Агата

Глава 4

Глава 4

Я ваш научный эксперимент?

- Доктор, когда вы меня отпустите? Я хочу домой. Прошу...

- Не знал, что тебе есть куда идти, - хитро прищурившись, произнёс доктор.

- Мне есть куда... правда есть.

- И куда же?

- Вы ведь сами говорили, что у меня есть комната в общежитии, говорили же.

- А, это та, которую тебе дали, когда ты выпустилась из интерната?

- Да.

- Ты сама ведь отказывалась там жить, говорила, что там гадюшник. Что там кто-то уже живёт. Тебя ж выгнали оттуда нынешние жильцы, или я что-то путаю.

- Не путаете, но ведь она моя. Я подам в суд, и их выселят, - пытаясь не заплакать говорила Агата.

- Суд? Ты, наверное, шутишь? Чтобы судиться, нужны и физические, и моральные силы, а у тебя ни того, ни другого нет. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, так это слушать, что я тебе говорю.

- Я знаю, но... У меня дела. Мне нужно кое-что сделать.

- Если ты опять про Паулу, то могу тебе с уверенностью сказать, что погибшей девочки в том пожаре с таким именем не было.

- Откуда Вы знать - то можете? - усмехнулась Агата, - а, поняла, вы, вероятно считаете, что у меня бред и я всё придумываю тут.

- И вовсе я так не думаю. Во-первых, - доктор открыл ящик стола и достал оттуда листы бумаги и положил их перед Агатой, - вот ксерокопия газеты за 2007 год, в которой рассказывается о трагедии в детском доме. Именно она дала мне повод не сомневаться в твоих словах. Да я и сам помню о том, что тогда произошло. Во-вторых, я подал официальный запрос в прокуратуру, которая занималась расследованием этой трагедии и получил ответ, где чёрным по белому написано, что среди погибших и выживших, ребёнок с таким именем не числится. Доктор снова достал из ящика лист бумаги, на котором в верхнем правом углу и внизу листа красовались две синие печати.

Агата схватила лист обеими руками. Пробежав его глазами, она передвинулась на край кресла.

- Что это может значить?

- Это может значить только одно. Паула не погибла в том пожаре.

- Значит, она жива? - округлила глаза Агата

- Этого я не знаю. Вероятно, придётся напрячься, чтобы узнать, что с ней произошло.

- Доктор...

- А для этого кое-кому нужно подлечиться и набраться сил, - улыбнулся старик.

- Доктор, признайтесь, вы так заняты мной, потому что я вам интересна с научной точки зрения? Вы хотите защитить научную работу?

- О, Агата, я уже слишком стар, чтобы заниматься подобной чепухой. Мой интерес к тебе сугубо человеческий. Я верю тебе точно так же, как та психиатр, которая занимается сейчас тобой. Если бы ты знала, сколько душевных мук она перенесла, чтобы помочь тебе. Я ведь учил её когда-то. Считал, что из неё никогда не получится настоящего доктора, потому что она слишком близко к сердцу воспринимает чужие проблемы. Медицина не терпит личного отношения. Проблему можно рассмотреть только на расстоянии, изучая разные стороны вопроса. Но она далеко продвинулась, да и твой случай совершенно исключительный. Признаться, я второй раз в своей долгой жизни сталкиваюсь с подобным. Надеюсь распутать этот клубок.

- Что мне делать, доктор? - умоляюще произнесла девушка.

- Сегодня ты идёшь к себе в комнату и ложишься спать, а завтра придёт Екатерина Львовна, и вы вместе поедете в городской архив узнать, куда расформировывали детей из того детского дома в 2007 году.

Агата подошла к профессору, выходящему из кабинета, прислонилась лбом к его плечу и громко всхлипнула.

- Доктор...

- Агата, иди, отдохни, - он по-стариковски погладил девушку по голове и вышел из кабинета.

Что со мной не так?

И действительно, пребывание в больнице стало давать свои положительные результаты. То ли новость о том, что среди погибших в пожаре Паулы нет, то ли от терапии, но состояние девушки значительно улучшилось.

Постепенно выстраивалась хронологическая линия жизни девушки. Агата понимала теперь, что её прежнее восприятие детства было лишь её наивной фантазией, желанием жить счастливой семьёй. Воспоминания то и дело выплёскивались на неё ледяной, отрезвляющей водой.

Сны о счастливой жизни с мамой заменились реальными воспоминаниями. Теперь мать была не доброй феей, а женщиной, находящейся в постоянном страхе, и причиной этого страха была её собственная дочь. Агата терзалась мыслью о том, как могло получиться так, что отец любил её безмерно, а мать держалась на расстоянии.

Что с ней, с Агатой, было не так?

Ну, конечно, странности в её поведении были очевидны, особенно в детстве, когда ребёнок говорит всё, что видит и чувствует. Сейчас она уже не делает таких ошибок. Например, когда тени собираются, Агата не показывает на них пальцем и не говорит окружающим, чтобы они прекратили ссориться и помирились, иначе тени заполонят комнату и всем станет либо холодно, либо жарко, либо удушающе неприятно, а некоторым даже плохо.

Теперь Агата знала, что эти молчаливые бесплотные сущности - это только её проблема, а не окружающих. Но при всём этом она терзалась мыслью о маме, ведь та тоже чувствовала их присутствие. Ей было страшно настолько, что это стало сводить её с ума. Она, возможно, готова была отказаться от дочери, чтобы вся эта бесовщина прекратилась.

«Нет, здесь есть что-то ещё. Мать не такая слабачка, она однозначно что-то скрывала», - размышляла Агата, - помню, как я заговорила про то здоровенное кольцо со змеёй, фу, противно даже вспоминать, так она вообще рассвирепела и начала бросаться то на меня, то на папу. Бедный мой папочка! Мы принесли ему одни страдания».

Мысли об отце мгновенно разогнали тяжёлые тучи предположений, и Агата погрузилась в печальные и наполненные любовью и нежностью воспоминания.

«Ах, дорогой мой, папа. Ты был настоящим защитником для меня. Когда ты был рядом, ни одна тень не приближалась ко мне. Ты был таким сильным! Тебе хватало воли никогда ни с кем не ссориться. Соседи, несмотря на странности мои и матери, поддерживали с нашей семьёй хорошие отношения. Всё благодаря тебе. Все приступы своей жены ты сам гасил, при этом продолжая любить её. Спасибо тебе, родной! Папа, теперь, когда я, наконец, вспомнила тебя, мне так не хватает тебя, так не хватает», - Агата заливалась слезами.

Теперь она, оставаясь одна, разговаривала с отцом и плакала. Но, несмотря на грустные воспоминания об отце, Агата уже не чувствовала себя такой одинокой. Она знала, что был человек в её жизни, который отдал ей всё своё сердце.

Что, если я и впрямь... сумасшедшая?

Дела с поиском информации о Пауле шли не очень. В архиве не нашли никаких следов девочки с таким именем. Перерыли все файлы, включая год раньше и год позже, - ничего. Нужна была её фамилия, но откуда Агата могла её знать.

- Какие ещё свидетели могли быть в том пожаре, - спрашивал Агату работник архива, - с кем Вы общались ещё, с кем дружили.

- Я не дружила, понимаете, Паула единственная, с кем из детей я общалась. Остальные сторонились меня, считали странной.

Работник архива посмотрел на девушку, подняв одну бровь.

Задумавшись, Агата вспомнила о священнике, который частенько наведывался к ней.

- Знаете, был старый священник, он - то и познакомил меня с Паулой.

- В каком приходе он служил?

Агата вытаращила глаза.

- Приходе? Издеваетесь? Мне было одиннадцать. А ещё я страдаю потерей памяти. То, что я это вспомнила, уже хорошо, - девушка стала заметно нервничать.

Работник поднял вторую бровь.

- Агата, успокойся, тебе все хотят помочь, - спокойно проговорила доктор, приехавшая в архив вместе с ней.

- Я думаю, - обратилась доктор к мужчине, - нужно узнать в ближайшем к сгоревшему детскому дому приходе. Не волнуйтесь, мы сами туда съездим. Если ничего не найдём, вернёмся обратно и продолжим поиски.

К сожалению, план этот так и остался невыполненным. К тому времени, как они приехали в церковь, все службы уже давно закончились. Батюшка ушёл. В храме находились только две сердитые бабули: одна сидела в иконной лавке и пересчитывала деньги, а другая ходила по храму, шаркая ногами о пол, задувала недогоревшие свечи и складывала эти огарки в корзинку. На вопрос «Можно ли встретиться с батюшкой?», сердитая бабушка, сидевшая в лавке, буркнула, что «кто рано встаёт, тому Бог подаёт» и ещё несколько каких-то пословиц, которые никак не помогли соискательницам.

Помотавшись весь день по городу и не найдя ничего, парочка возвращалась в больницу. Обе дико устали. Агата чувствовала опустошение. Странные, нехорошие мысли посещали её.

- Екатерина Львовна...

- Да

- Ну, это только моё предположение... - Агата закусила губу.

- Я слушаю тебя.

- Екатерина Львовна, что, если я и впрямь... сумасшедшая? Ведь никаких доказательств моим словам нет.

- О чём это ты?

- Понимаете, я видела мать во сне и думала, что она ангел, а теперь я почти уверена, что именно она убила моего отца. И Паула... Может быть, мне необходим был друг, и я её выдумала? Кажется, что всё не по-настоящему. Найти её не можем. Её как будто не существовало. Может я её, правда, выдумала? Нет никаких доказательств. О священнике тоже никто ничего не знает.

- Не сомневайся. Есть доказательства, - улыбнулась доктор, поворачивая руль в сторону больницы.

- Вы серьёзно? Какие?

- Во-первых, пожар в детском доме действительно был, во-вторых, этот твой адский ожог на спине говорит о том, что ты горела...

- А в-третьих?

- А в-третьих, есть запись о том, между прочим, в том же архиве, где мы только что были, что после пожара некая одиннадцатилетняя воспитанница сгоревшего приюта для детей Агата Дмитриевна Раевская 1997 года рождения, пролежав сутки в холодильнике морга, очнулась на столе патологоанатома.

- Что? Я ... в морге? - вытаращила глаза девушка.

- Да. Про тебя даже в газетах писали. У меня есть ксерокопия той газеты.

- Вот ведь... Может, тогда у меня сдвиг по фазе пошёл, - предположила Агата.

- Какой ещё сдвиг?

- Ну, кислородное голодание... Вот и галлюцинации у меня.

- Никакого сдвига. Знаешь, дорогая, я думаю, не зря ты вернулась из царства мёртвых. Думаю, твоё время ещё не настало.

Агата тихонько улыбнулась в пол, затем взглянула на доктора. Та, довольная, подъезжала к воротам больницы.

- Спасибо вам, - тихо произнесла девушка.

- Пока не за что благодарить, - машина остановилась. - Слушай, ты меня так мотивируешь в работе, - Катерина Львовна повернулась лицом к девушке. - Ведь до встречи с тобой я уже подумывала бросить психиатрию, но теперь, ни за что. Если и брошу, то только после того, как разберусь с тобой, - доктор одобрительно похлопала Агату по плечу.

Они вышли из машины и направились в жилой комплекс для пациентов.

Вернувшись из архива, доктор подробно пересказала профессору все события дня, а также поделилась опасениями Агаты в её вменяемости. Он внимательно выслушал и серьёзно сказал:

- Кэтрин, нужно продолжать расследование в отношении Паулы и старого священника. Хотелось бы ещё узнать, почему Агата оказалась в детском доме. Мне кажется, тут невероятная история скрыта.

Когда доктор вышла из кабинета, он подошёл к своему довольно большому сейфу и вытащил оттуда пухлую, старую-престарую, грязно-зеленого цвета записную книжку, которой на вид было лет сто и начал медленно перелистывать, внимательно и серьёзно изучая содержимое.

И где вообще Паула?

Ближе к вечеру небо начало быстро заволакиваться серыми тучами. Где-то вдали погромыхивало. Сидя за столом в комнате больничного пансиона Агата увлечённо рассматривала черно - белые фотографии, с которых улыбались странного вида люди. На всех снимках была запечатлена одна и та же девочка.

На одном из них она сидела на полу в блестящем русалочьем платье, а из причёски торчало павлинье перо. Сидевшая рядом женщина имела не менее странный вид - на её голову был надет цилиндр, вероятно, чёрного цвета, украшенный бусами из макарон. На шее красовалось невероятных размеров кружевное жабо, а тело было обёрнуто на манер индийского сари. На другом - эти же персонажи изображали, по-видимому, собак или что-то вроде этого. Также на некоторых фото был запечатлён молодой мужчина в костюмах клоуна, ковбоя, Дракулы, деда с бородой и даже морского царя. Но кого бы ни изображали люди на фото, все персонажи были странного вида с примесью многоликости и какого-то необычного юмора.

Вдруг капля упала на фотографию, где мужчина был в образе скаута.

- Папочка..., - слёзы потекли горячими ручьями по щекам.

За окном все приходило в движение. Вдалеке начали брякать незакрытые оконные ставни. Поскрипывало что-то на потолке. По всем признакам должен был начаться дождь.

- Папа, что же случилось с тобой? Почему я всё - таки осталась одна, почему я попала в этот треклятый детский дом? Что стало с мамой? Неужели это она? - подвывала в такт скрипу на чердаке Агата.

«Нет, поверить в то, что мама могла это сделать с отцом, совершенно невозможно. А если так? Боже, как же страшно. Я не хочу ничего больше знать о себе прошлой. Может это последствия лечения, и мои воспоминания - лишь альтернативная реальность прошлого? Как бы хотелось вернуть тот день, когда я очнулась в больнице. Я ничего не знала тогда о себе и была счастлива. Всё было хорошо. Но ведь нет, надо было начать копать. Принесли эти альбомы с рисунками, эти газетные вырезки..., - Агата нервно, не смотря на фото, перелистывала их и бросала на пол.

«Эти их сочувствующие взгляды, добрые голоса: «Агата, не волнуйся, мы поможем тебе», - гримасничала девушка.

- Да кто вас всех просил вмешиваться, - крикнула она.

В стену постучали. Агата инстинктивно закрыла рот рукой.

- Извините, проговорила в стенку девушка, - подумав, что испугала соседей за стеной.

- Уж нельзя и словом обмолвиться. Смотрите, какие все чувствительные, - прошептала опять же в стену.

«Мне бы только о Пауле хоть что-нибудь узнать. Где и как она живёт, может ли говорить теперь или до сих пор молчит», - размышляла, как ей казалось шёпотом, девушка.

«Как могло так получиться, что нигде о ней нет данных. Может у неё другое официальное имя? Я всегда удивлялась её имени, мы ведь не в Италии, почему Паула? А-а-а, наверное, Паулу удочерили какие-нибудь богачи и потребовали убрать все свидетельства того, что девочка была сиротой. Захотели, чтобы она забыла прошлое и думала, что эти люди её настоящая семья. Хоть бы мои предположения оказались верны. Я так хочу, чтобы она была счастлива, даже если ей пришлось забыть и меня. Ну, кто я такая, правда? Зачем меня помнить? Да, раз данных Паулы среди погибших нет, значит, что естественно, она жива, и живёт хорошо. Новые родители вылечили её, и она теперь прекрасно разговаривает, и...»

В окне сверкнуло так, что на мгновение Агата ослепла, затем темнота, потом снова свет. Девушка от страха вся съёжилась и немного присела. Как-то издали сначала, а потом прямо здесь, рядом, будто в груди, прогремело.

Бах!

Агата вздрогнула и затряслась. Ноги мгновенно занемели, отяжелели.

Свет в комнате погас, наступила темнота и тишина. По карнизу стали ударять отдельные тяжёлые дождевые капли. Сначала они мерно, но точно стучали, отбивали ритм, а потом резко превратились в мельчайшую дробь. Дождь усилился, начал заливать стекло окна. Агата отдышалась и выпрямилась. По ногам целыми толпами побежали мурашки. Она повернулась к окну и, как заворожённая, стала смотреть в его проём. Вдруг в её голове стали проноситься странные картинки. Глаза Агаты широко раскрылись, кровь прилила к лицу. Мир снова начал скручиваться в подобие воронки. Все предметы вокруг стали перемещаться по кругу, наращивая скорость. Комната постепенно превращалась во вращающееся пёстрое колесо. Голова Агаты сильно закружилась. Она попыталась схватиться за неё, но, не найдя головы, провалилась в крутящееся с бешеной скоростью колесо.

«Ну, началось», - только и успело мелькнуть в голове.

Вихревая волна оторвала девушку от пола и помчала в направлении уходящей вверх странной воронки. Уже никак нельзя было различить очертания предметов - всё сплеснулось в сплошном потоке и уносилось вместе с Агатой в неизвестность.

Привет, Эн

- Агата, чего замерла? Эй?

Агата открыла глаза. Мутные движущиеся пятна издавали тихие, неясные, приглушённые, будто издали, звуки. Постепенно становясь громче, звуки превращались в многоголосую полифонию. Вот они стали более различимы, уже можно было понять, что множество людских голосов одновременно ведут оживлённую и, вероятно, весёлую беседу. Громкость звуков стремительно увеличивалась, и вот уже слишком громко... Раздался звонкий женский, а затем мужской смех, что-то стеклянное легко, но резко ударилось о другое стекло.

Наконец, силуэты стали различимы.

Она, Агата, сидит за длинным столом. Его окружает огромная куча смеющихся молодых людей. Все увлечены поеданием разного рода блюд. Людей за столом, как селёдок в банке. Сидят, разгорячённые, розовощёкие парни и девушки плечом к плечу. Веселье и какой-то молодой задор витает кругом. Люди выкрикивают радостные тосты и то и дело ударяют бокал о бокал с чем-то игристым, кричат: «ю-ху» и залпом выпивают, кряхтят и зажёвывают тем, кому что попало в рот.

- Эй, чего сидишь, как неживая?

Агата получила лёгкий удар в бок чьим-то плечом. Тут только она почувствовала, что сама прижата к сидящим рядом людям. Её то и дело подпихивали то справа, то слева. В комнате стоял невероятный гул голосов, витал запах спиртного и свежего огурца.