- -
- 100%
- +
— Ты слишком оптимистичный.
— Нет. Просто преподаватель тоже человек.
— Вот именно это меня и пугает.
Алина тихо рассмеялась. Виталина тоже едва заметно улыбнулась. В этот момент в аудиторию вошёл преподаватель. Разговоры мгновенно стихли.
Он молча положил на стол толстую папку, поправил очки и, не тратя времени на вступление, начал объяснять новую тему. Через несколько минут аудитория погрузилась в напряжённую тишину.
Преподаватель уверенно выводил на доске схемы, термины и фамилии известных музыковедов. Для Алины всё это было сложно... Но хотя бы понятно. Она успевала записывать основные мысли.Рядом Виталина тоже быстро делала аккуратные пометки. А вот Максим...
Максим сидел совершенно неподвижно. С открытой тетрадью. С ручкой в руке. И с таким сосредоточенным выражением лица, будто очень старался понять происходящее.
Но по его взгляду было очевидно... Он не понимал абсолютно ничего.
Виталина случайно подняла голову, посмотрела в сторону соседнего ряда и едва заметно толкнула Алину локтем.
— Посмотри.
Алина перевела взгляд. Максим всё так же смотрел на преподавателя. Даже рот слегка приоткрылся. Будто надеялся, что если будет смотреть достаточно внимательно, знания сами проникнут ему в голову.
Алина едва сдержала смех.
— По-моему... он уже мысленно попрощался с жизнью, — прошептала она.
Виталина тихо улыбнулась. Совсем тепло.
— Он забавный...
Она произнесла это почти шёпотом. Без насмешки. Скорее... С какой-то неожиданной симпатией.
В этот момент преподаватель неожиданно повернулся к аудитории.
— Молодой человек на втором ряду с четвёртой парты.
Максим вздрогнул.
— Да?
— Повторите, пожалуйста, последнюю мысль.
В аудитории повисла тишина. Максим честно посмотрел сначала на преподавателя. Потом на доску. Потом на Пашу. И наконец тяжело вздохнул.
— Если честно... Я потерялся где-то минут семь назад.
На секунду стало совсем тихо, а потом аудитория дружно рассмеялась. Даже преподаватель не смог скрыть улыбку.
— Что ж... спасибо хотя бы за честность. Возвращайтесь к нам.
— Очень постараюсь, — совершенно серьёзно кивнул Максим.
Когда преподаватель снова отвернулся к доске, Паша тихо прошептал:
— Новый рекорд.
— Какой?
— Обычно ты теряешься через десять минут.
— Сегодня тема сложная.
— Ну что ж, студенты, — под конец пары сказал преподаватель, закрывая журнал. — На сегодня всё.
По аудитории прокатился облегчённый вздох.
— К следующему занятию подготовьте доклады по теме сегодняшней лекции. Список литературы я отправлю в общий чат. И, пожалуйста, внимательно перечитайте свои конспекты. Без них дальше будет очень тяжело.
Студенты начали собирать вещи. Кто-то уже обсуждал домашнее задание, кто-то торопился выйти в коридор.
Максим неподвижно сидел за партой, не обращая внимания на происходящее. Он медленно перевёл взгляд на свою тетрадь. Страница была исписана аккуратным почерком... Но сейчас ему казалось, что вместо слов там изображены какие-то древние демонические символы, смысл которых человечество ещё не успело разгадать.
Он ещё несколько секунд молча смотрел в конспект. Потом очень тихо наклонился к Паше.
— Паш...
— М?
Максим, не отрывая взгляда от тетради, совершенно серьёзно спросил:
— А мы сейчас вообще на каком языке разговаривали?
Паша даже не поднял головы.
— На русском.
Максим тяжело вздохнул.
— Тогда почему я ничего не понял?
Алина закрыла лицо ладонью, пытаясь не рассмеяться. Рядом тихо засмеялась Виталина. Максим услышал её смех, поднял голову и встретился с ней взглядом.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом он виновато пожал плечами.— Я честно пытался.
Виталина улыбнулась ещё шире.
— Я верю.
— Спасибо. Хоть кто-то.
— Не привыкай, — усмехнулся Паша, закрывая тетрадь. — Следующая пара тоже будет такой же.
— За что...
— За то, что поступил в консерваторию.
Максим драматично запрокинул голову.
— Кажется, музыка меня всё-таки победила.
Компания дружно рассмеялась, выходя из аудитории. После коллоквиума они разошлись по своим занятиям. У каждого была своя специальность, свой преподаватель, свои часы за инструментом, во время которых весь остальной мир будто переставал существовать.
Максим, всё ещё сокрушаясь из-за коллоквиума, ушёл в сторону своего класса. Паша, на прощание пожелав всем удачи, тоже направился к аудитории. Виталина улыбнулась Алине.
— Увидимся после занятий? - спросила Алина.
— Обязательно, - ответила Виталина. - Я пока побуду в библиотеке.
Они разошлись в разные стороны. Алина привычно постучала в дверь своего класса.— Войдите.
Она осторожно открыла дверь. За роялем уже сидела преподавательница, перебирая несколько нотных сборников.
— Доброе утро, Алина.
— Доброе утро.
— Ну что... думаю, пора начинать готовиться к осеннему конкурсу.
Она достала две папки с нотами и положила их на рояль.
— Я долго думала над программой. Мне кажется, эти произведения тебе подойдут.
Алина быстро пробежала глазами по названиям. На губах появилась искренняя улыбка.
— Они прекрасные... Мне очень нравятся.
Преподавательница довольно кивнула.
— Я рада.
Она на мгновение задумалась, словно что-то вспоминая. А потом совершенно буднично произнесла:
— Кстати... Виталина играла именно эти произведения в прошлом году на фестивале в Болгарии. Их интерпретация тогда произвела очень сильное впечатление на жюри.
Улыбка на лице Алины почти незаметно дрогнула.
Вот оно. Опять.
Всего несколько секунд назад это были просто красивые произведения. Теперь рядом с ними стояло чужое имя. Виталина.
Преподавательница продолжала что-то рассказывать о конкурсе, о нюансах исполнения, о темпах... Но Алина уже почти не слышала её. В голове крутилась только одна мысль.
«Началось...»
Она знала, что однажды это случится. Что её снова начнут сравнивать, как было всегда. Не потому, что кто-то хотел сделать больно. Просто потому, что взрослые почему-то привыкли измерять успех одного человека успехами другого.
Алина медленно вдохнула.
Нет. Она не позволит этому испортить их дружбу. Не позволит. Во всяком случае... Очень хотела в это верить.
К обеду коридоры консерватории снова ожили. Из разных аудиторий выходили студенты, обсуждая занятия, новые произведения и преподавателей. Где-то уже звучал смех, кто-то спешил на следующую пару, а кто-то, как и всегда, направлялся в буфет. Алина была не исключением.
Она заметила знакомую компанию ещё издалека. Максим стоял у витрины с таким серьёзным видом, будто выбирал не булочку, а инструмент на всю жизнь.
— Нет... — задумчиво произнёс он. — Это слишком ответственный выбор.
Паша тяжело вздохнул.
— Максим, ты выбираешь эклер.
— Именно. Ошибиться нельзя.
— Люди уже очередь за тобой собирают.
— Пусть учатся терпению.
Алина тихо рассмеялась. В этот момент к ней подошла Виталина.
— Кажется, он способен превратить в представление абсолютно всё, - подметила она.
— Каждый день, — с улыбкой ответила Алина. — Мы уже привыкли.
— Я всё слышу! — возмутился Максим, так и не оборачиваясь. — И вообще, искусство требует времени.
— Ты сейчас про музыку или про эклер? — спросил Паша.
— Про эклер.
Паша покачал головой.
— Это хотя бы честно.
Через пару минут вся компания наконец устроилась за небольшим столиком у окна. Максим поставил поднос перед собой. На нём уместилось столько еды, что Алина удивлённо подняла брови.
— Макс...
— Что?
— Ты решил накормить всю группу?
— Нет.
Он посмотрел на поднос.
— Пока только себя.
Все дружно рассмеялись. Разговор быстро перешёл на сегодняшние занятия. Максим первым нарушил молчание.
— Предлагаю официально признать коллоквиум преступлением против студентов.
— Поддерживаю, — сразу сказала Алина.
— Единогласно, — кивнул Паша.
Виталина улыбнулась.
— А мне показалось, было интересно.
Максим медленно повернулся к ней.
— Ты сейчас серьёзно?
— Вполне.
— Тогда ответь честно... Ты правда понимала, о чём говорил преподаватель?
— Почти всё.
Максим трагично прикрыл глаза.
— Всё. Мы больше не друзья.
Виталина тихо засмеялась.
— Мы ими ещё даже стать не успели.
— Вот именно. А уже такие испытания.
Снова раздался смех. Разговор продолжался легко и непринуждённо. Алина поймала себя на мысли, что неприятный осадок после разговора с преподавательницей постепенно исчезает. Рядом с друзьями становилось удивительно спокойно.
В какой-то момент Виталина внимательно посмотрела на неё.
— У тебя всё хорошо?
Алина на секунду замерла. Неужели это было так заметно? Она тут же мягко улыбнулась.
— Конечно. Просто немного устала после занятий.
Виталина несколько секунд смотрела ей в глаза. Потом едва заметно кивнула.
— Понимаю.
Она не стала расспрашивать. И Алина почему-то была ей за это благодарна. Именно в этот момент Максим взял с подноса последний эклер. Уже собирался откусить... Но случайно встретился взглядом с Виталиной.
— Любишь эклеры?
Она удивлённо посмотрела на него.
— Да... Наверное.
Максим без колебаний протянул пирожное.
— Тогда держи.
— А ты?
— Найду себе что-нибудь ещё.
Паша выразительно посмотрел на пустую витрину.
— Макс...
— Что?
— Это был последний.
Максим на секунду замолчал. Посмотрел сначала на витрину. Потом на эклер. Потом снова на Виталину. И совершенно спокойно улыбнулся.
— Значит, судьба.
Виталина смущённо улыбнулась.
— Спасибо.
— Не за что.
Алина перевела взгляд с одного на другого и едва заметно улыбнулась. Она сама не понимала почему... Но ей вдруг показалось, что эта осень принесёт в жизнь каждого из них что-то очень важное.
За окном ярко светило сентябрьское солнце. В соседнем классе кто-то репетировал сложный пассаж. Буфет шумел привычными разговорами студентов.
И на несколько коротких минут казалось, что весь мир состоит только из музыки, смеха, друзей и таких простых мгновений, которые тогда ещё никто не умел ценить по-настоящему.
Глава 3
Виталина лежала на кровати, глядя в потолок, но мысли всё никак не хотели отпускать вчерашний день. Она сама не понимала, почему снова и снова возвращается к одним и тем же моментам. К разговору с Алиной. К её улыбке. К тому, как легко они нашли общий язык, несмотря на всё, что Виталина слышала о ней раньше.
Несколько месяцев предыдущий педагог говорила ей, что Алина — её возможная соперница. Что однажды они обязательно окажутся по разные стороны сцены. Что их будут сравнивать. Что кому-то из них придётся оказаться лучше. Смешно.
Сейчас, вспоминая вчерашний день, Виталина впервые подумала о том, насколько всё это было нелепо. Она ведь даже не знала Алину. Не знала, какая она в обычной жизни. О чём смеётся. Что любит. О чём может говорить часами. Что её раздражает и что заставляет улыбаться.
Она знала только её имя. И чужое мнение о ней.
А оказалось, что за этим именем был совершенно обычный человек. Тёплый. Искренний. С ней было удивительно легко.
Виталина закрыла глаза. Перед ними снова возникли лица ребят.
Паша. Кажется, он способен превратить в шутку абсолютно любую ситуацию. Даже ту, в которой шутить совершенно неуместно.
Лера. Спокойная, внимательная, немного загадочная. В ней было что-то такое, из-за чего хотелось узнать её поближе.
И Максим...
Виталина невольно улыбнулась.
Он был совершенно невозможным. Слишком серьёзно выбирал эклер. Слишком трагично воспринимал коллоквиум. Слишком легко заставлял всех вокруг смеяться. И почему-то именно это ей понравилось.
Рядом с ними не хотелось быть идеальной. Не хотелось постоянно думать о том, как она выглядит со стороны. Не хотелось доказывать, что она действительно достойна своего места.
Можно было просто смеяться. Просто разговаривать. Просто быть собой.
Виталина перевернулась на бок и подтянула к себе одеяло. Она столько времени привыкала к мысли, что новый город, новая консерватория и новые люди — это очередное испытание.
Очередное место, где ей придётся начинать сначала. Доказывать. Привыкать. Стараться. А вчера впервые поймала себя на совершенно другой мысли.
Ей не хотелось отсюда уезжать! Не хотелось возвращаться к привычному одиночеству! Не хотелось снова становиться просто именем в списке студентов!
Ей хотелось прийти завтра. Снова увидеть Алину. Снова услышать, как Паша спорит с Максимом. Снова наблюдать за Лерой, которая умудряется работать среди такого хаоса. И снова услышать этот звонкий смех ребят.
Виталина тихо выдохнула.
Наверное, она слишком быстро привязывается. Наверное, всего один день — слишком мало, чтобы так думать. Но почему-то внутри было удивительно спокойно.
Она посмотрела на телефон, лежавший рядом. Потом взяла его в руки и несколько секунд просто держала, не разблокируя экран. И вдруг поймала себя на простой мысли:
«Мне здесь хорошо».
Виталина улыбнулась восем чуть-чуть, но по-настоящему.
Она разблокировала телефон и открыла социальную сеть. Пальцы сами набрали в поиске имя:
«Алина Воронцова».
Виталина ещё несколько секунд смотрела на экран, а потом всё-таки открыла страницу Алины. Фотографии начали появляться одна за другой.
На первой Алина была совсем другой — не такой, какой Виталина увидела её вчера. Здесь она смеялась, щурясь от солнца, а рядом стоял Паша, что-то рассказывая ей на ухо.
На следующей фотографии была уже вся компания. Максим, как обычно, смотрел куда-то не туда и явно пытался испортить серьёзный снимок. Паша улыбался прямо в камеру. Лера стояла рядом с ними, слегка наклонив голову к Алине.
Виталина невольно улыбнулась.
Они давно друг друга знают. Это было видно даже по фотографиям. В том, как они стояли рядом. В случайных прикосновениях. В совершенно глупых выражениях лиц. В том, как никто из них не старался выглядеть лучше остальных. Это была не просто компания. Они были своими.
Виталина пролистнула ещё несколько фотографий.
Где-то они сидели в кафе. Где-то смеялись после концерта. На одной Максим зачем-то держал над головой Пашин рюкзак, а тот пытался его отобрать. На другой Лера фотографировала остальных, поэтому самой её в кадре не было.
Виталина задержалась на последней фотографии.
Интересно...
Она представила, как однажды среди этих фотографий появится ещё одна. Где они все вместе. Где она тоже возможно будет рядом.
Не случайная девочка, которая недавно перевелась. Не та самая Виталина, с которой Алину будут сравнивать. Просто Виталина. Часть этой компании.
От этой мысли внутри стало неожиданно тепло.
Она тихо усмехнулась и покачала головой.
— Мы знакомы всего один день...
Виталина снова посмотрела на экран. И почему-то уже очень хотела, чтобы однажды у них появилась общая фотография с ребятами.
Через секунду она смотрит на кнопку, чуть сомневается, а потом нажимает:
«Добавить в друзья».
Заявка отправлена.
***
Пальцы Алины мягко скользили по клавишам. Она уже несколько минут отрабатывала один и тот же фрагмент, пытаясь наконец добиться нужного звучания.
Ещё раз.
Ещё немного медленнее.
Она остановилась, задумчиво посмотрела на ноты и уже собиралась начать сначала, когда телефон, лежавший рядом на крышке пианино, коротко завибрировал.
Алина бросила на него взгляд. Новое уведомление.
«Виталина Соколова отправила Вам заявку в друзья».
Алина на несколько секунд замерла.
Почему-то от этой простой надписи внутри стало тепло.
Она снова вспомнила вчерашний день. Как Виталина сначала немного держалась в стороне, будто не знала, насколько близко можно подпускать к себе новых людей. А потом постепенно расслабилась. Смеялась вместе с ними. Разговаривала. Даже спорила с Максимом о коллоквиуме.
Алина невольно улыбнулась.
«Кажется, ей действительно понравилось с нами».
И от этой мысли стало приятно. Не потому, что теперь у неё появилась ещё одна знакомая. А потому, что Алина сама успела почувствовать: Виталина ей нравилась. Не как та самая девочка, с которой её когда-то начнут сравнивать. Не как потенциальная соперница. Просто как человек.
Алина открыла профиль Виталины, ещё раз посмотрела на фотографию и тихо усмехнулась.
— Ну привет, подруга.
Палец коснулся экрана.
«Принять заявку».
Готово.
Алина положила телефон обратно рядом с нотами. Несколько секунд она просто смотрела на клавиши, а потом улыбнулась и снова поставила пальцы на них. Почему-то играть теперь хотелось немного легче.
***
Утро Алины было таким же, как и всегда: ранний подъём, душ, сборы и завтрак на кухне. Ничего необычного. По крайней мере, до тех пор, пока мама совершенно спокойно не произнесла:
— Может, ты позовёшь Виталину к нам в гости? Может, даже устроите ночёвку?
Алина поперхнулась чаем.
— Мам, мы знакомы всего второй день.
— И что?
Мама пожала плечами, продолжая совершенно невозмутимо завтракать. Алина посмотрела на неё с недоверием. Вот так просто? Ещё вчера Виталина была для неё практически незнакомым человеком, а сегодня мама уже предлагала устроить ночёвку.
Хотя... Если честно, мысль почему-то совсем не казалась плохой.
После завтрака Алина отправилась в консерваторию. Первые две пары у неё были индивидуальными. Сначала — специальность, а затем дополнительный инструмент, к которому Алина, если честно, никогда не испытывала особой любви. Виолончель.
Она прекрасно понимала, зачем в учебной программе появился этот предмет, и даже старалась заниматься добросовестно. Но если специальность могла увлечь её на несколько часов, то на дополнительном инструменте время будто начинало идти в два раза медленнее.
Прогулять, конечно, было нельзя. Поэтому Алина терпеливо отсидела занятие, попрощалась с преподавателем и наконец вышла в коридор.
Она достала телефон, чтобы посмотреть время , но на экране тут же высветилось новое сообщение. Оно было от Виталины.
Виталина Соколова: «Мы все в буфете! Давай быстрее сюда Максим УЖЕ УСТАЛ ОХРАНЯТЬ ПОСЛЕДНИЕ ЭКЛЕРЫ ПХАХАХАХА»
Алина несколько секунд смотрела на экран, а потом рассмеялась. Кажется, Виталина действительно начала привыкать. Не просто к консерватории, а к ним.
Ещё вчера она была новой девочкой, которая осторожно присматривалась к компании, а сегодня уже сама писала Алине и звала её присоединиться. И почему-то от этого стало особенно тепло.
Алина быстро набрала ответ:
Алина Воронцова: «Иду! Передай Максиму, что я спасу его от этой тяжёлой работы».
Она убрала телефон в карман и направилась к буфету. Кажется, там её уже действительно ждали.
К буфету Алина пришла почти сразу. Стоило ей войти, как она увидела знакомую компанию за тем же столиком у окна.
— Наконец-то! — Паша поднял руку, заметив её. — Мы уже собирались объявлять тебя в розыск.
— У меня были занятия, между прочим.
— А у нас была серьёзная операция, — совершенно серьёзно заявил Максим.
Алина посмотрела на него.
— Какая ещё операция?
Максим молча указал на поднос, где лежали последние пять эклеров с шоколадной глазурью.
— Он их охранял, — пояснила Виталина.
— От кого?
— От голодных студентов.
— Я спасал их для всех, — с достоинством ответил Максим.
Паша посмотрел на него с подозрением.
— Ты пять минут назад говорил, что это твои.
— Обстоятельства изменились.
Максим разложил эклеры на столе.
— Так. По одному каждому.
— А если я хочу два? — спросила Лера.
— Тогда тебе не повезло.
— Какая жестокость.
Все засмеялись. Разговор постепенно перешёл с занятий на преподавателей, потом на музыку, концерты и какие-то совершенно бессмысленные истории, которые почему-то казались ужасно смешными.
В какой-то момент Паша вдруг начал тихо напевать. Алина узнала песню почти сразу.
— Ты серьёзно? "Звезда по имени Солнце"?
— улыбнулась она.
— А что?
Паша пожал плечами и продолжил. Через несколько секунд к нему присоединилась Виталина. Потом Алина. Максим сначала делал вид, что его это совершенно не касается, но уже через минуту тоже тихо подхватил мелодию.
Лера засмеялась:
— Всё. Пропали.
Паша тем временем взял две пустые пластиковые бутылки из-под воды. Он постучал одной по столу. Потом второй. Ровно. Чётко. Уверенно.
Ударник всё-таки оставался ударником даже тогда, когда под рукой не было ничего, кроме двух бутылок по пятьсот миллилитров. Ритм постепенно становился громче. Кто-то за соседним столиком обернулся. Потом ещё один студент. А через несколько секунд кто-то уже начал подпевать.
Песня разнеслась по буфету совершенно неожиданно. Кто-то хлопал в ладоши. Кто-то отбивал ритм пальцами по столу. Кто-то просто улыбался, наблюдая за происходящим.
Алина огляделась. На Виталину, которая смеялась, продолжая петь. На Максима, который пытался одновременно есть эклер и попадать в мелодию. На Пашу с его двумя пластиковыми бутылками. На Леру, которая негромко подпевала, что-то усердно делая в телефоне. И вдруг поймала себя на простой мысли.
Наверное, счастье выглядело именно так. Не как что-то большое и недостижимое. Не как идеальный день. А как обычный обед в консерватории.
Пять эклеров на всех. Две пустые бутылки вместо барабанных палочек. Громкий смех. Музыка. И люди, рядом с которыми тебе совершенно не хочется никуда уходить.
Алина улыбнулась. И впервые за долгое время ей казалось, что она действительно на своём месте. Лера, которая всё это время усердно делала что-то в своём гаджете, вдруг подняла взгляд.
— Так, Максим, у меня для тебя кое-что есть.
— Мне уже страшно.
— И правильно.
Она развернула телефон к остальным. На экране был макет будущего баннера.
— Я отправлю его сегодня на утверждение. Уже вся конса гремит слухами о том, что Ушаков съедает все эклеры.
На фотографии Максим стоял в каком-то нелепом праздничном костюме, сияя настолько широкой улыбкой, будто только что выиграл главный конкурс своей жизни. В руках он держал огромный поднос, доверху заполненный эклерами. А сверху крупными буквами красовалось:
«МАКСИМ УШАКОВ ОДОБРЯЕТ ЭКЛЕРЫ!»
На несколько секунд за столом повисла тишина. А потом Паша согнулся от смеха. Алина закрыла лицо ладонью. Виталина попыталась сдержаться, но тоже рассмеялась.
Даже Максим не сразу нашёлся с ответом.
— Лера...
— Да?
— Зачем?
— Социальная работа.
— Какая ещё социальная работа?!
— Популяризация кондитерских изделий среди молодёжи.
Паша уже практически сполз под стол.
— Я распечатаю несколько штук, — невозмутимо добавила Лера. — Повесим по консерватории. И, конечно же, у входа в буфет.
— Даже не думай!
— Уже думаю.
Максим попытался забрать телефон, но Лера ловко убрала его подальше.
— Поздно, Ушаков. Ты стал лицом эклеров.
— Я подам жалобу!
— Кому?
Максим задумался.
— ...Директору.
— Отлично. Я ему уже отправила макет, и он вполне доволен.
Компания снова взорвалась смехом. Алина смотрела на них и улыбалась. Кажется, Виталина действительно стала своей. И почему-то это было самым приятным из всего, что произошло сегодня.
Разговор постепенно стих, но никто не спешил расходиться. Виталина ещё несколько секунд смотрела на ребят, а потом вдруг сказала:
— А давайте создадим беседу?
Все посмотрели на неё.
— В смысле? — переспросил Паша.
— В ВК. Общую. Чтобы все были вместе.Она немного замялась.
— У меня раньше с друзьями такая была. Мы постоянно там переписывались, скидывали всякую ерунду, договаривались, где встретиться...
— Я за, — сразу сказал Паша.
— Я тоже, — кивнула Алина.Максим поднял руку.
— Только при одном условии.
Виталина посмотрела на него.
— Каком?
— Никаких голосовых по семь минут.
— Почему?
— Потому что я однажды открыл такое голосовое от Паши и чуть не постарел.
— Там была важная информация!
— Ты рассказывал, как выбирал пиццу.