Поместье "Дикая лаванда" Пророчество багрового марева Сага Книга 2

Глава 2

По дороге царила напряженная тишина. Пьер, обычно словоохотливый и энергичный, казался погруженным в свои мысли, следил за дорогой. Михаил краем глаза наблюдал за ним, понимая, что новость о родственнике-уголовнике явно не добавила ему оптимизма. Их план и так был хрупким, а теперь появился еще один фактор – непредсказуемый Оливер Йохансен. Да и зловещий сон Софы, неотступно преследовал Михаила, напоминая о надвигающейся буре. Он-то знал – это не просто сновидение, а злой вестник.

Сверре встретил их в своей мастерской, окруженный привычным хаосом инструментов, холстов и банок с красками.

– Бьорн! Уже вернулись! – прогремел его голос, и он протянул руку в крепком приветствии.

Пьеру он лишь коротко кивнул.

– Когда это ты начал писать картины? – с усмешкой поинтересовался Михаил, пожимая его руку, и подошел ближе к холсту, лежавшему на столе, чтобы рассмотреть творение друга. – А у тебя неплохо получается.

– А чем еще заниматься старому медведю? Рыбалка, да мазня на холсте, ну и бутылочка доброго джина, чтобы скрасить закат, – хрипло проворчал Сверре.

– Пойдем в дом, нужно кое-что обсудить. Нам скоро вылетать, – сказал Михаил, положив руку на плечо другу.

Сверре выслушал рассказ Михаила и нахмурился.

– Этот Йохансен… Не по душе он мне, – рассматривая фото сказал он. – Смазливая мордашка, да глазки маленькие – темная лошадка, одним словом. Стоит ли его вообще вытаскивать из тюрьмы?

– У нас нет выбора, – твердо отрезал Михаил. – Мы обязаны это сделать. Он единственный из охотников, кто еще живет в Норвегии. Нам нужно доставить его сюда и провести ритуал.

Сверре устало вздохнул и потер переносицу.

– Ладно. Какова моя роль? Лететь с вами? Знаете ли, я плохо переношу полеты…

– Тебе никуда лететь не придется. Твоя задача – подготовить все необходимое для ритуала. Сможешь? – вопросительно посмотрел Михаил на друга.

– Обижаешь! На это сил у меня хватит, – ответил Сверре, поглаживая бороду и бросая испытующий взгляд на Пьера.

– Отлично. Значит, летим в Осло. Подбросишь нас до аэропорта?

– Само собой, – просипел Сверре, вытирая руки, перепачканные краской.

В аэропорту их уже ждал небольшой частный самолет. Михаил тепло попрощался с другом. Перед тем как подняться на борт, он еще раз внимательно посмотрел на наго. В лице Сверре читалась тревога, смешанная с усталостью. Михаил знал, что подготовка к ритуалу отнимет у него немало сил, но он верил в преданность старого берсерка.

Весь полет Пьер держался отстраненно, словно боялся выдать свои мысли. Михаил пытался разговорить его, но он отвечал односложно и уклончиво. Он понимал, что недоверие Сверре – это цена, которую ему приходится платить за прошлое своего рода, но в глубине души надеялся, что сможет заслужить его у берсерка.

Уже через два часа они ступили на землю Осло.

Осенний аэропорт города встретил их прохладным, влажным воздухом. Небо было затянуто свинцовыми тучами, предвещая скорый дождь. Ветер носил по взлетной полосе опавшие листья. Несмотря на это, в аэропорту царила привычная суета: сновали люди с чемоданами, гудели самолеты, объявляли рейсы.

Они быстро прошли через зал прилета, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Едва ступив на тротуар, к ним подошел мужчина в длинном сером пальто.

– Здравствуйте. Вы Пьер и Михаил? – прозвучал его голос, мягкий и чуть приглушенный.

– Да, – коротко ответил Пьер, настороженно оглядывая незнакомца. – Вы друг Тома?

– Именно. Лукас Ольсен, – представился мужчина, пожимая руки обоим. В его рукопожатии чувствовалась сдержанная сила. – Прошу за мной, машина ждет. Сначала в гостиницу, приведете себя в порядок, а затем – в тюрьму. Я договорился о вашей встрече с Оливером Йохансеном.

Лукас повел их к стоянке, где у обочины скромно примостился черный Audi. Автомобиль, казалось, вбирал в себя хмурое скандинавское небо, сливаясь с ним единым целым. В салон было тепло и пахло дорогой кожей, создавая контраст, с промозглостью снаружи. Лукас занял место водителя, и машина плавно тронулась в путь.

Дорога из аэропорта в город петляла между живописными холмами, поросшими еловым лесом. Сквозь пелену начинающегося дождя проглядывали серые крыши домов. Михаил молча наблюдал за пейзажем, пытаясь уловить что-то знакомое, что-то, что могло бы связать его с этой землей. Пьер, казалось, совсем не интересовался происходящим за окном, его взгляд был устремлен в одну точку перед собой.

Лукас включил радио, и в салоне зазвучала тихая, мелодичная музыка. Она обволакивала их, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения.

– Обычно я слушаю новости, но, думаю, сейчас вам нужно немного расслабиться, – тихо произнес Лукас, бросив мимолетный взгляд в зеркало заднего вида.

Вскоре они въехали в город. Широкие проспекты сменялись узкими улочками, мощёными брусчаткой. Старинные здания с островерхими крышами соседствовали с современными небоскребами из стекла и бетона. Осло предстал перед ними городом контрастов, где прошлое и настоящее соседствовали.

Гостиница была расположена в самом центре города. Номер с видом на тихую улицу показался уютным Михаилу. Теплая ванна и мягкая постель манили к себе, обещая отдых и восстановление сил. Впереди их ждала встреча с Оливером Йохансеном, и он чувствовал, что к ней нужно подойти с ясной головой.

Сквозь сон Михаил уловил настойчивый, требовательный стук в дверь. С неохотой, будто выныривая из вязкого омута, он поднялся с кровати и открыл дверь. На пороге стоял Пьер, его лицо выражало легкое недоумение:

– Я стучу в дверь уже полчаса!

– Заходи. Заснул, не слышал, – Михаил посторонился, пропуская друга, и подошел к столу.

Он взял кувшин, налил в стакан воды и залпом выпил все содержимое, затем вопросительно посмотрел на Пьера. – Который час?

– Давно пора ехать! Лукас ждет внизу. Собирайся. Оливера заинтриговало наше внезапное появление, его мучает любопытство – зачем это французу и русскому он понадобился, – Пьер усмехнулся. – Нужно действовать тонко и дипломатично. Никаких резких движений, чтобы не спугнуть. Вполне возможно, он и понятия не имеет о своем истинном происхождении.

Михаил молча, с каким-то мрачным упрямством, натянул одежду, бросил на Пьера короткий, не предвещавший ничего хорошего взгляд и отрезал:

– Поехали.

Они вышли из гостиницы. У тротуара стоял черный автомобиль. Пьер и Михаил синхронно открыли двери и погрузились в кожаный салон.

– Отдохнули? Прекрасно. Тогда в путь, – Лукас повернул ключ зажигания, и машина плавно тронулась. – Том сказал, вы – дальний родственник Оливера, Пьер, и приехали навестить его. Но вот, что странно: когда я говорил с Оливером, он утверждал, что у него нет никаких родственников, тем более во Франции и России… Но я давно знаком с Томом, поэтому согласился помочь, хотя это может создать мне проблемы.

– Не волнуйтесь, Лукас, – заверил его Пьер. – О существовании нашего норвежского родственника мы узнали совсем недавно. А когда узнали, что он в тюрьме, посчитали своим долгом помочь. Семья должна держаться вместе, разве не так? К тому же мой друг, Михаил, родился в этих краях и давно не бывал в Норвегии. Решили, как говорится, совместить приятное с полезным, – Пьер многозначительно взглянул на Михаила.

– Понятно, ну что ж, – Лукас натянуто улыбнулся. – Скоро будем на месте.

Машина свернула с автострады на узкую проселочную дорогу. Вокруг простирались холмы, поросшие темно-зеленым лесом, а вдалеке виднелись сверкающие воды фьорда. Ничто не предвещало, что здесь, в сердце норвежской идиллии, находится место, где отбывают свой срок преступники.

Вскоре дорога привела их к высоким, но на удивление не мрачным стенам тюрьмы. Она скорее напоминала современный жилой комплекс, чем обитель скорби и наказания. Аккуратные лужайки, просторные окна, отсутствие колючей проволоки – все говорило о философии исправления, а не подавления. Лукас припарковал машину у входа, и трое мужчин вышли. Ветер с фьорда принес свежий, солоноватый запах моря.

Процедура оформления заняла некоторое время. Лукас, пользуясь своими связями, общался с охраной, а Пьер и Михаил молча ждали в просторном, светлом холле. Пьер, казалось, особенно нервничал. Он неотрывно смотрел на большие окна, за которыми виднелся внутренний двор тюрьмы. Двор был оживленным: заключенные занимались спортом, играли в шахматы на открытом воздухе, кто-то читал книгу на скамейке. Совсем не похоже на российские тюрьмы.

Наконец, Лукас вернулся.

– Все готово, пойдемте, – сказал он, и они направились к внутренним помещениям тюрьмы.

Коридоры были широкими и чистыми, стены выкрашены в пастельные тона. Встречные охранники вежливо здоровались с Лукасом. Атмосфера была почти домашней. Пьер удивленно покачал головой. Он представлял себе тюрьму совсем по-другому, в угрюмых тонах и с тяжелой атмосферой безысходности.

Когда они подошли к комнате для свиданий, сердце Пьера забилось сильнее. Михаил, стараясь приободрить друга, улыбнулся.

– Миш, ты помнишь? Только спокойно. Без напора. Главное, донести до него правду так, чтобы он нам поверил и захотел помочь.

Михаил, с непроницаемым выражением лица, распахнул дверь.

Комната оказалась на удивление уютной и обжитой. В центре стоял небольшой деревянный стол, окруженный тремя бархатными креслами. Вдоль стены выстроился книжный шкаф, уставленный пестрыми корешками, напротив – большой современный телевизор, мягкий красный диванчик и небольшой холодильник. В углу виднелась неприметная дверь, за которой скрывались туалет и раковина.

В одном из кресел небрежно развалился Оливер. Молодой, худощавый блондин, едва перешагнувший двадцатилетний рубеж. Заметив вошедших, он неспешно поднялся и одарил их кривой усмешкой.

– Так это вы хотели меня видеть? – обратился он к Пьеру с притворным удивлением. – И чем же я, такая скромная персона, мог понадобиться столь респектабельным бизнесменам? Новый заказ? Что-нибудь украсть? Боюсь, мой график расписан на ближайшие пять лет. Так что извините, ничем не могу помочь, – закончил он с издёвкой.

Взгляд Михаила, казалось, прожигал Оливера насквозь. Шагнув вперед, он был готов разорвать самодовольного юнца на части. Пьер, предугадав порыв друга, проворно загородил ему дорогу. – Здравствуйте, Оливер. У нас к Вам не дело, скорее, просьба… Я все объясню.

Пьер бросил предостерегающий взгляд на Михаила и, ободряюще улыбнувшись, прошептал: – Спокойнее.

Они расселись в креслах. Оливер расправил плечи, вмиг превратившись в короля, к которому явились просители.

– Как Вы поняли, что мы бизнесмены? – поинтересовался Пьер у молодого человека.

Оливер презрительно хмыкнул: – Здесь у нас все чин по чину. Полный пансион и все условия для перевоспитания. Живем как у Христа за пазухой. Даже интернет есть и новенький ноутбук. Я по своим каналам пробил, что Вы, Пьер Галуа, – он взглянул на Пьера, – владеете процветающим бизнесом во Франции и других странах, целой сетью бутиков элитной парфюмерии. А Вы, Михаил Силович, – его взгляд скользнул к Михаилу, – преуспеваете в России, выращиваете лаванду в промышленных масштабах и изготавливаете из нее все, что только можно. Хотя, глядя на Вас, я скорее подумал бы, что Вы телохранитель. Как-то не вяжется Ваш образ с лавандовыми полями, – его улыбка стала еще шире. – Но так и не понял, что вам от меня нужно? – он вызывающе посмотрел на Михаила, который едва сдерживал гнев.

– Оливер, Вы не знаете самого главного… – Пьер сделал паузу, стараясь придать своим словам вес. – Вы мой родственник. Дальний. И нам нужна Ваша помощь в одном очень важном деле, – и Пьер начал свой рассказ с самого начала.

Закончив повествование, Пьер выжидающе посмотрел на парня.

Тот слушал с надменной улыбкой, а потом вдруг разразился хохотом.

– Вы серьезно? И вы думаете, я поверю во весь этот бред про бессмертных берсерков и охотников-медвежатников? Что за чушь! Да и вообще, здесь мне вполне комфортно. Кормят прилично, условия отличные, я даже могу свободно передвигаться по городу. Нет. Все. Уходите. Не желаю иметь ничего общего с психами.

– Да он просто издевается над нами! – взревел Михаил. Вскочил с кресла и схватил Оливера за горло. – Ты, сопляк, будешь мне указывать, что делать? – глаза Михаила вспыхнули недобрым огнем. Он приподнял парня над полом, прорычав: – Или ты хочешь на собственной шкуре испытать, кто я такой на самом деле?

Оливер, задыхаясь, отчаянно дергал ногами и тщетно пытался высвободиться из мертвой хватки.

– Михаил, остановись! Ты ничего этим не добьешься. Он даже говорить не может, ты его сейчас задушишь! Отпусти его, он нам нужен живым, – произнес Пьер, испугавшись не на шутку за жизнь новоявленного родственника.

Михаил, испепеляя Оливера взглядом, швырнул его обратно в кресло. Яростно рыкнул, грудь его тяжело вздымалась, злоба клокотала внутри. Снова опустившись в кресло, он процедил сквозь зубы: – Мне плевать, признаешь ты себя охотником или нет. Веришь ты нам или нет. В твоем жалком теле течет кровь охотников. Ты нам нужен как свидетель для заключения мирного договора, и все… можешь возвращаться обратно в свою тюрьму или катиться ко всем чертям.

Оливер, растирая покрасневшее горло, жадно глотал воздух. Придя в себя, он устроился поудобнее в кресле и с испугом посмотрел на разъяренного Михаила. Затем, немного успокоившись, хитро улыбнулся и прохрипел: – Допустим, все, что вы сказали, – правда. Какая мне от этого выгода? Как вы собираетесь вытащить меня отсюда? Я, конечно, могу спокойно выйти и свободно гулять по городу, но если я не вернусь в течение четырех часов, меня объявят в розыск. А за побег срок увеличится вдвое, – и он вопросительно посмотрел на Михаила, переведя взгляд на Пьера.

– У нас есть, что тебе предложить, – ответил Пьер и серьезно посмотрел на Оливера. – Ты помогаешь нам, а мы делаем тебе новый паспорт, неотличимый от настоящего, и переправляем тебя в любую страну по твоему выбору.

Оливер задумался.

– Думай быстрее, – рявкнул Михаил. – Или тебе помочь с правильным ответом? – он приподнялся в кресле.

– Нет, не нужно. Я понял, – испуганно ответил Оливер. – Как я понимаю, выбора у меня нет. Да и я давно мечтал пожить в Испании, погреться под теплым солнцем и познакомиться с горячими испанками, – и он уже живо представил себе эту картину. – Хорошо. Я согласен, – и с хитрой улыбкой он протянул руку Пьеру.

Пьер, в знак заключения договора, пожал ему руку.

– Только ты держись от меня подальше, – процедил Оливер, кивнув в сторону Михаила.

Они договорились встретиться через два часа в центре, в крошечном кафе «Уютная Норвегия».

– Ну, как все прошло? – поинтересовался Лукас, дожидаясь их у выхода.

– Замечательно. Познакомились. Будем навещать нашего родственника при первой возможности, – Пьер улыбнулся и сел в машину. Михаил, исподлобья глянув на Лукаса, последовал за ним.

– В гостиницу? – спросил мужчина, глядя на Михаила в зеркало заднего вида.

Тот молча кивнул, и машина тронулась с места.

– Потом вас в аэропорт отвезти? – уточнил Лукас.

– Мы бы хотели задержаться в городе. Прогуляться по старинным улочкам, посетить музеи, – Пьер улыбнулся. – Дальше мы сами. Спасибо Вам большое за помощь.

– Да не за что. Обязательно передавайте привет Тому. Давно его не видел, – и Лукас погрузился в приятные воспоминания.

Михаил смотрел в окно, монотонность дороги успокаивала, а перед глазами стояла Софа.

Вдруг он почувствовал, как его кто-то трясет за плечо. Открыв глаза, он увидел лицо Пьера.

– Приехали, – сообщил друг.

Они вышли из машины, попрощались с Лукасом и направились в гостиницу. Мужчина недоверчиво смотрел им вслед.

Переодевшись и поужинав в гостиничном кафе, друзья вызвали такси.

– Кафе «Уютная Норвегия», – произнес Михаил таксисту. Мужчина коротко кивнул, и машина, утробно взревев мотором, рванула в темнеющие объятия вечернего города.

У дверей кафе их уже поджидал Оливер. Зябко кутаясь в теплую куртку, он нетерпеливо мерил тротуар шагами, тщетно пытаясь согреться в этом пронизывающем холоде.

Пьер расплатился с водителем, и они вышли из машины. Ветер обрушился на них яростным порывом, словно разгневанный Один. Пьер плотнее запахнул ворот куртки.

– Как ты здесь столько лет жил? Не представляю, – поежившись, он подошел ближе к Михаилу.

Михаил усмехнулся: – Так же, как и твои предки. Пошли. Вон Оливер мерзнет, – он кивнул в сторону парня.

– Ну, наконец-то! Я уж думал, околею здесь, не дождавшись вас, – проговорил парень, дрожа всем телом.

– Почему не зашел в кафе? – спросил Пьер.

– Не хочу, чтобы кто-нибудь меня видел, – уклончиво ответил тот.

– Правильно. Ты парень не промах, – одобрительно сказал Михаил и небрежно положил руку на плечо Оливеру.

Парень от неожиданности вздрогнул. Михаил добродушно рассмеялся.

– Ладно, нужно найти машину, чтобы добраться до аэропорта. Такси я отпустил. Надо выбираться отсюда как можно скорее, – поторопил их Пьер, растирая заледеневшие руки.

– Машина уже ждет за углом. Я позвонил своему другу. Ему можно доверять. Он отвезет нас в аэропорт.

– Отлично! Тогда пошли быстрее, а то превратимся в сосульки, – сказал Пьер и прибавил шаг.

Они быстро завернули за угол и увидели невзрачный темно-серый седан, припаркованный рядом с громоздким зданием. За рулем действительно сидел молодой человек, он с любопытством наблюдал за приближающейся компанией. Оливер кивнул ему, подтверждая, что это те самые люди. Парень вышел из машины и, коротко поздоровавшись, открыл заднюю дверь.

Пьер с Оливером забрались внутрь первыми, а Михаил устроился на переднем сиденье. Машина тронулась, плавно выезжая на дорогу. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора и редкими звуками проезжающих мимо машин. Пьер исподтишка поглядывал на Оливера, пытаясь понять, что творится у того в голове. Парень казался напряженным и взволнованным, словно загнанный зверь, чующий опасность.

Примерно через час они подъехали к аэропорту. Друг Оливера высадил их у входа и быстро уехал, не дожидаясь благодарности. Пьер облегченно вздохнул. Самая сложная часть пути, казалось, была позади.

Пьер украдкой взглянул на Михаила и Оливера. Их лица были серьезны и напряжены, как перед боем. Впереди их ждала долгая дорога и много неизвестности. Но он был уверен в одном: они справятся. Вместе они выберутся из этой передряги.

Они прошли мимо регистрационной стойки, будто тени. Оливер, с удивлением, нарушил тишину:

– Разве нам не нужна регистрация?

Михаил фыркнул, бросив на него взгляд, полный снисходительной иронии.

– Ты серьезно, парень? Паспорт хоть при себе?

Оливер осекся, внезапно осознав нелепость своего вопроса. Молчание повисло в воздухе, густое и неловкое.

– У нас частный самолет, – пояснил Пьер, смягчая тон. – Я еще в Осло договорился с пилотом, взял его номер. Позвонил, как только мы собрались обратно. К счастью, он был в городе и согласился нас подбросить до Харстада. Так что можете благодарить меня.

– Спасибо, – сказал Михаил и взглянул на Оливера с упреком, и в голосе его прозвучала неприкрытая строгость. – Тебя мама в детстве совсем не учила приличиям?

– У меня не было мамы. Я вырос в детском доме… Спасибо, – прошептал Оливер, потупив взгляд.

Михаил впился в него тяжелым, оценивающим взглядом.

– И чему тебя научил этот детский дом? Воровать?

– Жизнь научила, – огрызнулся Оливер, стиснув зубы.

– Так, хватит копаться в прошлом, нас уже ждет самолет, – отрезал Пьер, пресекая назревающий конфликт.

Михаил решительно направился к выходу на летное поле, Пьер и Оливер поспешили за ним. Ветер хлестал в лицо, принося с собой запах авиационного топлива. Перед ними стоял небольшой частный самолет. Пилот уже ждал у трапа, приветливо махнув рукой.

Поднявшись на борт, они устроились в мягких креслах. Салон был уютным и комфортабельным, с кожаной обивкой и деревянными панелями. Пьер откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его. Он закрыл глаза, представляя долгожданную встречу с Василисой, и улыбаясь заснул.

Оливер смотрел в иллюминатор, наблюдая за тем, как самолет набирает скорость на взлетной полосе. В его глазах отражался страх и волнение. Он никогда раньше не летал на самолетах, и вся эта ситуация казалась ему просто страшным сном. Мысли о детском доме и о той жизни, которую он оставил позади, вновь нахлынули на него.

Михаил сидел молча, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлен вдаль, в темноту за окном. Мысли роились вокруг грядущего ритуала, вокруг Соглашения, которое отделяло его от Софии лишь тонкой гранью ожидания. София… светлая, добрая, созданная из тепла и нежности. Воспоминание о ней коснулось его щетинистой щеки, как легкое дуновение ее пальцев. Улыбка, робкая и мимолетная, осветило его лицо, но тут же погасла, словно испугавшись тишины. Михаил оглянулся, боясь, что кто-то увидит его слабость, и отвернулся к иллюминатору.

Два часа полета прошли незаметно. Ступив на шершавый асфальт, Оливер облегченно вздохнул, впуская в легкие морозный воздух.

– Какое блаженство чувствовать землю под ногами, – вырвалось у него.

Пилот хмыкнул, они обменялись коротким прощанием, и друзья двинулись к выходу.

– Такси? – улыбаясь, спросил мужчина средних лет, выглядывая из окна.

– Да, – ответил Михаил и распахнул дверцу, пропуская Оливера вперед. Пьер устроился на переднем сиденье.

– Куда вас доставить, господа? – добродушно поинтересовался таксист.

Михаил назвал адрес и обернулся к Оливеру.

– Далеко еще? – спросил парень.

– К моему старому другу, – отозвался Михаил, – там ты будешь в безопасности.

Машина сорвалась с места, и огни города поплыли навстречу.

Тем временем в тюрьме Осло раздался пронзительный, режущий слух звонок тревоги.

– Капитан, заключенный Оливер Йохансен не вернулся из города! – отрапортовал запыхавшийся сержант - надзиратель, подходя к высокому, широкоплечему мужчине в безупречной форме.

Капитан нахмурился, и его голос прогремел по коридору, как раскат грома: – Кто сегодня был на вахте?

– Я, капитан, – дрогнувшим голосом ответил надзиратель, предчувствуя неминуемую бурю.

– Объявляй перехват! Фотографию Оливера Йохансена – на каждый столб, чтобы она мелькала на каждом экране! А ты… уволен. Пиши рапорт, сержант, – капитан отвернулся, не желая больше видеть жалкое лицо провинившегося надзирателя, и решительным шагом направился к себе в кабинет.

Зайдя в комнату, он тут же схватил телефон и набрал знакомый номер. После нескольких томительных гудков послышался хриплый мужской голос.

– Говори, – коротко произнес он.

Капитан доложил: – Оливер Йохансен сбежал.

На другом конце провода воцарилось молчание, нарушаемое лишь едва слышным дыханием. Затем прозвучало несколько отрывистых фраз, и капитан ответил: – Вас понял. Будет исполнено.

Положив трубку, капитан вызвал в кабинет сержанта, бледного и перепуганного.

– Отменяй тревогу, – приказал он ледяным тоном.

– Но как же, капитан? Ведь Йохансен… сбежал… – пролепетал сержант, запинаясь от волнения.

– Я сказал – отменяй! – взревел капитан, обрушив кулак на стол. Его глаза метали молнии. – И чтоб духу твоего здесь больше не было!

Глава 3

Мифами и легендами окутана Норвегия. Величественная и суровая страна.

Где ветер поет древние саги, шепча их в кронах вековых сосен. Волны, разбиваясь о гранитные скалы, вторят этой песне. Здесь, в каждом вздохе природы, живут истории о богах и героях, о великанах и троллях, о любви и предательстве, о чести и коварстве. Саги о викингах, чьи драккары рассекали моря, о мудрых скальдах, воспевавших их подвиги, о рунах, хранящих в себе сокровенные знания, – все это дышит жизнью в воздухе Норвегии, передаваясь из поколения в поколение.