Канитель: второй уровень

Глава 3. Стежок двадцатый: Лес ревнует

Сегодня в ателье пахло правильно.

Лаванда в банке у кассы, кофе на донышке кружки, свежая ткань, мел, чуть-чуть утюжного пара и ещё то неуловимое, чего в торговых центрах не бывает никогда: тёплый запах смысла. Будто здесь не деньги зарабатывали, а возвращали людям их человеческое лицо.

Барсик сидел на подоконнике, как всегда, важный и строгий. С улицы в окно глядели Патриаршие в своей будничной столичной красоте: машины, ноги, лица, витрины. Мир шёл мимо, не очень-то подозревая, что в двух шагах от него теперь чинят не только рукава, но и трещины в душе.

Алиса дошивала подкладку в пальто. Пальто было серое, офисное, из тех, что носит человек, которому всё время холодно, хотя батареи горячие. Клиентка ушла уже минут десять назад, но Алиса не любила оставлять работу «на потом». У неё после Канители «потом» стало словом подозрительным.

Она потянула нить, затянула узелок и вдруг почувствовала странное.

Не иглой. Кожей.

Как будто кто-то снаружи подошёл к двери и поднёс к щели не лицо, а лес. Не запах леса. Сам лес.

Барсик перестал мурлыкать. Усы у него дёрнулись, глаза сузились, хвост медленно пошёл туда-сюда, как маятник. На секунду кот стал похож не на домашнего, а на какого-то древнего зверя, которому дали квартиру в Москве в обмен на службу.

Колокольчик над дверью не звякнул. Дверь просто приоткрылась, будто сама не решила, можно ли впускать то, что за ней стояло.

И вошёл Гоша.

Не в том виде, в каком он был в лесу, с листьями в волосах и корой в голосе, а будто чуть «приспособленный» под город: куртка тёмная, ворот поднят, на запястье какие-то браслеты, похожие на модные, но, если приглядеться – сплетённые из тончайших корешков. Волосы собраны, но не до конца: всё равно из них торчала одна маленькая веточка, упрямая, как его характер.

Он остановился на пороге, вдохнул и скривился.

Город был ему как химия на язык.

Алиса улыбнулась непроизвольно. Сердце дёрнулось, как нитка, которую потянули из ткани.

– Ты… сам пришёл? – спросила она тихо. – Через асфальт?

– Я не «сам», – ответил Гоша, глядя на неё разноцветными глазами. – Я по нитке. По твоей. Она тянет. Она зовёт. А ещё… – он сделал шаг внутрь и чуть тише добавил: – Лес беспокоится. Не просто так.

Барсик поднялся, потянулся и, не торопясь, как хозяин, подошёл к Гоше. Понюхал. Секунду подумал. И вдруг боднул лбом его колено, словно ставил печать: свой.

Гоша чуть удивлённо опустил руку и погладил кота по загривку.

– Страж твой… не шутит. Видит больше, чем люди.

– Он у меня главный по безопасности, – попыталась пошутить Алиса, но шутка вышла натянутой.

Она чувствовала, что Гоша пришёл не за лаской и не за чаем.

Гоша медленно прошёл в глубь ателье. Он ничего не трогал руками, но Алиса видела: он «слушает» пространство, как слушают дерево по стволу – живое или сухое. Встал у стены, где стоял фикус (живой, настоящий, не декоративный), и фикус будто выпрямился, словно встретил начальство.

Потом Гоша опустил взгляд на пол. Плитка была новая, светлая, дорогая. Алиса ею гордилась: выбрала сама, уложили хорошо, без щелей, без «гуляющих» углов. Чисто, крепко, по-московски. Но теперь, прямо у плинтуса, в стыке между плиткой и стеной, проступало что-то странное.

Сначала казалось – тень. Потом – пятно. Потом – как будто тонкая зелёная бахрома.

Алиса наклонилась.

– Мох? – неуверенно сказала она. – Откуда здесь мох? Тут же сухо.

Гоша присел, провёл пальцами по «зелени» и резко отдёрнул руку, будто обжёгся.

На подушечке пальца осталась не влага и не земляная крошка, а гладкая, холодная пыль. Как микропластик. Как стёртая с дешёвой игрушки крошка.

– Это не мох, – сказал Гоша очень ровно. И чем ровнее был его голос, тем страшнее становилось.

Он снова прикоснулся, осторожнее. Зеленоватая бахрома дрогнула и словно «собралась» в рисунок: ровные, одинаковые чешуйки, как у искусственной ёлки. И блеснула едва заметным неоновым отливом, который в природе не встречается.

– Неправильные корни, – тихо произнёс он. – Мёртвое, которое притворяется живым. Пластиковое.

Алиса почувствовала, как внутри у неё что-то сжалось. Не страх даже. Стыд. Такой, который приходит, когда понимаешь: ты впустил гадость в дом не потому, что тебя силой заставили, а потому что ты отвлёкся.

– Может, это просто… – начала она, подбирая слова. – Может, это реагент с улицы? Зелёная краска? Или… не знаю… плесень?

Гоша поднял на неё глаза. В зелёном было гневно, в карем – больно.

– Вера говорила: в городе технологии режут живое. Но это… это не просто город. Это след. Чужой след.

Он встал и прошёл вдоль стены, как хищник, который ищет слабое место в заборе. Плитка под его шагами на секунду казалась чуть влажной, будто под ней дышала земля. Но «дыхание» было тяжёлым, неправильно ровным.

И тут Алиса заметила ещё одно: тонкие ниточки «зелени» появлялись не только у плинтуса. Они ползли к ножке стола, где стояла швейная машинка, и цеплялись за тень от стула.

Барсик снова зарычал, и звук был такой, будто кот ругается на электричество.

– Это откуда-то пришло, – сказала Алиса, стараясь держаться. – Но мы уберём. Я сейчас… я…

Она машинально потянулась к щётке, к тряпке, к бытовому. У неё это всегда работало: если что-то страшно, делай простое. Стежок за стежком, уборка за уборкой.

Гоша перехватил её руку. Не грубо. Крепко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.