.Рисунок на листке – там парусник плывёт,В окошке облака, и день её ведёт.Туда, где вместе все – отец, и мать, и дочь,Где можно на руках стоять у самой кручи,И ветру в лицо смеяться, не хныча.Где палуба скрипит, как колыбелька ночи,А в небе чайки спорят с волнами вновь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.