- -
- 100%
- +
Сказка о двух соседях и великой стене
В одном уездном городке, на тихой улице с покосившимися заборами, стояли рядом два домика. В одном жил Иван Петрович Скворцов – бывший учитель арифметики, сухопарый мужчина с пенсне на тонком носу. В другом – Григорий Семёнович Курочкин, отставной почтмейстер, круглолицый, румяный, с густыми усами, похожими на две щётки.
Соседи они были давние, ещё с тех времён, когда улица только застраивалась. Поначалу дружили: вместе пили чай на завалинке, обсуждали погоду и городские новости. Но с годами между ними словно выросла невидимая стена – сначала тонкая, как паутинка, а потом всё толще и неприступнее.
Началось всё с пустяка. Однажды весной Григорий Семёнович решил посадить у забора сирень. Выбрал место – аккурат на границе участков. Иван Петрович, увидев это, вышел на крыльцо:
– Григорий Семёнович, вы, кажется, ошиблись местом. Этот клочок земли по межевой книге принадлежит мне.
– Да что вы, Иван Петрович! – всплеснул руками Курочкин. – Я тут ещё при отце вашем посадил первый куст!
– При отце моём здесь был пустырь, – сухо возразил Скворцов. – А по документам…
И достал из кармана потрёпанную книжку с таблицами и схемами.
Григорий Семёнович махнул рукой:
– Эх, Иван Петрович, всегда вы с вашими документами! Ну пусть будет по‑вашему.
Сирень он посадил чуть дальше, но с тех пор при встречах лишь сухо кивал соседу.
С каждым годом разногласий становилось больше:
Иван Петрович жаловался, что куры Григория Семёновича заходят на его огород;
Григорий Семёнович ворчал, что тень от яблони Скворцова мешает расти его огурцам;
однажды они чуть не подрались из‑за того, кто должен чинить общий забор – каждый доказывал, что виноват сосед.
А потом Иван Петрович взял и поставил между участками высокий глухой забор. Григорий Семёнович, увидев это, построил такой же – ещё выше и крепче.
Теперь соседи общались только через забор – кричали друг другу колкости, спорили о границах и вспоминали старые обиды. Дети в городке даже придумали игру: «Угадай, о чём сегодня ругаются Скворцов с Курочкиным?»
Однажды осенью случилась страшная буря. Ветер рвал крыши, дождь лил как из ведра. Ночью Иван Петрович проснулся от странного звука – будто что‑то рушилось.
Выбежав во двор, он увидел: его забор, тот самый высокий и глухой, повален бурей прямо на участок Григория Семёновича. А под ним – сам Курочкин, который, видимо, пытался удержать конструкцию.
Не раздумывая, Скворцов бросился на помощь. Вместе они кое‑как отодвинули доски. Оба мокрые, грязные, дрожащие от холода.
– Живы? – хрипло спросил Иван Петрович.
– Вроде… – выдохнул Григорий Семёнович. – Спасибо, Иван Петрович.
И впервые за много лет в его голосе не было злости.
На следующее утро соседи встретились у развалин забора. Молчали долго, глядя на сломанные доски.
– Надо новый ставить, – наконец сказал Иван Петрович.
– Да, – кивнул Григорий Семёнович. – Только… может, не такой высокий?
– И не глухой, – добавил Скворцов. – Пусть будет калитка. Чтобы можно было зайти друг к другу… если захочется.
Курочкин улыбнулся:
– А чай пить будем на общей скамейке. У меня как раз осталась та заварка, что вы хвалили.
Иван Петрович снял пенсне, протёр его и неожиданно рассмеялся:
– Знаете, Григорий Семёнович, а ведь сирень у вас выросла прекрасная.
– Так это та самая, – мягко сказал Курочкин. – Что я тогда посадил. Только переставил чуть дальше.
Оба замолчали, а потом одновременно вздохнули – не с досадой, а с облегчением.
Так и вышло, что стена, которую они годами строили из обид и мелочных споров, рухнула за одну ночь – не от бури, а от простого человеческого участия.
И поняли соседи: нет на свете такой ссоры, что не исцелилась бы от доброго слова; нет такой стены, что не разрушилась бы от протянутой руки. А счастье, оно ведь простое – в возможности сказать соседу: «Заходи на чай», – и услышать в ответ: «С радостью».
Сказка о двух соседях и неожиданном пире
В тихом уездном городке, где улицы плавно перетекали в поля, а вечера пахли свежескошенной травой, стояли рядом два дома. В одном жил Аполлон Карпович Ветлугин – бывший гимназический учитель словесности, сухопарый, с тонкими пальцами и привычкой цитировать классиков. В другом – Кузьма Ильич Бородин, отставной артиллерийский поручик, широкоплечий, краснощёкий, любивший сытный обед и незатейливый разговор.
Соседи они были давние, ещё с тех пор, когда на месте их домов рос одичалый шиповник. Поначалу дружили: вместе пили чай на крыльце, обсуждали погоду и городские новости. Но с годами между ними словно возникла невидимая преграда – не вражда, а какая‑то неловкая дистанция, будто оба забыли, с чего началась их дружба.
Однажды осенним утром Кузьма Ильич, выйдя во двор, увидел, как Аполлон Карпович, кутаясь в старенький плед, возится с увядшими георгинами.
– Аполлон Карпович! – громко окликнул Бородин. – Не замёрзли ли? Ветер нынче резкий!
– О, Кузьма Ильич! – вздрогнул Ветлугин. – Нет, нет, я лишь… созерцаю увядание природы. Как у Тютчева: «Есть в осени первоначальной…»
– Так может, чаю? – перебил Кузьма Ильич. – У меня самовар только что закипел, а к нему – пироги с капустой. Жена вчера напекла, а я один не справлюсь.
Аполлон Карпович замялся. Он не любил внезапных приглашений, предпочитал порядок: чай в четыре, чтение в пять, сон в десять. Но взгляд соседа был так искренен, а запах пирогов так соблазнителен, что он кивнул:
– Что ж, с удовольствием. Лишь на четверть часа.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.