Справочник краеведческой литературы

– Ого, если столько церквей создавали, какой же по размеру была наша деревня? – поинтересовалась Аня.

– Историки пишут, что в селе было сто восемьдесят дворов, построенных рядами. На четырёх улицах находилось по пять двухэтажных домов. Восемь домов были новгородской постройки – полутораэтажные. Двадцать один дом был обшит тёсом и покрашен. Имелись две церкви в деревне и одна на Устье, храм с тремя престолами и колокольней, две магазеи[23] – хлебная и соляная. В Кузомень заходили суда скупщиков из Архангельска, Кеми и Шуи. Забирали сёмгу, сало, звериные шкуры, оставляя взамен свои товары. Когда приезжали торговцы, на столах местных купцов неделями стояли кипящие самовары. За чаепитиями обсуждались и совершались торговые сделки. Приезжие приказчики в вышитых рубахах и галстуках с помпонами, заломив картузы[24] набекрень, гуляли по улицам деревни, растягивая гармошки и горланя песни.

– Это просто невероятно интересно! – страстно проговорила Ира и даже взмахнула рукой для убедительности.

– Во время Крымской войны, – бабушка увлеклась рассказом, – англичане, напавшие на Кольский край, пользовались уловкой: они высаживались с судов у прибрежных сёл, внешне не проявляя воинственности. Матросы и морские солдаты выходили под белым флагом, заверяя русских в дружбе и даже любви. Не встречая сопротивления, они приступали к грабежу и уничтожению домов, в том числе и крестьянских. Помешать им было невозможно. Однажды летом фрегат остановился рядом с Кузоменью. Англичане добрались до песчаного берега и, оставив карбас, шлюпку и гичку[25], под белым флагом направились к селу. Их было примерно шестьдесят человек. Вскоре они увидели вооружённых крестьян. Навстречу вышли четверо, один из которых нёс коротенькую палку с бумажным платком, обозначающим переговорный знак. Захватчики потребовали принести провизию и сделали несколько шагов назад, дав время местным посоветоваться. Когда русские крестьяне их позвали, иноземцы заподозрили недобрый умысел и отступили к своим гребным судам. Одно из них двинулось к фрегату просить подкрепления. Но капитан велел всем вернуться, и корабль взял курс на Архангельск.

– Смелы были кузомляне, – восхитился Серёжа.

– Простые, открытые, надёжные, – подтвердила Мария Петровна. – Накануне Первой русской революции в Кузомень ссылали «политических». Власти и жандармский пристав присматривали за ними, да и выбраться из этих мест незамеченными было почти невозможно. Ссыльные были образованными людьми, и к ним тянулись местные жители и молодёжь. Интересно было послушать рассказы о столице и других городах. Они жили в семьях, помогали по хозяйству, выписывали газеты и журналы, получали тайную политическую литературу, пели революционные песни, создали подпольную организацию и проводили собрания под видом бесед-вечеринок. Как-то раз в деревню привезли известного революционера-ленинца Ногина. Он должен был прожить в селе шесть лет, но через восемь дней сбежал. Местные рыбаки спрятали его под брезент на карбасе и, рискуя собственной жизнью, переправили на другой берег моря. Потом началась Первая мировая война, и из Кузомени ушло воевать много мужчин. Приходили извещения о гибели и ранениях кузомлян.

– А потом была революция? – спросила Оля.

– Весть о Февральской революции быстро разнеслась по поморским селениям. Вместо волостных управ создавались народные комитеты. Имущество крупных рыбопромышленников передавалось рыбацким артелям бедноты. В крупных посёлках работали потребкооперации, которые снабжали поморов всем необходимым. Правда, в годы интервенции жизнь местного населения ухудшилась. Люди болели тифом, нечего было есть. Белогвардейцы решили создать собственную армию из русских добровольцев, но под руководством англичан. Однако желающих вступить в неё не оказалось. Осенью отряд с военного корабля окружил Кузомень. Мужчин насильно согнали в волостную управу и приказали готовиться к отъезду. Под угрозой обстрела женщин, стариков и детей те согласились. А попав на фронт, перешли на сторону красных. В конце 1920 года советская власть была восстановлена, и кузомляне продолжили строить новую жизнь. Но об этом я расскажу в другой раз.

Примечания