Не в силе, но в духе победа

Написал и опубликовал романы «Следствие вёл аббат Жорж Паскерель» (о Жанне д'Арк), «Махно», «Инклюзивы стигмергии»; повести «Где Люба?», «Нужен Емельян», «Кондратюк», «Прерванное интервью», «Докладная записка», «Великий бомж»; пьесы «Аве Мария», «Доктор Борменталь и его пятый конверт», «Диссертация», «Операция “С Новым годом”»; статьи, очерки, рассказы, фельетоны; сборник публицистики «Красный набат». Его перу принадлежит цикл стихотворений для детей. Состоит в Союзе журналистов, Международной академии русской словесности, Санкт-Петербургской академии наук и искусств, Московской городской организации Союза писателей России. Награждён военными, журналистскими, писательскими орденами, призами, кубками, медалями и дипломами.

Письмо в 41-й год

Майский парад

Гошка

Был месяц май

Железные солдаты

Живёт в Екатеринбурге. Окончила исторический факультет Уральского федерального университета (Екатеринбург) и богословский факультет Православного Свято-Тихоновского университета (Москва). Преподаёт в церковно-приходской школе Иоанно-Предтеченского архиерейского подворья (Екатеринбург).

Постоянно публикует статьи светского и духовного содержания в различных изданиях. Также опубликована книга «О чём не расскажет колокол» – сборник приходских рассказов.

Особенно близка автору патриотическая тематика. Вера Владимировна читала курс лекций по военной истории России для военнослужащих Екатеринбургского гарнизона и воспитанников Суворовского училища. Кроме того, написала повесть «Заветный ларчик», посвящённую памяти её дедушки – капитана Петра Ивановича Гусева, участника Великой Отечественной войны.

Мемуары старого дилижанса

Позвольте представиться: я старый дилижанс. Сегодня я уже на пенсии и стою на детской площадке в старом парке. Этот парк и огромный барский дом в нём принадлежат графу Б. Его внуки любят играть со мной. Какое раздолье для детских фантазий: кто-то представляет, что он конь, кто-то забирается в экипаж и делает вид, что он пассажир, а самый младший карабкается на место кучера… И вот мы уже словно мчимся по дороге навстречу необыкновенным событиям.

Иногда приходит посмотреть на детские игры и старик граф. И не только на игры, но и на меня. Мы смотрим друг на друга. У нас есть общие воспоминания, и они связаны с нашей молодостью. У дилижансов ведь тоже есть молодость. А у меня она была полна приключений.

История эта произошла давно, во время Отечественной войны 1812 года. Наполеон Бонапарт перешёл границу России и двинулся к Москве. Граф Сергей Николаевич, молодой поручик, направился в армию, а его супруга Анна Дмитриевна осталась в Ярославском имении, где я сейчас и нахожусь.

Молодая женщина ждала редких весточек от любимого мужа. Но письма приходили нечасто, да и были они невесёлые – наша армия с боями отступала. Хозяйка не находила себе места от переживаний.

Правда, я это знаю только по рассказам – меня в эти дни в имении ещё не было. И сам я Анну Дмитриевну в слезах никогда не видел. Даже сказал бы, что ей больше пристало родиться гусаром, чем прелестной девушкой, – такой она была отважной и неустрашимой.

В какой-то момент письма и вовсе перестали приходить, зато в имение прибыл слуга молодого барина – Прохор. Он привёз тревожное известие. Во время Бородинской битвы нашего молодого барина Сергея Николаевича ранили. Полковой хирург сделал операцию, но перевозить поручика было нельзя. Его оставили в одной из деревень под Можайском в крестьянской избе. Прохор поручил нашего графа заботам этих добрых людей, а сам поспешил к Анне Дмитриевне.

Ни минуты не раздумывая, та стала собираться в дорогу. Но карета оказалась неисправной, и хозяйка отправила Прохора на ближайшую почтовую станцию, чтобы арендовать экипаж. Там ничего такого не оказалось, и тогда станционный смотритель предложил меня!

Родом я из Англии, хотя дилижанс – слово французское. Так что я вроде и немного француз. Соседний помещик, англоман Анатолий Михайлович Н., привёз меня с берегов Туманного Альбиона аккурат перед войной.

А знаете, в молодости я был необыкновенно хорош. Мой деревянный корпус, окрашенный зелёной эмалью, сиял на солнце, мои рессоры смягчали тряску, и пассажиры наслаждались комфортом.

Салон – особая моя гордость: два диванчика, обтянутых мягкой кожей со стёгаными спинками из плотной ткани. Под диванчиками скрываются потайные ящики для ценных вещей и документов. Небольшие окна с удобными ставнями надёжно защищают пассажиров от непогоды.

Место кучера тоже устроено чрезвычайно комфортно: имеется специальный козырёк, чтобы снег и дождь не мешали возничему.

Отдельный комплимент хочется выразить моим колёсам. Массивные, деревянные, укреплённые металлическими ободьями – они всех приводят в полный восторг… В общем, я сочетаю в себе элегантность и удобство и приспособлен к суровым условиям российских дорог. Вот почему выбор пал на меня.

С Анатолием Михайловичем Н. мы совершили путешествие по морю в Санкт-Петербург, а затем прибыли в его поместье. И я тогда уже понял, что судьба моя будет выдающейся… Вскоре, однако, хозяин мой разорился и продал меня за долги. Так я оказался на почтовой станции, где меня и нашла молодая графиня.

Таким образом, спустя несколько часов после приезда Прохора я уже стоял у крыльца барского дома.

До сих пор помню первую встречу с хозяйкой. Как она была хороша в своём бледно-голубом платье и капоре! Не буду таить, я сразу в неё влюбился – и готов был служить моей госпоже и мчаться, куда она пожелает.

А графиня сразу стала собираться в дорогу. Сзади ко мне привязали большую корзину с вещами, салон заполнили маленькими корзинками, положили пледы и подушки. Впрягли двух бурых коней. Я с ними сразу подружился.

И вот мы поехали: молодая графиня, её горничная Настасья и верный Прохор. Мне стало сразу ясно, что это не просто поездка, а настоящая военная операция: графиня спрятала в потайной ящик шкатулку с парой пистолетов. Я весь трепетал от радости где-то в душе (поверьте, у дилижансов тоже есть душа), чувствуя себя настоящей боевой колесницей.

Мы двинулись по дороге на Москву. Вскоре стали попадаться беженцы, отряды русской армии, обозы с ранеными… Анна Дмитриевна сочувствовала каждому и старалась помочь чем могла.

Все советовали хозяйке вернуться домой, но она была непреклонна. Мы мчались вперёд. На второй день пути показались золотые купола и белые крепостные стены.

«Лавра», – важно и с каким-то трепетом вздохнул Прохор.

Да, это была Троице-Сергиева лавра. Незабываемое впечатление! А наша Анна Дмитриевна вышла из кареты, перекрестилась и встала на колени. Потом я узнал, что преподобный Сергий был небесным покровителем нашего молодого хозяина.

В лавре мы задержались на пару дней, однако в монастырь меня не пустили. Анна Дмитриевна с Настасьей и Прохором ходили туда на службы, а я ждал их на постоялом дворе, который был забит каретами, телегами и прочими повозками всех мастей. Они наперебой меня отговаривали ехать в Москву.

– Почему именно в Москву-то? Ведь оттуда все бегут! – скрипела древняя, видавшая виды колымага.

– Там же теперь французы, – тяжело вздыхал потёртый рыдван.

– Страшно! – дрожала новая лёгкая коляска, вспоминая ужасы войны.

– Да Москва ведь горит! – пугал старый разбитый тарантас.

Некоторые экипажи даже предлагали мне специально выйти из строя, дабы помешать моей хозяйке отправиться вслед за супругом. Однако никто из них не знал её истинного характера: женщина эта была готова идти за своим возлюбленным хоть пешком!

Единственный разумный совет дал мудрый и опытный дорожный резонёр – солидный дормез, искушённый долгими путешествиями. Выслушав мои объяснения касательно наших намерений, он настоятельно рекомендовал избегать города и основательно подготовиться к дальней дороге, взяв с собой побольше провизии. Этот рассудительный старик утверждал, что, по слухам, голодные французские солдаты безнаказанно грабят жителей, лишая их последних припасов.

Щеголеватая фельдъегерская бричка советовала захватить оружие…

Наконец-то мы снова двинулись в путь. Меня охватило нетерпение, и графиня, будто почувствовав мой порыв, неустанно приказывала гнать лошадей.

Небосвод на юге пылал огнём – Москва и вправду горела. Отсвет пожара ещё долго освещал наш путь. Графиня решила объехать столицу стороной – неприятель уже был там. Пришлось свернуть с большака на малозаметные лесные дороги…

Вечерами, найдя укромную поляну среди леса, устраивались на ночлег. Прохор разводил костёр и в походном котле своего отца, бывшего суворовского солдата, готовил похлёбку. Тихие эти вечера стали нашим утешением. Ощущение тревоги, словно разлитой в воздухе, опасная дорога, беспокойство о молодом хозяине, а также о родине – всё это давало нам чувство глубокого единения, присущего боевому братству.

И хотя я и появился на свет в чужой стране, имел французское имя, именно в эти минуты я окончательно осознал, что моё Отечество – здесь, и гордился возможностью служить России, спасая её достойного сына – поручика русской армии Сергея Николаевича.

Через пять напряжённых дней мы нашли наконец деревню, где скрывался раненый поручик. Прохор остановил меня в лесной чаще.

– Барыня, схожу-ка я в деревню, гляну, нет ли там неприятеля, – сказал он Анне Дмитриевне, когда та открыла дверцу, чтобы узнать причину остановки.

Внезапно раздался окрик:

– Стой! Кто такие?

Голос звучал твёрдо и уверенно, хотя принадлежал подростку-крестьянину с острыми вилами наперевес. Вид его казался столь угрожающим, что даже храбрый Прохор было смутился, пока не разглядел знакомое лицо.

– Никак Марфа?!

– Прохор? – удивилась девушка.

Оказалось, что это был вовсе не парень, а дочка тех самых крестьян, у которых Прохор оставил поручика. Девушка сообщила нам ужасную весть: французы заняли деревню, а жизнь Сергея Николаевича висит на волоске, но пока ещё он здесь.

– Что же теперь делать?! – ахнула Анна Дмитриевна.

– Брать деревню штурмом! – как бывалый солдат, предложила Марфа. – У меня дядька в партизанах. Знаю, где их найти.

Оставив нас, девушка с Прохором немедленно ушли на поиски отряда, а мы стали устраиваться на ночлег. Костра разводить не стали, боясь выдать себя неприятелю.

Однако мысли мои были заняты другим: я мечтал немедленно ринуться в бой, освободить нашего господина и покончить с вражеским гарнизоном. Воздух, наполненный дымом битв, уже звал меня в бой… Вот какой план созрел у меня. Ночью тихонько выбраться из лагеря, стремительно приблизиться к деревне и внезапно атаковать врагов:

– Вот вам, проклятые лягушатники! Прочь с дороги, гвардейцы, драгуны, кирасиры, конногвардейцы, гренадеры и егеря, fusiliers[1] и voltigeurs[2], пешие охотники и конные стрелки! Получите по заслугам, наглецы! Бац! Бац!

Напуганные внезапной атакой, противники пустятся в бегство, бросив оружие и награбленное имущество честных людей. Воспользовавшись замешательством, я помчусь освобождать поручика. На шум стражники выбегут из дома, где томится наш пленник, и я мигом разделаюсь с ними. Мой хозяин, ослабевший, но живой, поспешит сесть в салон, и я торжественно доставлю его обратно своей хозяйке. Партизаны, прибежавшие на подмогу, обнаружат лишь победоносную картину сражения, законченного с моим участием.

Проснувшись с первыми лучами солнца, я понял, что всё это было сном. Голоса вокруг вернули меня к реальности: рядом стоял Прохор с группой вооружённых мужчин. Среди них выделялся офицер. Оказалось, это те самые партизаны, за которыми возничий с Марфой отправились прошлой ночью.

Дальше события разворачивались стремительно. Казаки-партизаны напали на деревушку и освободили нашего барина. Конечно, всё прошло удачно благодаря моему плану сражения, иначе неизвестно, чем бы закончилась эта операция. Сам я непосредственно в бою участия не принимал, оставаясь в засаде, откуда контролировал ситуацию.

Когда неприятель позорно бежал, я подъехал к домику, где держали пленённого барина. Анна Дмитриевна и Прохор бережно усадили Сергея Николаевича в меня, и мы отправились домой.

Обратный путь оказался значительно проще. За нашим героем неустанно ухаживали барыня и её служанка Настасья, я же, стараясь облегчить страдания раненого господина, вёз его бережно. Мы снова свернули на лесные дороги в объезд больших городов. Однажды едва избежали встречи с французскими мародёрами, но вовремя укрылись в густом ельнике и переждали, пока неприятельский отряд нас минует…

И вот наконец в ясный осенний денёк я, усталый и пыльный, подъехал к высокому крыльцу барского дома. Хозяин, опираясь на плечо верного Прохора, поднялся и вошёл внутрь…

Граф вскоре выздоровел и отбыл в действующую армию под начало прославленного полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Сергей Николаевич завершил службу победоносным маршем в самом Париже, а затем вернулся героем в своё родовое имение.

После войны хозяева выкупили меня у почтовой станции и поселили в усадьбе. Прошли годы. Графская чета обзавелась тремя детьми, а последние также стали родителями. Сердце Прохора пленила храбрая Марфа, умница и красавица. Их дети и внуки тоже растут здесь, в поместье.

А я вышел на заслуженный отдых. Меня поставили в старом парке на самой красивой поляне. И теперь со мной играют внуки хозяев. Все они знают историю нашего смелого предприятия и спасения раненого героя.

Иногда ко мне приходят граф с графиней. Она уже немолода, но всё ещё красива, и я тайно ей восхищаюсь.

И тогда мы сидим и вспоминаем о славных днях юности, доблести и любви…

2025 г.

Удивительная женщина живёт на родине росписи, необыкновенной керамики и золотного шитья – в Городце (Нижегородская область). Наталье Фёдоровне Козловой (настоящее имя автора) подвластны и художественная проза, и трепетная поэзия, и нон-фикшен. Будь то фантастические трилогии, стихи, венки сонетов, сказки, рассказы или глубокие научные работы автора – во всём видны талант и целеустремлённость. В рамках проекта «Патриотическая премия» автор представляет поэму «Несокрушимый свод», в которой звучит призыв помнить достижения предков и гордиться своим прошлым. Произведение подчёркивает, что на поле брани, где переплетаются вековые традиции и несгибаемая стойкость, Россия всегда черпает силу в единстве своего народа, в его героизме и непреклонном духе.

Несокрушимый свод