- -
- 100%
- +
В тот же миг с уступа над тропой тихо свистнула стрела Калана. Она вонзилась в плечо одного из шакалоголовых. Тот взревел от боли и ярости.
— Стрелок! На скале! — заорал главарь.
Хаос, которого я и добивалась, начался.
Пока бандиты в панике искали глазами невидимого лучника, я ринулась вперед. Моей целью был главарь. Он был самым опасным. Он выхватил тяжелый двуручный меч, но я была уже рядом. Я не стала с ним фехтовать. Я проскользнула под его неуклюжий замах, «Тихий Шепот» блеснул, и сухожилие на его запястье было перерезано. Он завопил, роняя меч.
В это время Тарик, воспользовавшись суматохой, метнулся к пленникам. Его когти, острые как бритвы, разрезали веревки на руках женщины–легата и других пленных за долю секунды. Один из бандитов попытался его остановить, но Тарик с рыком вцепился ему в горло, и через мгновение тот захрипел, захлебываясь собственной кровью.
— Вяжите их! — крикнула я, отскакивая от очередного нападающего. — Живыми!
Но бандиты, оставшиеся на ногах, уже поняли, что проигрывают. Увидев, что их главарь истекает кровью, а из темноты продолжают лететь смертоносные стрелы, они бросились врассыпную.
Все произошло так быстро, что казалось сном. Через несколько минут на тропе лежали трое мертвых бандитов, включая того, с кем расправился Тарик. Главарь и еще двое, раненые, были обезоружены и связаны их же веревками. Четверо сбежали.
Я стояла, переводя дыхание, и смотрела на женщину–легата. Она уже была на ногах, ее поза была прямой и уверенной, несмотря на ссадины и рваную одежду. Ее холодные голубые глаза изучали меня с тем же безмолвным интересом.
— Благодарю за вмешательство, — сказала она. Ее голос был ровным, без тени подобострастия или страха. — Хотя, должен заметить, ваш метод... несколько прямолинеен.
— Он сработал, — парировала я, убирая клинки.
В этот момент Калан спустился с уступа, его лук был все еще наготове.
— Глупость, — повторил он свое любимое слово, окидывая взглядом поле боя. — Теперь о нас узнают.
— Они и так узнали бы, когда продали ее тому, кто заплатит, — ответила я. — Как вас зовут?
— Лораэль, — ответила женщина. — Из Храма Безмолвного Камня.
Вот черт. Из всех легатов, каких можно было встретить в этой глуши... Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Храм Безмолвного Камня. Амон.
— Вы не похожи на типичного обитателя этих мест, — продолжила Лораэль, ее взгляд скользнул по моему лицу, скрытому личиной, по моей практичной, но не бедной одежде, и остановился на Калане и Тарике. — И ваша свита... весьма необычна.
— Мы просто путешественники, — уклончиво сказала я. — А вы? Что Мастер Храма Безмолвного Камня делает в Раздоре в одиночку и без отряда?
Лораэль на мгновение замолчала, и в ее глазах мелькнула тень.
— Я выполняла поручение Мастера Амона. Поиск... определенных артефактов. Мой отряд был уничтожен теми, с кем вы только что сражались. Они устроили засаду.
Мастер Амон. Поиск артефактов. Все сходилось. Он не сидел сложа руки в столице. Он рыскал по миру в поисках того же, что и я? Или чего–то другого?
— Вам нужен проводник, — неожиданно сказал Калан, обращаясь к Лораэль. Его голос был грубым, но в нем не было враждебности. — Одной вам здесь не выжить. Особенно с такими... украшениями. — Он кивнул на ее светящиеся узоры.
Лораэль посмотрела на него, потом на меня.
— Вы предлагаете мне присоединиться к вам?
Я обменялась взглядом с Каланом. Он едва заметно пожал плечами. Риск? Да. Но Мастер Храма Безмолвного Камня, да еще и с миссией от Амона... она могла быть источником бесценной информации. Или смертельной угрозой.
— Мы идем на восток, — сказала я, принимая решение. — Через Раздорные земли. Вы можете идти с нами, пока наш путь совпадает. Но учтите... — я посмотрела ей прямо в глаза, — у нас свои цели. И мы никому не доверяем слепо.
Лораэль слабо улыбнулась. Это была первая эмоция, которую я увидела на ее лице.
— Честное предупреждение. Я принимаю ваши условия. Доверие нужно заслужить.
Наш отряд снова вырос. Теперь нас было четверо. И впереди лежали самые опасные земли Тартоса, где каждый шаг мог стать последним, а каждый новый союзник — оказаться врагом. Но я чувствовала — мы приближались к чему–то важному. И Лораэль, со своими тайнами, могла быть ключом.
Глава 5
Мы шли в напряженном молчании еще несколько часов, пока не нашли подходящее для дневного отдыха укрытие — неглубокую пещеру, скрытую завесой колючего кустарника. Калан, не говоря ни слова, растворился в предрассветных сумерках, чтобы замести следы и проверить окрестности. Тарик, все еще возбужденный недавней схваткой, устроился у входа, его звериные чувства были настороже.
Я и Лораэль остались в пещере. Она сидела у стены, ее поза была по–прежнему безупречно прямой, даже несмотря на усталость. Я сняла амулет–личину, в этой глуши скрываться было бессмысленно, и достала из походного мешка воду и немного еды.
— Вот, — я протянула ей воду и лепешку.
— Благодарю, — она приняла питье, и ее пальцы на мгновение коснулись моих. Взгляд ее упал на мое лицо, и я увидела в ее глазах легкое удивление. Вероятно, она ожидала увидеть, что–то более... чудовищное, после моих боевых навыков и скрытности.
— Ты не похожа на бандита с Большой Дороги, — заметила она, отламывая кусок лепешки.
— А ты не похожа на ту, которая позволила бы себя так легко захватить, — парировала я, усевшись напротив.
На ее губах снова мелькнула слабая, почти невидимая улыбка.
— Засада была хорошо подготовлена. Они использовали артефакт, подавляющий магию. На несколько критических секунд мои узоры погасли. Этого хватило.
Артефакт, подавляющий магию. Технология иномирцев. Или нечто, созданное по их подобию? Вопрос висел в воздухе, но я не стала его задавать. Вместо этого я указала на ее узоры.
— Они другого цвета. Не такие, как у легатов Империи.
— Да, — она кивнула. — Наша связь с Хаосом... иная. Более сфокусированная. Менее разрушительная. Храм Безмолвного Камня всегда предпочитал точность грубой силе.
— И что же ищет в этих землях Храм, предпочитающий точность? — спросила я, наконец переходя к сути.
Лораэль отпила воды, ее взгляд стал отстраненным.
— Разломы, — тихо сказала она. — Стабильные и нестабильные точки перехода. Мастер Амон полагает, что нынешняя... нестабильность... в мире связана с нарушением баланса в самой ткани реальности.
Сердце у меня заколотилось чаще. Она говорила почти теми же словами, что и Верда.
— И он послал тебя одну? Без поддержки?
— Мой отряд был больше, — в ее голосе прозвучала сталь. — Мы наткнулись на нечто... чужеродное. Не людей. Существа из плоти и металла. Они атаковали без предупреждения. Мы убили двоих, но остальные... — она сжала кулак, — они применили то же оружие, что и те бандиты. Подавили нашу магию и рассеяли нас. Я отбивалась, пока не наткнулась на эту банду.
Гибриды. Иномирцы использовали своих уродливых солдат и здесь. И они были явно заинтересованы в том, чтобы никто не совал нос в их дела.
— Эти существа... — я выбрала слова с осторожностью, — они охотятся на тех, кто обладает силой. На легатов. На таких, как мы.
Лораэль пристально посмотрела на меня.
— Ты знаешь о них.
— Мы сталкивались, — коротко кивнула я.
— «Мы»? — она подняла бровь.
— Я и мои спутники.
В этот момент в пещеру вернулся Калан. Он бросил на нас колючий взгляд.
— Никого. Пока. Но по степи идет пыль. Большой караван. Лучше не попадаться им на глаза.
— Караван? — насторожилась Лораэль. — В этих землях?
— Не торговый, — мрачно сказал Калан. — Повозки закрытые, охрана — головорезы с Большой Дороги. Движутся на восток. К Ущелью Ползучей Смерти.
— Работорговцы, — прошептал Тарик снаружи, и в его голосе зазвучал звериный рык.
— Или что–то похуже, — я посмотрела на Лораэль. — Ты сказала, бандиты собирались продать тебя на рынке в Ущелье. Этот караван может быть частью той же сети.
— Рынок, где торгуют легатами... — Лораэль медленно поднялась на ноги, и в ее глазах зажегся холодный огонь. — Этого нельзя допустить.
— Согласен, — неожиданно сказал Калан. Все взгляды устремились на него. — Рынок — это гнездо. Если его разворошить, мы привлечем к себе много внимания. Плохого. Но... — он посмотрел на меня, — если там правда торгуют нашими силами, это может быть связано с твоими «друзьями», южанка. С теми, кто охотится на сильных.
Он был прав. Иномирцы могли использовать эту преступную сеть для сбора «образцов». Это была слишком большая цель, чтобы ее игнорировать.
— Нам нужно туда, — сказала я, и это прозвучало как приговор. — Мы не можем пройти мимо.
— Это ловушка, — покачала головой Лораэль, но в ее голосе не было протеста, лишь констатация факта. — Они будут ждать тех, кто попытается вмешаться.
— Тогда мы не будем вмешиваться, — я улыбнулась, и в моей улыбке не было ничего веселого. — Мы будем наблюдать. И ждать своего часа. Если они везут «товар» на рынок, значит, у них есть покупатель. Мне очень интересно, кто это.
Я посмотрела на своих спутников. Калан с мрачным одобрением кивнул. Тарик сжал кулаки, его когти впились в ладони. Лораэль смотрела на меня с новым, уважительным интересом.
— Хорошо, — сказала она. — Я с вами. Но нам нужен план. И маскировка.
— Маскировка у нас есть, — я снова надела амулет–личину, и мои черты поплыли, становясь безличными и непримечательными. — А план... он родится по дороге. Сначала — разведка.
Мы снова стали отрядом. Теперь у нас была общая цель. И враг, который оказался гораздо ближе, чем я могла предположить. Ущелье Ползучей Смерти манило нас, как гнилой плод — и в его сердцевине могла скрываться как гибель, так и ключ к победе.
***
Дорога к Ущелью Ползучей Смерти была устлана страхом и молчанием. Мы двигались теперь только по ночам, скрываясь в светлое время суток в пещерах и расщелинах. Воздух стал густым и тяжелым, с примесью дыма и чего–то сладковато–гнилостного, что щекотало ноздри и вызывало тошноту.
Калан вел нас окольными тропами, известными лишь ему и, возможно, духам этих выжженных земель. Лораэль шла молча, ее взгляд постоянно анализировал окружающую обстановку, а пальцы временами непроизвольно касались скрытых складок одежды, где, я не сомневалась, были спрятаны ее клинки. Даже Тарик притих, его юношеская ярость сменилась сосредоточенной бдительностью зверя, чувствующего близкую опасность.
На третью ночь пути мы достигли гребня, с которого открылся вид на само Ущелье. Оно не было похоже ни на что, виденное мной прежде. Это не было творением природы. Гигантская, зияющая рана на теле земли, обрамленная оплавленными скалами, будто какой–то исполинский палец провел по камню, оставляя за собой пепел и стекло. На дне ущелья клубился неестественный, изжелта–зеленый туман, и сквозь него проступали очертания приземистых, уродливых построек.
— Ни один кузнец не может так плавить камень, — тихо проговорила Лораэль, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, похожее на страх. — Это... не их работа. Это не работа людей вовсе.
— Иномирцы, — выдохнул Калан. Он не спрашивал. Он констатировал. — Они не просто приходят сюда. Они... переделывают это место под себя.
Я чувствовала это кожей. Знакомый, тошнотворный холодок пустоты исходил от самого ущелья, сильный, концентрированный. Но под ним... под ним я чувствовала нечто иное. Слабый, но яростный всплеск чего–то живого, чужого, но не враждебного. Что–то, что боролось.
«Там... внизу... есть жизнь. Не их», — мысль Моргуса была напряженной. «Мало. Слабо. Но держится».
— Нам нужно спуститься, — сказала я, и слова мои повисли в тяжелом воздухе. — Нужно понять, что они там делают.
— Самоубийство, — буркнул Калан, но без обычной своей убежденности. Он тоже понимал — отступать было поздно.
Мы начали спуск по осыпающемуся склону, держась в тени оплавленных скал. Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился запах — теперь в нем можно было различить химическую горечь, озон и сладковатый душок разложения. Туман обволакивал нас липкими, холодными прядями.
Ущелье оказалось лабиринтом из грубых, угловатых сооружений, выстроенных из темного, отливающего металлом материала. Повсюду стояли те же бледные башни, что и в лагере в Драгарских степях, монотонно гудящие и высасывающие жизнь из камня. Между ними сновали фигуры в белых костюмах и их гибриды — помеси людей с насекомыми и рептилиями, от которых кровь стыла в жилах.
Мы прятались за углом одного из зданий, когда я увидела его. В центре ущелья, окруженный кольцом вышек, стоял огромный, куполообразный объект. От него во все стороны расходились трубы, по которым пульсировал бледный свет. И к нему, под конвоем гибридов, вели группу пленников. Среди них были и люди в лохмотьях, и пара перевертышей, и... я присмотрелась... существо, похожее на высокого, худого эльфа с серебристой кожей и длинными ушами. Оно шло с гордо поднятой головой, и от него исходил тот самый чужой, но живой резонанс.
— Великая Мать... — прошептал Калан. — Они собирают... всех. Всех, кто не похож.
— Это не рынок, — холодным, ровным голосом сказала Лораэль. Ее лицо было бледным. — Это лаборатория. Скотобойня. Они не собираются их продавать. Они собираются их изучать.
В этот момент двое иномирцев вышли из купола, ведя с собой на цепях огромное, покрытое темной шерстью существо. Оно было похоже на медведя, но с шестью лапами и светящимися красными глазами. Оно рычало, пытаясь вырваться, и от его рыка содрогался воздух. Один из иномирцев поднял устройство, раздался резкий, высокочастотный звук, и существо сжалось в комок боли, издавая жалобный визг.
Я не думала. Я действовала. Мое тело двинулось вперед само по себе, прежде чем разум успел взвесить все «за» и «против».
— Араш, нет! — шипением догнал меня голос Калана.
Но было поздно. Я вышла на открытое пространство, мои клинки были в руках. Я не кричала. Я просто шла к тому месту, где мучили существо, чувствуя, как ярость закипает во мне, горячая и слепая.
Иномирцы повернулись ко мне. Их безликие шлемы были устремлены в мою сторону. Цепное чудище, почуяв возможность, снова зарычало.
Один из иномирцев поднял руку, и из его ладони вырвался сноп белых энергетических нитей. Я отпрыгнула, и они прожгли камень там, где я только что стояла.
— Глупая девочка, — прозвучал у меня за спиной ледяной голос Лораэль. Она стояла рядом, ее собственные, тонкие и острые как иглы клинки, были наготове. — Но, должна признать, эффективный отвлекающий маневр.
Сбоку раздался яростный рык Тарика. Он вцепился в горло одному из гибридов, его когти и клыки рвали плоть и металл.
Калан, целясь, с вершины груды обломков начал методично расстреливать из лука иномирцев, целясь в щели их доспехов.
Хаос, который я невольно спровоцировала, был полным.
Я ринулась к цепному зверю. Один из иномирцев преградил мне путь, его белый клинок с визгом встретился с моим «Тихим Шепотом». Мы сошлись в яростном поединке. Он был быстр и точен, его стиль — бездушный и эффективный. Но я была яростью и болью всего живого, что они пытались осквернить. Я была песком Генэ и ветром Нордхейма. Я была песней Мэриэля.
Мой клинок нашел щель в его защите и вонзился в соединение нагрудной пластины. Он затрепетал и рухнул.
Я подбежала к зверю. Его красные глаза смотрели на меня с дикой, непонимающей надеждой. Я взмахнула «Отзвуком», и стальная цепь, сдерживавшая его, распалась на две части.
— Беги! — крикнула я ему.
Он на мгновение замер, затем издал мощный рев и ринулся прочь, сметая на своем пути двух гибридов.
В этот момент из купола высыпало подкрепление. Десять, пятнадцать, двадцать иномирцев и гибридов. Нас окружили.
Мы встали спиной к спине — я, Лораэль, Тарик и подоспевший Калан. Мы были в кольце. Над нами нависали мертвые стены ущелья, а вокруг сжималось кольцо белых доспехов и уродливых мутантов.
Лораэль метнула на меня быстрый взгляд.
— Есть план отступления?
— Работаю над этим, — сквозь зубы процедила я, готовясь к последней схватке.
И в этот самый момент земля под нами дрогнула. Сначала слабо, затем сильнее. Из–за купола, из той самой трубы, что уходила глубоко под землю, вырвался сноп искр и черного дыма. Гул машин сменился оглушительным ревом, и затем часть стены ущелья обрушилась, погребая под собой несколько построек и группу иномирцев.
Сила, которую я чувствовала, та, что боролась, она не была пассивной. Она только что нанесла ответный удар.
— Бежим! Сейчас! — скомандовал Калан, указывая на образовавшийся в хаосе проход.
Мы ринулись в него, уворачиваясь от лучей и обломков. Позади оставалось адское пекло Ущелья, но я знала — это была не победа. Это было начало. Мы вскрыли гнойник, и теперь яд должен был выйти наружу. Мы увидели истинное лицо врага. И это лицо было ужаснее, чем я могла себе представить.
Глава 6
Мы бежали, не разбирая дороги, под аккомпанемент сирен, взрывов и яростного рева того самого цепного зверя, сеющего хаос в стане врага. Калан, как и обещал, нашел путь для отступления — узкую расщелину в оплавленной скале, почти невидимую снаружи. Мы втиснулись в нее, и через несколько десятков метров она вывела нас в систему подземных пещер, где царила тишина, нарушаемая лишь каплями воды.
Только там, в полной темноте, мы остановились, тяжело дыша. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и леденящее осознание того, что мы только что видели.
— Проклятье, — выдохнул Калан, прислоняясь лбом к холодному камню. — Это... это хуже, чем я думал. Это не просто набеги. Они строят... колонию.
— Лабораторию, — поправила его Лораэль. Ее голос в темноте звучал удивительно спокойно, но я чувствовала исходящее от нее напряжение, словно от натянутой струны. — Они не просто собирают образцы. Они их... модифицируют. Создают новых существ. Я видела... клетки. — Она сделала паузу, и даже в темноте я почувствовала, как она содрогнулась. — Части тел, соединенные с металлом.
Тарик, сидевший на корточках, издал тихий, похожий на скулеж звук.
— Отец... они бы и его...
— Они бы попробовали, — резко сказала я, опускаясь рядом с ним и кладя руку ему на плечо. Его мышцы были твердыми, как камень. — Но он дал бы им такой бой, что они пожалели бы о своем рождении. Как и ты сегодня.
Он ничего не ответил, но его дыхание стало чуть ровнее.
— Этот взрыв, — Калан выпрямился. — Это не мы. Что это было?
— Сопротивление, — ответила я, вспоминая тот яростный, живой всплеск энергии под толщей пустоты. — Там, внизу, есть кто–то еще. Кто–то, кто борется с ними изнутри.
— И ты хочешь найти их, — без тени удивления констатировала Лораэль.
— Они знают слабости иномирцев. Они знают устройство этой... лаборатории. Они могут быть нашими союзниками.
— Или следующей партией подопытных, которые приведут иномирцев прямиком к нам, — мрачно заметил Калан.
— Риск есть, — не стала спорить я. — Но без них у нас нет шансов. Мы не можем в одиночку штурмовать это место.
Я закрыла глаза, отсекая внешние раздражители. Я снова попыталась нащупать тот самый резонанс. Теперь, вне зоны действия подавляющих вышек, это было проще. Он был слабым, прерывистым, будто его источник был ранен или истощен. Но он был. И он звал. Не словами, а ощущением — упрямой, несгибаемой воли к жизни.
— Я могу найти их, — открыв глаза, сказала я. — Они где–то здесь, в этих пещерах.
Мы двинулись вглубь, ориентируясь на мое внутреннее чутье. Пещеры оказались лабиринтом, но Калан, к моему удивлению, чувствовал себя здесь почти как дома. Он шел уверенно, его пальцы скользили по стенам, читая невидимые знаки — следы эрозии, направление потоков воздуха.
— Эти пещеры древние, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Они были здесь задолго до того, как иномирцы опоганили землю над ними. В них течет старая кровь мира.
Мы шли несколько часов, и наконец я ощутила, что источник резонанса близко. Он исходил из–за очередного поворота, из пещеры, из которой доносился слабый свет и приглушенные голоса.
Мы замерли у входа, прислушиваясь. Голоса были странными — гортанными, с щелкающими и шипящими звуками. Я не понимала слов, но в их интонации слышалась усталость, боль и та же самая ярость, что горела в нас.
Я сделала шаг вперед, показывая, что мы не скрываемся. Калан натянул тетиву, Лораэль взяла клинки в боевую стойку. Тарик замер, готовый к прыжку.
Войдя в пещеру, мы увидели их.
Их было человек десять. Но это не были ни люди, ни перевертыши. Один из них был похож на высокого, худого гуманоида с кожей цвета коры дерева и глазами–изумрудами. Другой — на невысокое, коренастое существо с каменной кожей и горящими, как угли, глазами. Третий напоминал женщину с чешуйчатой кожей и перепонками между пальцами. Они сидели вокруг небольшого кристалла, который давал тусклый свет, и при нашем появлении вскочили, хватая свое примитивное, но смертоносное на вид оружие — обсидиановые топоры, костяные копья.
Существо, похожее на древесного гуманоида, сделало шаг вперед. Оно было ранено, его рука была перевязана самодельной повязкой, из–под которой сочилась зеленоватая жидкость. Оно что–то прошипело на своем языке, и его огромные глаза изучали нас с смесью страха и ненависти.
Я медленно подняла руки, показывая, что они пусты.
— Мы не враги, — сказала я на языке Тартоса, не надеясь, что меня поймут.
Существо нахмурилось. Затем оно повернулось к женщине–рептилии и что–то щелкнуло. Та кивнула и вышла вперед. Она посмотрела на меня, и ее зрачки–щелки сузились.
— Вы... не... они, — произнесла она на ломаном, гортанном, но понятном языке Тартоса. — Вы... пришли... сверху? Из... мира–над–пустотой?
Мое сердце екнуло. Они знали.
— Да, — кивнула я. — Мы пришли из мира над вашим. Мы сражаемся с ними. С теми, кто в белых одеждах.
По пещере прошел вздох облегчения. Существа опустили оружие, но не убрали его полностью.
— Я... Зурья, — представилась женщина–рептилия. Она указала на древесного гуманоида. — Это... Талран. Мы... остатки. Осколки... других миров. Они... принесли нас сюда. Для... опытов.
Она говорила с трудом, подбирая слова, но ее сообщение было ясным. Иномирцы выкрали их из их родных миров и привезли сюда, в эту ужасную лабораторию.
— Взрыв, — сказала я. — Это вы?
Талран, древесный гуманоид, кивнул, и в его изумрудных глазах вспыхнула мрачная гордость.
— Мы... нашли... сердце–их–машины. Повредили. Немного. — Он покачал головой. — Многие... погибли.
— Вы очень храбры, — сказала Лораэль, и в ее голосе прозвучало неподдельное уважение.
— Мы... хотим... домой, — просто сказала Зурья. В ее голосе была такая тоска, что у меня сжалось сердце.
Я посмотрела на этих существ — изуродованных, напуганных, но не сломленных. Они были осколками своих миров, как и я. Разница была лишь в том, что их миры, возможно, еще были живы.
— Мы поможем вам, — сказала я, и в моем голосе не было ни тени сомнения. — Мы найдем способ вернуть вас домой. Но для этого мы должны остановить их здесь и сейчас. Вы знаете их слабости. Вы знаете, как устроена их крепость.
Талран и Зурья переглянулись. Затем Талран медленно кивнул.
— Мы... знаем. Мы... покажем. Но... — он посмотрел на меня, и его взгляд стал пронзительным, — вы... не как они. Вы... не как мы. Вы... другая. Кто... ты?
Все взгляды устремились на меня. Калан, Лораэль, Тарик, и теперь эти существа из иных миров. Я сняла амулет–личину. В тусклом свете кристалла мое лицо было открыто.
— Меня зовут Араш, — сказала я. — И я тоже осколок. Осколок мира по имени Мэриэль. И я поклялась положить конец их Пустоте.
В пещере воцарилась тишина. И в этой тишине родился новый, немыслимый союз. Союз изгнанников, готовых сражаться за свои дома и за самую простую вещь на свете — право на жизнь.