Развод. Я выбираю себя

Глава 16

Марина

Сегодня моя кухня наполнена теплым ароматом ванили и растопленного шоколада. Я перетираю муку между пальцами. Она такая мягкая, почти шелковистая. В миске желтки смешиваются с сахарной пудрой, образуя пушистое облако прямо в чашке.

Эти простые, почти медитативные движения успокаивают. Здесь, сейчас, в этом ритуале приготовления торта, есть какая-то хрупкая, но важная нормальность.

— Мама! — голос Артёма разрывает тишину, как нож обертку.

Я слышу, как дверь с грохотом захлопывается. Слышу его тяжелые шаги по коридору. Они быстрые, нервные.

— Я здесь, — отзываюсь, не поднимая глаз от миски. Мои руки продолжают высыпать ингредиенты в чашку. Венчики погружаются в сухую массу. Это приятное ощущение, когда ты что-то создаешь, строишь, а не разрушаешь.

Он врывается на кухню, весь взъерошенный. Его глаза такие же, как у меня, только сейчас они дикие, испуганные.

— Ты чего такой перепуганный? — спрашиваю, и мой голос звучит удивительно спокойно, будто это обычный день, будто в мире ничего не изменилось.

Он хватает меня за плечи, разглядывает лицо, ищет признаки слез и истерики. Но их нет. Я уже выплакала все, что могла. Теперь внутри только огромная, зияющая пустота, но... я дышу. Сердце бьется. Руки работают.

— Почему телефон недоступен? — он почти кричит.

— Отключила. Прости, я не подумала о тебе. В тот момент, я действовала как-то на автоматизме, — говорю и только сейчас понимаю, как глупо поступила. Артем волновался за меня, но в тот момент… я не могла иначе. Я не думала ни о чем, кроме боли, раздирающей мое сердце. — Завтра хочу сменить номер, чтобы никто лишний не беспокоил, — говорю это так, будто сообщаю о планах на завтрашний ужин. Но где-то внутри понимаю, что это символично. Новый номер. Новая жизнь. Пусть пока только на бумаге.

Артём замечает муку на полу, которая выскользнула из рук, когда я взяла пачку в руки, и его лицо меняется.

— Зачем нам торт? — спрашивает он, ничуть не обвиняя меня, и в его голосе слышится надежда, что, может быть, мама не совсем сошла с ума.

— Отметить твое возвращение домой, начало моей новой жизни, — произношу это, и вдруг понимаю, что это не просто слова. Сегодня я проснулась со странным чувством в груди. Не с болью, а с... решимостью. Хрупкой, как первый лед, но такой настоящей.

— Вот как, ну раз так, — он ополаскивает руки и хватает миксер, тут же включаясь в процесс. Как и раньше. Как в детстве, когда он любил слизывать крем с краев чашки.

Он взбивает крем, а я наблюдаю, как его пальцы ловко управляются с насадками.

И я замечаю, что дышу. Сначала робко, неуверенно, но с каждым вдохом всё глубже, всё свободнее. Воздух больше не режет лёгкие, не давит на грудную клетку. Он просто есть. И он мой.

Когда Артем мажет мне нос кремом, я впервые за несколько дней смеюсь. Настоящим смехом, который вырывается из глубины, преодолевая все преграды. И понимаю — я еще жива. Я фыркаю и отвечаю тем же, размазывая крем по его щеке. Он смеётся. Громко, заразительно, и я не могу сдержаться. Смех вырывается из меня, как что-то давно забытое, но такое родное.

И в этот момент квартира перестаёт давить. Стены больше не сужаются, воздух не кажется спёртым. Здесь снова есть жизнь. Здесь снова есть смех.

— Слушай, а я думаю, может, сюда вернуться, — бросает он между делом, вытирая руки полотенцем.

— Ты с ума сошёл? — я резко оборачиваюсь, замирая с чашкой крема в руках. — Ты же так хотел поступить в тот университет. Сколько ты готовился, экзамены, нервы… Давай уже учись.

Лёгкость между нами тут же улетучивается.

— Мам, мне надо будет уехать через месяц. Как я тебя оставлю? — в его глазах настоящий ужас и от этого мое сердце вновь сжимается.

— Я справлюсь. И не такое переживала, — говорю я, и это не совсем ложь. Потому что сегодня я встала с постели. Сегодня я испекла торт. Сегодня я дышу. Это мои маленькие победы, но они важны.

— Мам, я не хочу так. У тебя тут совсем никого не останется.

— А как же ты? Я могу тебе звонить.

Он мотает головой, лицо напряжённое.

— А если отец вернётся?

От его заботы становится тепло, но в то же время в груди что-то щемит.

— Как придёт, так и уйдёт. Оставь это мне.

В голове проносятся мысли: развод, деление имущества, бесконечные бумаги, суды…

— Это будет нелегко, мам.

— Всегда нелегко, Артем. Но я справлюсь. Всегда справлялась.

— Мам, тогда, может, ты со мной? Тебя здесь всё равно ничего не держит.

— А работа? Думаешь, мне кто-то даст отпуск на несколько месяцев?

— Да чё там твоя работа! — он машет рукой. — Ты со своим опытом в офис в любом городе сможешь устроиться. Тем более я там с парнем с потока хорошо общаюсь. У него у отца своя контора какая-то. Да и отец у него нормальный. К нему устроим в два счета.

— Да не говори глупости, — отмахиваюсь, но в голове уже закрадывается мысль.

А почему бы и нет?

Почему бы не бросить всё и не уехать? Начну с самого начала. Дети взрослые, поживу для себя. Посмотрю мир. Я же никогда особо не выезжала.

И сын прав. Если он будет рядом, мне будет легче.

Я не из мам-наседок, но знать, что в одном городе с тобой есть человек, к которому можно прийти за помощью, греет душу.

— Давай я сначала подумаю, — отвечаю обтекаемо, хотя чувствую, как от одной только мысли в душе всё шевелится от предвкушения.

— Подумай, — подхватывает он, оживляясь. Потом внезапно замолкает, и я чувствую, что он хочет сказать что-то ещё, но никак не решается.

— Артем, давай говори уже, что у тебя на уме, — улыбаюсь, подбадривая его.

— Мам…тут в общем…, — он смотрит на меня, но не продолжает.

Я вымешиваю шоколад, делая вид, что не замечаю его колебаний.

— Аня…, — говорит он, и мой мир снова рушится. Рука сама замирает над миской. В горле ком. Сердце бьется так сильно, что, кажется, вырвется из груди. — Она просила передать, что они с отцом живут не у Ленки.

— Меня это не волнует, — лгу я. Потому что волнует. Потому что каждую ночь я просыпаюсь с мыслью о ней. Потому что предательство дочери — это не просто рана. Это ампутация. — Мне не важно, с ней они живут или нет. Они предали. И неважно, куда пошли потом.

— Я знаю. Просто подумал… если ты узнаешь, то хотя бы об этом не будешь думать. Я не хочу, чтобы ты мучала себя догадками, поэтому… Прости, если обидел, но иначе не мог, потому что вижу, как ты страдаешь.

Его руки осторожно обнимают меня со спины, и я закрываю глаза, позволяя этому объятию держать меня на плаву.

— Я не злюсь на тебя, — мои руки касаются его ладоней. Они такие теплые, по-мужски шершавые.

Пусть внутри пустота. Пусть боль. Но я здесь. Я жива.

Сегодня я испекла торт. Завтра... завтра посмотрим. Один шаг. Один день. Так, медленно, я научусь жить с этой дырой в душе. Потому что другого варианта нет. Потому что где-то там, под всеми этими слоями боли, я все еще мать. И я все еще человек. И у меня есть ради кого дышать.

Приглашаю вас и в другие книги нашего литмоба:

https://litnet.com/shrt/0_-B

Глава 17

Марина

Утро начинается с мягкого стука дождя по подоконнику. Я лежу, прислушиваясь к этому монотонному ритму, и размышляю о том, что Артём снова куда-то собирается. Он приехал всего несколько дней назад и сразу оказался в эпицентре настоящей бури.

Мой взрослый сын, бросивший подготовку к новому учебному году, чтобы быть рядом со мной в этот сложный период. Вот только почему-то он постоянно исчезает на полдня, а то и больше. Возвращается порой поздно, уставший и совершенно без сил, падает на кровать, а утром все повторяется вновь.

Я ворочаюсь в постели, пытаясь угадать, куда он ходит. Может, у него появилась девушка? Эта мысль заставляет меня улыбнуться, но тут же в голову закрадывается другая, страшная: а если он... если он тоже ездит к отцу? К его дочери, считая ее своей сестрой.

Сердце сжимается так сильно, что я сажусь на кровати, хватая ртом воздух. Нет, этого не может быть. Сейчас Артём ненавидит своего отца даже больше, чем я. Он видит его предательство. Он понимает, что это не какая-то легкая интрижка, о которой случайно узнали. Он понимает, что это ребенок. Маленькое создание, оказавшееся во взрослой игре против своей воли.

— Мамуль, — его голова появляется в проеме. — Уже встала?

— Да, только что. Ты опять уходишь?

— Я ненадолго сегодня, — он подходит ближе, слегка приобнимает меня за плечи и уже собирается уходить, как я его останавливаю.

— Тёма!

— А?

— Не подумай, что я с упреком спрашиваю, просто… Куда ты уходишь? — все же нахожу в себе силы задать этот вопрос.

— По делам. Не волнуйся.

— Тёма…

— Мам, — он возвращается. Опускается передо мной на колени. Берет мои руки в свои теплые ладони. — Я знаю, что тебе довольно тяжело смотреть на эту реальность после того, как поступила Аня, но я не такой. Я четко вижу, кто здесь главный злодей. И это не ты, мам. Я ни за что на свете не пойду к отцу.

— Спасибо. Ты единственный, кто остался рядом со мной, — горло сжимает тугим спазмом.

— Не выдумывай лишнего. Если я и встречусь с ним по своей воле, то только для того, чтобы вмазать ему по физиономии, — он смотрит в мои глаза, и я чувствую как уголки моих губ приподнимаются в подобие улыбки. — Я побежал, ладно? Там ребята меня уже ждут.

Нехотя отпускаю его руки. Выхожу вслед за ним. Смотрю, как он быстро одевается и выходит, оставляя меня в полной тишине.

И все же мое материнское сердце не на месте. Что интересно у него за дела?

На кухне нахожу записку.

“Мама, вернусь к ужину. Не волнуйся,” — его корявый почерк, оставленные следы от кружки на бумаге. Все это такое родное.

Видимо, он думал, что я проснусь позже. Рядом с запиской стоит тарелка свежеприготовленной, еще парящей манной каши, которую я так люблю, несмотря на то, что Дима постоянно твердил мне о том, что она бесполезная.

Кофе на плите закипает слишком громко, будто кричит о чем-то, о чем я мечтала годами.

Доедаю заботливо оставленный сыном завтрак и иду в СПА. Впервые в жизни. Думая только о себе и о своем желании быть счастливой. Несмотря на боль в груди. Несмотря на терзающие душу чувства. Для себя. Для той, которая всегда мечтала об этом, даже когда Дима считал это бесполезной тратой денег.

“Что за блажь, Марин? Дома тоже можно расслабиться. Вон в ванну сходи. Соль там какую купи, пену, не знаю, что там тебе еще надо?” — всегда говорил он.

А я верила. Соглашалась, но не сегодня.

Нахожу самый ближайший к дому СПА и иду. С трепетом. С ожиданием чего-то приятного, после всех тяжелых дней.

В раздевалке снимаю привычные джинсы и свитер, облачаюсь в пушистый белый халат. В зеркале вижу чужую женщину. С усталыми глазами, но с какой-то новой решимостью в позе.

Массажистка с теплыми руками разминает мои плечи, и я чувствую, как годы напряжения покидают тело.

— Вы очень зажаты, — говорит она, — особенно воротниковая зона.

Я молчу, но знаю — это не от работы. Это от постоянного ожидания удара, от необходимости держать лицо, от слез, которые нельзя было показать даже себе.

Потом сауна. Ее жар обволакивает меня, как одеяло. Капли пота стекают по спине, смешиваясь с тем, что хочется назвать слезами, но нет, сегодня я не плачу. Я просто позволяю себе чувствовать.

Обертывания, пилинги, скрабы, чайная церемония под мелодичную музыку. Все это наполняет меня какими-то нереальными силами.

Возвращаюсь домой обновленной. Кожа пахнет маслами, волосы дорогим шампунем, и даже мое дыхание кажется стало глубже. Артём уже на кухне, доедает что-то из холодильника.

— Ты... погоди. Ты где была? — улыбается он, глядя на меня такими глазами, словно я изменилась до неузнаваемости.

— В СПА, — отвечаю с легкостью на душе. Больше никаких тревог или страха.

— Чего?! Ты была в СПА? — его глаза округляются.

— Да, — улыбаюсь я, — впервые в жизни. Это что-то нереальное, Артем.

— Ты этого заслужила, мам. Причем очень давно. Если соберешься в следующий раз, то скажи мне заранее.

— Что? Захотел со мной?

— Не совсем, — он улыбается, но больше ничего не говорит.

Он слушает мой восторженный рассказ, улыбается в нужных местах, но я вижу, что его мысли где-то далеко. Когда я спрашиваю, где он был, он отводит взгляд, вертит вилку в руках.

— Просто дела.

— Какие дела?

— Мам... давай не сейчас, ладно?

Я хочу получить ответ на столь легкий вопрос, но сегодняшнее ощущение легкости слишком дорого, чтобы разрушать его ссорой. Пусть пока он сохранит свою тайну.

Ночью лежу без сна, глядя в потолок. За окном все еще моросит дождь, а в голове крутится одна мысль: завтра будет новый день. И я продолжу пытаться понять своего сына. Продолжу учиться жить в этом новом мире, где так много вопросов и так мало ответов.

Глава 18

Марина

Рассветное солнце пробивается сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на кухонном столе золотистые узоры. Я сижу у окна, наблюдая, как первые лучи освещают позавчерашний торт, оставшийся на столе. Его клубничный крем слегка осел, шоколадная глазурь потускнела, но он по-прежнему выглядит аппетитно. Мои пальцы медленно отламывают кусочек бисквита. Нежный, воздушный, точно такой, каким должен быть хороший домашний торт.

Я кладу сладкий кусочек в рот, закрывая глаза от удовольствия. Вкус детства, вкус свободы. Дима всегда ворчал, когда я позволяла себе сладкое на завтрак.

“Это неправильно, Марин, с утра нужно что-то полезное”, — говорил он, разбивая яйца на сковороду.

Теперь никто не будет меня останавливать. Теперь я могу есть торт, когда захочу. Эта мысль одновременно радует и щемит где-то глубоко внутри.

Из коридора доносится шарканье босых ног. Артём появляется на пороге кухни, весь помятый после сна. Его темные волосы взъерошены, глаза прищурены от яркого света. Он потягивается, обнажая полоску живота между свитером и пижамными штанами, и я не могу не улыбнуться. Он все тот же мой мальчик, хоть и вымахал под метр девяносто.

— Хорошо выглядишь, мамуль. Это на тебя так СПА подействовал или кусок торта на голодный желудок? — смеется он, целуя меня в щеку. Его губы холодные от утренней воды, а дыхание пахнет мятной зубной пастой.

— Спасибо. Думаю, что это все в совокупности, — отвечаю я, и понимаю, что это не просто вежливость.

Сегодня я действительно чувствую себя лучше. Боль, которая еще вчера с утра разрывала мою грудь, сегодня притупилась, стала глуше, как далекий шум поезда. Если не думать о случившемся, можно даже поверить, что все в порядке.

Артём наливает себе кофе, и я наблюдаю, как пар поднимается из его кружки, растворяясь в утреннем воздухе. Он делает большой глоток, морщится от горячего и вдруг говорит:

— Я сегодня никуда не еду. Как тебе идея выйти и прогуляться где-нибудь в парке? Подышим свежим воздухом, развеемся, поболтаем. Меня так давно не было, что нам есть что с тобой обсудить.

— Например, как ты закончил первый учебный год? Или ты хочешь рассказать, что скоро женишься?

— На мою свадьбу пока даже не надейся, а вот про учебу можно. Мне есть что тебе рассказать, — отвечает он, отламывая кусочек торта и отправляя его в рот.

— А я не против. В какой пойдем? — спрашиваю и сразу ловлю себя на том, что готова пойти хоть куда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.