- -
- 100%
- +
Глава 1. Знакомство
«Что я здесь делаю? Зачем прихожу сюда каждый рабочий день? Разве нравится мне этим заниматься?» — мысли в моей голове крутятся и крутятся. Пальцы бесконтрольно стучат по столу. Боль в спине от вчерашнего удара опять даёт о себе знать. Внутри снова бушуют вопросы: зачем я живу с ним? Почему не брошу? Детей у нас нет, вроде бы ничего и не держит. Но куда идти? Возвращаться к родителям не вариант. Съём? Ну, а что? В этой клинике платят неплохо. Вполне потяну. Вот только... отпустит он меня? Да и готова ли я морально быть одна? Нет. Не справлюсь. Я не «сильная и независимая».
Вспоминаю слова матери: «Бьёт — значит любит». Разве? А чего я жду от женщины, которая так живёт уже около сорока лет? И искренне считает своего мужа идеальным. Нет, отец далеко не идеал. Мне понадобилось тридцать лет, чтобы наконец принять мысль о том, что я его ненавижу. Мужчина, какой бы ни был, не имеет права применять насилие ни к жене, ни к детям. Тогда почему я позволяю это своему жениху?
— Варвара Степановна, там пациент пришёл. Пускать?
— Да, — киваю.
Лучше займусь лечением чужих проблем, чем буду ковыряться в своих. Хотя неизвестно, что важнее. Кого я обманываю? Знаю, что важнее. Но на себя нет времени. Нужно помочь другому человеку. А потом ещё одному и ещё. И лет через ...цать займусь собой. Делаю громче музыку в кабинете — это мой способ расслабления — и «надеваю» улыбку. Как хорошо, что администрация клиники не против таких медитаций во время работы. Сегодня играет джаз. Мелодия моей души.
Пациент спустя час с сияющим видом покидает кабинет. Я делаю то же самое и, облачившись в привычную одежду, выхожу на прохладную улицу. Так неохота спускаться в метро, так напрягает эта давка и ограниченное пространство. Но выбора немного. На такси ездят только значимые женщины. Не такие, как я. Дома Женя будет ждать ужин, и лучше бы успеть к его приходу.
Котлеты готовы, рис сварен. Даже успела сделать любимый салат жениха. Только бы его настроение сегодня было хорошее.
— Варя! Не слышишь? Мужик твой пришёл!
Катастрофа. Он не в духе. По тону уже всё понимаю. Значит, буду максимально кроткой.
Семеню в коридор и помогаю ему снять куртку. В глаза лучше не смотреть. Взбесится.
— Что пожрать?
— Котлеты пожарила...
— Котлеты? Забыла, что они у тебя получаются как подошва? Да вся твоя стряпня на вкус как помои.
Да, я это проглочу. Ещё и «спасибо» скажу за напоминание. Только бы не разозлить его чем-то ненароком.
Женя достаёт несколько бутылок пива из пакета. Он сегодня ещё и пить собрался. Кажется, мне предстоит либо отвратительный секс, либо заработать пару синяков на теле. А может, и то и другое.
Ставлю перед ним тарелку с вопросом:
— Как на работе? — сажусь рядом, заглядывая ему в рот. Смертельно хочу есть, но при нём нет никакого желания этого делать. Слишком часто стал говорить, что меня «разнесло». Самооценка и так была на нуле, когда я съехала от родителей к нему. А теперь... опустилась ещё ниже.
— Паршиво, как обычно. — Верно. Как обычно. У него всё всегда плохо. Вокруг одни идиоты, и... — Ты же знаешь, что там никто не умеет работать. Я пашу за четверых. А платят мне почему-то копейки.
Тоже правда. Женя в самом деле зарабатывает гроши. Зато есть своя квартира. За которую почему-то всё чаще плачу я.
— Не понимают, какое счастье им досталось, — деланно улыбаюсь. Пожалуй, стоит брать больше смен, чтобы как можно меньше появляться тут.
— Точно, — рыгает он.
Отвратительно. Как я, такая утонченная, связалась с ним? Хотя и это был не мой выбор.
Хоть я и притворяюсь спящей, пьяный Женя таки начинает ко мне ластиться. Сглатываю. Нет никакого желания заниматься с ним сексом. Ни сейчас, ни вообще. Опять в голове мысль: «Так зачем я с ним остаюсь?» Но отказы он не принимает. Особенно по пьяни. Приходится снова пересиливать себя и делать так, чтобы ему было хорошо. Как он меня научил.
Женя уходит в душ, а я лежу полуголая на кровати и плачу. Такое опустошение внутри. Так отвратительно себя чувствую. Не только морально, но и физически. После полового акта с ним ноет всё. Неужели дети делаются вот с такими чувствами? Женя всё чаще на это намекает. Вот только предложения руки и сердца почему-то не делает. А я втихаря пью противозачаточные таблетки, потому что как смерти боюсь забеременеть от этого мужчины. Своим детям не желаю такого отца. Не хочу дать им то же детство, что было у меня.
Мгновение, и образы прошлого встают перед глазами. Вот я малышка. «Конфетка». Потому что мать наряжала меня всегда как принцессу и наговаривала: «Девочка должна быть аккуратной, опрятной, скромной, тихой, послушной». Такой и выросла. Тихой и послушной. И к чему это привело? Родители меня фактически связали с Женей — точь-в-точь отец. А последнего, как известно, я люто ненавижу.
Слышу шорохи из ванной. Жених выходит. Снова притворяюсь спящей, лишь бы больше не трогал. Только бы не просил продолжения. Я как-то слышала мельком разговор девчонок в раздевалке, что мужчины любят долгий секс. Оно и понятно, если им делают хорошо. Но как же жаль всех женщин, потому что нам приходится это терпеть.
Глава 2. Работа и ничего личного
Захожу в свой кабинет. Как же приятно работать в частной клинике. Тут даже дышится легче. А всего пару месяцев назад вкалывала «на поток» в местной стоматологии и получала копейки. После подобных смен начинала просто ненавидеть жизнь. А как я оказалась тут? Всё благодаря папочке. Я с ним никогда не расплачусь (он не забудет напомнить). Я с родителями уже давно не живу, а всё равно они принимают решения за меня. Где работать и с кем ложиться в кровать.
Поправляю белокурую длинную косу. Утираю слёзы, что сопровождают, похоже, всю жизнь. С грустью смотрю на отражение в раздевалке: форма стала большой. Приходится сильнее затянуть веревку на штанах. Чёрт бы побрал эти скачки в весе. Набрала — скинула. И по кругу. Ягодицы вновь уменьшились, но кто бы знал, чего мне это стоило. В животе урчит. Замолчи. Ты знаешь, мне нельзя есть. Женя только вчера высказался по поводу моего веса. Когда мы встретились впервые, я была как тростинка. Высокая и худощавая. Даже неестественная. Кукла. Мать отлично меня выдрессировала. Но стоило ежовым рукавицам остаться позади, я как ненормальная набросилась на то, что было непозволительно. И здравствуйте, пятнадцать килограмм. Ох, чего только не услышала от Жени. Снова мои мысли и желания взяли в плен. Вновь мне не позволительно жить так, как хочу. Я заложница. И спасти меня никто не может, ибо я прихожу в его квартиру по собственной воле (но совсем не доброй).
Мраморно-белое лицо, нитевидные губы и крошечный нос только подтверждают схожесть с куклой, какой я всегда была для родителей. Мной играли, как хотели. Заставляли быть какой-то. Признаться, я сама свои глаза называю безжизненно-голубыми. Цвета замёрзшего озера. Погасшие и остекленевшие. Но это вижу только я. На публике нужно быть горящей, улыбающейся, идеальной. Не забывать играть свою роль! Все так делают, это правила жизни.
Первый пациент отвлекает от мыслей. Администратор заходит предупредить меня и неоднозначно играет бровями.
— Горячий, — резюмирует Жанна.
— Веди этого горячего в кабинет.
Да уж, я в эти игры играть так и не научилась.
Заходит молодой мужчина в костюме. Чёрт, даже атмосфера вокруг меняется от его появления. Словно всё заряжается током. Его аромат заполоняет весь кабинет. Везёт же людям с такой энергетикой. Завидую.
— Доброе утро, Варвара Степановна, — деловито здоровается он.
— Здравствуйте... — вспоминаю имя нового пациента, — … Иван Сергеевич.
Не успевает он сесть в кресло, как у него звонит телефон.
— Прошу прощения, — достаёт мобильный из внутреннего кармана пиджака. — Вероник, не соединяй меня ни с кем в течение часа... Да, спасибо.
Голос с хрипотцой. Красивый. Как и он сам. Смоляные волосы словно небрежно уложены. Зелёные глаза настолько выразительные, что Жанна уже в них утонула. Она самая вовсю кружит у кресла и обхаживает Ивана Сергеевича. Надевает на него фартучек, растворяет таблетку для полоскания рта в одноразовом стаканчике.
Обычно это делает ассистент. Но чаще те самые приходят чуточку позже. Странные здесь правила, но я не жалуюсь. Жанна отлично справляется со всеми функциями, попутно улыбаясь клиентам в тридцать два зуба. Особенно мужчинам. Особенно знаменитым в той или иной области. Не то, что я. Для меня это прежде всего работа. И веду я себя по-деловому. Вне зависимости ни от чего.
— Давненько я не был у стоматолога, — начинает Иван Сергеевич беседу.
Натягиваю улыбку. А есть смысл, если я всё равно в маске?
— Откройте рот, пожалуйста.
Он выполняет просьбу. Хоть где-то меня слушают. Так, а у этого Аполлона тут серьёзные проблемы. Видно, что лечением не занимался. Диктую Жанне номера зубов, что нужно «спасти» на первый взгляд. В любом случае, необходимо делать снимок.
— Так много? — уточняет со вздохом Иван Сергеевич, когда может, наконец, говорить.
— К сожалению. Не переживайте, всё поправимо, — снова по привычке растягиваю губы в улыбке, и он снова этого не видит.
— Я хотел бы начать с чистки. Это возможно?
— Безусловно. — Хочется добавить ещё «желание клиента для нас закон», но я затыкаю себя и принимаюсь за работу.
Иван Сергеевич уходит, а Жанна всё щебечет, убирая использованные инструменты.
— Он просто бог, я не могу! Как природа таких создаёт?
Я только киваю. Не научилась сплетничать. Не с кем было.
— Наверняка бизнесмен какой-то, раз своя секретарша имеется. И костюм недешёвый. Надо порыскать в интернете. Здорово, что у него такие больные зубы. На следующей неделе снова придёт. Может, получится разговорить его.
— Здорово, что зубы больные? — тут уж даже я усмехаюсь.
— Ты поняла, — Жанна закатывает глаза.
— Угу, — мычу в ответ.
В пятницу Жанна зовёт в клуб. Частенько я стала получать от неё приглашения куда-то. Но я в очередной раз отказываюсь, ведь Женя не позволит. Ему нужен ужин. Нужно, чтобы невеста была при нём. Кажется, ему просто нужна подушка для битья. Признаюсь себе, что с радостью вместо дома пошла бы куда-то ещё. Хоть даже и на танцы. Узнать, а правда ли там место разврата и похоти, как всегда утверждала мать.
Порой кажется, что я выросла в каком-то коконе. Мне уже тридцать, а я так ничего и не знаю об этой жизни. Друзей у меня никогда не было. Времени изучать мир — тоже. Да и интернет давали в ограниченном количестве. В какой-то момент вообще лишили этой привилегии. Я почти заново его для себя открывала, когда съехала от родителей. Стоит поискать себе виртуальных друзей, раз с реальными ничего не выходит. Да и с первыми не придётся встречаться вживую. Они всегда будут где-то далеко. Не смогут увидеть мою гнилую жизнь. Хотя... я тщательно её скрываю. Ни одна душенька не в курсе, что со мной творится на самом деле. У такого образцового стоматолога.
Глава 3. Добро пожаловать в дом похоти и разврата
Женя в выходные собрался на рыбалку с друзьями. Господи Боже! Как же хорошо. Неужели я смогу провести пару дней в спокойствии? Может, стоит сходить куда-нибудь с Жанной? Подружиться. Та вроде как сама этого хочет. Мы взрослые, она не будет как-то издеваться надо мной или высмеивать. Верно? Хочется верить. Была не была!
Мы выбираемся в центр города на прогулку. Весна только-только набирает обороты. Почки на деревьях набухают. Я себя сегодня чувствую какой-то особенно живой. Вдохновлённой, что ли. Даже впервые с Жанной поговорила по душам. Та, кстати, выглядит сногсшибательно. На работе требуют соблюдать этикет. Потому как клиенты довольно состоятельные люди и «с претензией», так сказать. Жанна и там самая яркая, в униформе, а вне клиники — просто ах какая.
Жгучая брюнетка — это про неё. Пышные кудри обрамляют точёное личико. Но тело нельзя назвать хрупким. Скорее пышущим. Горячим. Даже необузданным. Все заветные места идеально подчеркнуты или даже показаны. Глаз цепляется за эту девушку и напрочь отказывается покидать. Кажется, каждый второй сходит с ума, смотря на Жанну. И я не нахожу в этом ничего удивительного. Может, и я научусь у неё так одеваться и краситься? Мама не позволяла подобного. «Косметика для женщин легкого поведения», — говорила она. И я только после института стала понимать, что это не так. Слишком много было вокруг красивых примеров.
— Жан, ты всегда так потрясающе выглядишь.
— Спасибо, — она гордо задирает голову.
— А может, ты мне поможешь что-то подобрать? Вот к этим джинсам, например.
— Ты серьёзно? — кажется, у неё глаза загораются огнём.
— Да, — киваю. Неловко просить помощи у того, кого толком не знаешь. Да и младше Жанна меня лет на пять. Разве не я на правах старшей должна её учить?
— Я только рада буду! Обожаю шопинг, — она почти визжит от радости.
На работе только вчера выдали зарплату. В этой клинике явно любят своих сотрудников. Сумма внушительная. В голове всплывает мысль: «Стоит скрывать свои доходы от Жени». Всем своим существом чувствую, что узнай он, сколько я теперь получаю, что-то да сотворит. Уволится. Заставит отдавать все деньги ему — как это делали родители. Или же начнёт требовать какие-то дорогие подарки. А может, придётся платить за квартиру на постоянной основе. Лучше буду помалкивать и покупать с Жанной себе новые кофточки.
Она с важным видом просматривает ассортимент в магазине. Берёт полупрозрачную рубашечку голубого цвета.
— Вот это, кажется, создано для тебя! Подчеркнёт цвет глаз. Тонко намекнёт на сексуальные формы под одеждой, но при этом не покажет их.
— А не слишком вызывающе? Всё-таки у меня Женя есть. Излишнее мужское внимание мне ни к чему.
— Предлагаю померить. А там уже решишь, насколько ты себя комфортно в этом ощущаешь. Так, сейчас ещё пару вариантов возьму.
Смущаясь надеваю рубашку. Кручусь у зеркала влево-вправо. Да эта ткань просто восхитительна! У женщины в отражении улыбка не сходит с лица. Удивляюсь, как хорошо на мне сидит. У Жанны действительно есть вкус.
Мы проходим мимо магазина нижнего белья.
— Бюстгальтер новый будем брать? — важно уточняет спутница.
— Однозначно.
Давно не обновляла гардероб. Зарплаты на предыдущем месте работы хватало лишь на продукты. И небольшие десерты, которые я себе иногда втихаря позволяла. Но теперь всё изменится. Я собираюсь начать чаще закупаться. С Жанной так весело и легко это проходит. У неё нет стопов в одежде, как у меня.
Никак не могу выбрать бельё. Слишком неловко от того, что Жанна хочет взглянуть на каждый комплект, который я примеряю. Бросаю это дело, и Жанна тащит меня в какой-то модный ресторан. Сегодня я решаю отменить все свои диеты! Надо отметить такой шикарный день. Столько приятных покупок. Мы так мило пообщались. Сошлись даже в самых глупых мнениях.
— Дружба на века! — Жанна поднимает свой бокал с каким-то розовым коктейлем.
— Ура! — провозглашаю я и отпиваю свой мохито. Неужели у меня появилась подруга? Самая настоящая?
— Варь, у меня к тебе просьба. Называй меня, пожалуйста, Жанин. Мне эта форма имени больше нравится. Звучит так... словно я персонаж какой-то сказки. Или фильма о любви, где всё хорошо заканчивается. Ах, — вздыхает, — так хочется романтики.
Киваю. Тоже бы не отказалась. От Жени ждать приятных сюрпризов не имеет смысла. Он мне цветы даже ни разу не подарил. Самый оригинальный подарок — сковородка. «Чтобы ты мне жарила как можно больше мяса», — пародирую его голос в голове. Я тоже хочу каких-то светлых чувств. Тоже нужен настоящий мужчина, а не вот это вот всё.
— Поехали в клуб? Ты как? Настроена?
— Я? — поднимаю взгляд. Это тот, что место разврата и похоти? А может, стоит взглянуть одним глазком? Пока Жени нет, надо отрываться. — А давай! Только я там ни разу не была. Не знаю правил.
— Каких ещё? — Жанин смеётся. — Просто будь собой. Двигай телом как тебе вздумается. Да и про то, что нужно как-то вызывающе выглядеть — всё брехня. Если только ты не хочешь себе кого-нибудь подцепить. Но я лучше среди клиентов поищу себе пассию. К нам ходят исключительно мужчины с толстым кошельком, ты знаешь. Прайс-то на уровне. Вот этот горячий Ваня, например, — снова томный вздох.
— Ваня?
— Ну, к тебе среди недели приходил новый пациент с кучей проблем.
— Иван Сергеевич?
— Он. Правда, красавчик?
— Не знаю, — бурчу смущённо. — У меня же есть жених. Я не засматриваюсь на других.
— Я же не предлагаю тебе с ним спать или ещё чего. Глупышка, — новоиспечённая подруга хохочет. — Ты же можешь сказать, что Том Харди горячий мужчина. Верно? И не важно, есть у тебя кто-то или нет, он всё равно останется секси. Так же и тут. Так, сегодня в клубе займёмся с тобой рассматриванием парней. Посмотрим, насколько наши вкусы совпадают. А лучше пусть будут совершенно разными, — снова льётся этот заразительный смех.
Глядеть на мужчин? Звучит слишком вызывающе. Кажется, я уже не хочу никуда идти. И насчёт вкусов... есть ли они у меня? Кто мне нравится? У меня не было времени на то, чтобы строить отношения. Мать занимала любыми кружками и уроками каждую секунду моего времени. Я не умею жить, зато... играю на фортепиано, скрипке, знаю английский назубок, да и всю школьную программу, езжу верхом на лошади, как заядлый жокей, знаю миллион шахматных лазеек, умею фехтовать, вести себя как леди, даже знаю, какой вилкой едят устриц в высшем свете. Словно мать растила меня по всем канонам восемнадцатого века. Да я с лёгкостью напишу картину маслом. Но для чего мне сейчас эти знания? Нет желания рисовать или играть на музыкальных инструментах. А если на меня нападут, неоткуда будет взять шпагу, чтобы защититься. Или лошадь, чтобы ускакать. Потому что бегать так и не научилась. Пока все одноклассники носились во дворе и жили как «низшее общество», я зубрила и таскалась с матушкой по секциям. Теперь есть куча кубков, грамот, медалей и красный диплом. Который в жизни никому оказался не нужен. Всё решают связи. И деньги.
Жанин тащит меня к себе. Мы уже подвыпившие. Может, поэтому я так легко поддаюсь на уговоры. Сборы в клуб проходят достаточно весело. Она, хохоча, наносит мне макияж. Ярко-красные губы, стрелки. Я сама не поняла, как согласилась на всё это. Как-то сегодня отчаянно хорошо. Хочется побыть свободной хотя бы вечерок. Пусть и выгляжу как проститутка. Так бы в этот момент описала меня мать. Жанин протягивает короткое обтягивающее платье. Я качаю головой.
— Я же не влезу. Да и не хочу подчёркивать свой лишний вес.
— Это называется не «лишний вес», а «достоинства»! Любой мужик слюнями изойдёт, когда увидит эту аппетитную грудь. Да и размер у нас с тобой один и тот же.
— Да? — удивляюсь. Жанин выглядит так сексуально, раскрепощённо. Взгляд так и манит. А язык не поворачивается сказать, что в её фигуре есть хоть один недостаток. Она великолепна! Так почему при одинаковых параметрах она выглядит как богиня, а я — как чушка?
Заходим в клуб. Я пытаюсь стыдливо спрятать глаза, но те никак не хотят опускаться. Мне так любопытно! Полуголые девушки танцуют на платформах. Так красиво извиваются. Бармен подбрасывает бутылки с алкоголем в воздух и ловко их ловит. Светомузыка показывает заведение какими-то обрывками. А песня, играющая на весь зал, заставляет стены дрожать. Да что там стены, душа задрожала и покрылась миллионом мурашек. Вау! Некоторые пляшут так, словно в них вселились бесы. Какая-то дикая атмосфера тут. Или... это атмосфера свободы? Вот бы и я так смогла когда-нибудь. Забыть обо всех и танцевать как одержимая.
Жанин сажает за столик в углу и заказывает ещё по коктейлю. Ух, добраться бы теперь до дома. У меня слишком маленький алкогольный опыт, поэтому хватило пары бокалов в ресторане, чтобы голова пошла кругом. Всё. Этот будет последним! И до дома на такси. Сегодня должна себе это позволить.
— Смотри какой смугленький. Мулат, наверное, — Жанин почти облизывается. — Люблю таких. И этот за барной стойкой тоже ничего. Только пьёт космополитен. Кажется, он не по девочкам.
А что, так можно определить нетрадиционную ориентацию? Спутница болтает, хохочет. Я теряю нить разговора. В голове туман. Кажется, напилась. Впервые за тридцать лет. И сейчас безмерно хорошо. Чувствую себя такой расслабленной. Куда-то плыву. Все глупые мысли и предрассудки уходят на десятый план. Тут так здорово.
— А этот как тебе? — подруга толкает в бок и указывает носом на парня неподалёку.
— Не люблю рыжих, — отвечаю с гримасой.
Это сейчас. А первой любовью, лет в одиннадцать, был рыжий Семён Артемьев из параллельного класса. Он был из тех, про кого говорят: «плохой мальчик». Никаких ограничений. Никаких стопов. Не забивал себе голову ничем. Даже домашним заданием. Я смотрела на него, завидовала его свободе и тихо пускала слюни. Нравилась каждая его веснушка. Даже дырки на джинсах смотрелись потрясающе. Но Семён лишь высмеял меня перед половиной класса, когда я тихо созналась в своих чувствах. Это было так унизительно. Так ранило мой хрупкий внутренний мир. После этого перестала любить рыжих. Да что уж там, пообещала себе, что вообще никогда не свяжу свою жизнь с кем-то мужского пола. Но, увы и ах, родители не учли моих планов, когда свели с Женей.
Два слишком раскрепощённых парня подсаживаются к нам с напитками и пытаются заигрывать. Мы только хихикаем, потому что ни одну из нас они не интересуют.
Жанин вытаскивает в центр массовки и показывает пару движений. Я танцую плохо, но мне плевать.
Наутро болит всё, но я такая счастливая. Сколько впечатлений упустила в этой жизни? Сладко потягиваюсь в постели. Как же здорово без Жени. В который раз думаю о том, что меня ничего тут не держит. Но почему не могу бросить его? Боюсь родителей? Жени? Или же... боюсь не выжить в одиночестве?
Так, надо вставать и что-то делать. Женя с рыбалки может приехать пьяный и голодный. С кучей полуживой рыбы. Отвратительно. Терпеть не могу разделывать улов. Отрубать голову, потрошить. Фактически — убивать. У меня какой-то страх перед этими созданиями. Но выбора мне никто не оставляет. Запомнила это на всю жизнь.
Под вечер надеваю обновки. Хочу порадовать своего жениха. Может, сегодня он будет ласков?
— Варька! — дикий ор в прихожей. Вернулся благоверный. Пьяный. И приволок-таки полудохлую рыбу. Двойной ужас.
— Привет, дорогой, — чмокаю в щёку.
— Забери! — вручает грязное ведро с кем-то, кто отчаянно хватается за жизнь. — Что за убожество на тебе надето? Как проститутка, ей-богу.
— Не нравится? — грустно вздыхаю.
— Не говори, что ты за это ещё и заплатила.
Разворачиваюсь к кухне и шагаю прочь. На глазах слёзы. О чём думала, когда покупала эти вещи? Идиотка! Неужели поверила, что могу носить подобное? Видимо, водолазки — моё всё. Может, сдать рубашку обратно в магазин?
— Жрать хочу, — Женя вваливается на кухню.
Смахиваю слёзы, отвернувшись.
— Я картошку пожарила и курицу запекла.
— Постоянно одно и то же... — бесится он.
— У тебя что-то случилось? — Может, поругался с кем? Слишком недовольный.
— Ты. Ты у меня случилась! Чего достаёшь тупыми вопросами? Дай мне просто пожрать. Знала, что я приеду. Могла заранее погреть.
Проглатываю подкативший ком.
— Откуда деньги на шмотки? — кашляет Женя.
— Я же работаю.
— И сколько тебе теперь платят?
Ну, вот. Собираюсь ему врать. Но до смерти не хочу, чтобы он знал, что я зарабатываю теперь раза в два, а то и три больше, чем он.
— Почти так же, как и в первой клинике. Чуть больше.
— И на хрена было вообще тогда менять место работы? А как твой отец распевал, что это место очень крутое. Балабол, — выплёвывает Женя, добавляя пару ругательств.