- -
- 100%
- +
В голосе Лиза услышала что-то доброе, даже родное. Фигура выпрямилась, немного прошла вперёд и остановилась. Яркий фонарь осветил невысокую худую старушку в светлой ночной сорочке и в халате не по размеру. При ходьбе он развевался на ветру, превращая силуэт в тёмное пятно. Голову покрывал светлый платок концами назад. В мыслях сразу возник образ родной бабушки: доброй и всегда улыбающейся.
– Мне нужна помощь, – почти прошептала Лиза.
– И что ты там лопочешь себе под нос? Комар над ухом и тот громче пищит.
Лиза откашлялась, чуть шире приоткрыла дверь и полностью вылезла из автомобиля.
– Не могли бы Вы помочь? Я… Мне… Можете подсказать, как проехать в город Розовый?
– Дак ты уже на месте, – старушка подалась вперёд, опираясь на палку. – А ты зачем сюда?
– В командировку.
– В наш городок? В основном к нам едут в санаторий. Хотя, может быть, ты на завод? Только туда днём надо.
– Я не на завод, – Лиза вдохнула побольше храбрости, вместе со свежим ночным воздухом. Сделала несколько уверенных шагов и встала впереди машины. – Вашего городка на карте области найти невозможно.
– Ну! Так уж и невозможно?!
Лиза пожала плечами.
– Я работаю в турагентстве. Меня сюда послали в командировку, узнать, есть ли у вас что-то, что привлечёт туристов. А сейчас мне нужен гостевой дом. Там номер для меня забронирован, – Лиза совсем осмелела.
– А-а-а-а-а, вон оно что. Ох и достанется тебе от Людмилы. Огонь девка, – старушка хихикнула, сморщив длинный острый нос. – У неё все вечера распланированы. Все мужики к ней слетаются как мухи на… кхы-кхы… мёд.
– Мухи не пчёлы, на другое слетаются, – тихо проговорила Лиза и посмотрела на старушку сквозь хитрый прищур. – Ну прямо уж, как на мёд?
– О-о-о! А то! Они Милку дюжник долюбают. Она и нашего мэра Виктора Иваныча хотела окрутить. Только не к её голове шляпка-то. Не тот фасончик. А это, кстати, дом мэра нашего. Я у них давно по хозяйству помогаю. Дочку ихнюю нянчила, когда та малышкой ещё была. Ой! Что-то я разболталась с тобой. Ты езжай, езжай, деточка, а то уж теперь Люськины боевой раскрас и начёс зазря пропадают. Давай поспеши, не то с потрохами сожрёт, – старушка повернулась боком и махнула в сторону огней. – Поедешь прямо до развилки, там повернешь направо. Смотри не перепутай, деточка. Лес… – женщина на несколько секунд замолчала, махнула рукой. – В общем, направо… Поняла?
– Да уж. Лес ваш…
– Не наш, – резко прервала, повернулась, глянула задумчиво. – Калининский. Не советую тебе к нему даже днём подходить.
– А почему? – Лиза насторожилась.
«Может, мне не напрасно казалось, что на меня из леса кто-то смотрит».
– Не моё это дело. Просто не надо совать нос куда не просят. Дюжа любопытные совали, да без носу и остались. Калининский это лес – и точка.
– А почему Калининский? Фамилия владельца?
– Поезжай уже, деточка… на развилке направо, потом прямëхонько, не сворачивай с дороги. Проедешь малость и увидишь арку из красного кирпича. Под ней проедешь, направо свернёшь и прямо упрёшься в гостевой дом. И храни тебя Господь, – подняла руку, сложила пальцы и перекрестила.
– Спасибо Вам, бабушка…
– От она ещё и оскорбляет. Вот и делай после этого добро людям, – женщина повернулась и ворча пошла к дому. – Какая я ей бабушка?! Да я ещё не одной молодухе хвост накручу. От молодёжь нынче неблагодарная. Я к ней по-доброму, а она… бабушка. И как только язык-то поворачивается.
Лиза хихикнула и села в машину. Дальше всё как старушка сказала: развилка, арка. «И вот он – долгожданный финиш, свисток физрука, победа. Глуши мотор, гасите фары», – наивно думала Лиза.
Выйдя из машины, спешными шагами она подошла к гостевому дому. На веранде стояла девушка-пантера, готовая к смертельному прыжку.
– Здравствуйте, – неуверенно проговорила Лиза и махнула головой.
Красотка с начёсом, боевым раскрасом, в красной помаде, чёрных нарисованных бровях опёрлась ладонями на ограждение террасы. Пристально уставилась, словно заглядывая Лизе прямо в душу. «Скорее всего, эта та самая Людмила, о которой говорила старушка».
– Это Вы, что ли, из области?! – резкий, громкий голос заставил ухнуть испугавшегося филина. – Сколько Вас можно ждать-то? Мой рабочий день уже давно закончился. Время видели? – потрясла рукой с часами. – Вы что, думаете, я тут круглосуточно, что ли, сидеть должна? Тут Вам не отель.
Не сумев выговорить ни слова, Лиза только улыбалась.
– Хватит мне тут стоять. Пошли уже. И так в ночи придётся домой добираться. Будто дел других нет.
Крайне удивлённая такой встречей Лиза послушно шла за Людмилой, наблюдая, как сильно залакированные, начёсанные чёрные пряди волос на затылке содрогались при каждом стуке каблука. Лиза едва сдерживала смех. Причёска Людмилы напоминала нахохлившуюся ворону. Резкая остановка вынудила Лизу уткнуться носом в спину сопровождающей.
– Ай! Давай, сбей меня ещё!
– Простите, – постаралась проговорить виновато, но смех подкатывал к горлу, готовый прыснуть не только изо рта. Тем более что крик, последовавший за столкновением, сильно походил на «кар».
– Я тебе не Господь Бог. «Простите!..» На туфлю наступила. Дорогую! Вот Ваша комната. Утром меня не будет. Даже не ждите. Я своё уже сегодня отработала. – Вставив ключ в замочную скважину, сделала два оборота и толкнула дверь. – Постель на кровати, сами расстелите. Я тут вам не рабыня Изаура. Полотенца и халат в ванной. Тапочки у входа переобуйте, уборщицы тут нет. Всё в одни руки. – Прищурилась. – Вроде всё. Спокойной ночи, – пожелала язвительно. Чуть ли не присев в реверансе, предложила пройти взмахом руки.
– Спасибо, – только и смогла вставить Лиза.
– Да не стоит, спасибо – это уж слишком много. Можно просто деньгами поблагодарить! – пальнула Людмила недобрым тоном.
Ошарашенная ответом Лиза уже было потянулась открывать сумку, не понимая, как поступить, и если дать, то сколько? Людмила сжала губы, мотнула головой и быстро исчезла в темноте коридора. Стук каблуков увенчался хлопком закрывающейся входной двери. Лиза вздрогнула и нервно хохотнула. Наступили тишина и безмолвие, навевающие страх. Лиза поспешно закрыла дверь комнаты и замкнула на ключ. Усталость давала о себе знать. Кое-как справившись с пододеяльником, натянула пижаму и улеглась в кровать. Постель на удивление оказалась душистой и мягкой. Лунный свет, пробивавшийся сквозь лёгкие шторы, убаюкивал.
Глава 8
28 апреля 1999 г.
Виктор Иванович захлопнул папку. В кабинете светила только лампа на рабочем столе, остальное скрывала темнота. Стрелки на часах показывали без четверти одиннадцать, когда Виктор тихо вышел в пустую приёмную, освещённую ярким уличным фонарём. Почти бесшумно дошёл до коридора. Сбежал по лестнице. Махнул охраннику в знак прощанья. Через несколько минут, проезжая мимо гостевого, обратил внимание на незнакомый автомобиль. В мыслях мелькнуло: «Опять либо паломники, либо в санаторий?! Других, что ли, мест нет?! Едут и едут! Никакого спасу от них. Полгорода чужаков! Ладно, нужно в службу охраны заглянуть». Рабочие моменты крутились в голове бесконечно. Припарковал машину у забора своего дома. Вышел, пошевелил плечами, с хрустом расправил позвоночник. В окне на нижнем этаже ещё горел свет. Аккуратно прикрыл входную дверь и заглянул в кухню.
– А, Марь Андревна, что не спишь? – в глубине души обрадовался, что это не дочь.
– Да какая-то девушка заплутала. Дорогу в Розовый никак не могла найти.
– Ну, ты, конечно же, разузнала всё?
– Ну, всё не всё, а кое-что расспросила. Командировочная она. По туризьму, что ли? В гостевом ночевать будет. Теперь Людмила ей во все карманы наложит за поздний приезд.
– Видел у гостевого её машину. По туризму, говоришь? Ох, что-то мне это не нравится. Только с наплывом паломников разобрались, так новая напасть.
– Да, может, и ничего страшного? Может, просто поглядеть приехала?
– Чую, что не просто.
– Да не паникуй ты раньше времени, Виктор Иваныч. Есть-то будешь? Погрею.
– Нет, я воды и спать.
Взял стакан, потянулся за графином и увидел в дверях силуэт маленькой, худенькой рыжеволосой девушки. Руки дрогнули. Стакан грохнул об стол, покатился и упал на пол. Осколки разлетелись.
– Ох, батюшки-светы! – Мария Андреевна глянула на Виктора, проследила за его взглядом. – Алинушка, ты-то чего не спишь?
Алина молча открыла шкаф, взяла веник с совком, подошла, смела осколки и высыпала в ведро.
– Я не привидение, – проговорила хрипловатым голосом, глядя отцу в лицо.
Виктор пошатнулся, отступив назад несколько шагов. Внутри творилось нечто необъяснимое. Виктор пытался справляться с отголоском прошлой жизни, но иногда это становилось невозможным.
Алина взяла с сушилки два стакана, налила воды, один протянула отцу. Тот взял, не сводя взгляда с дочери.
– Я спать. Спокойной ночи, папа.
– Пойдём, Алинушка, пойдём, – погладила по спине Мария Андреевна и подтолкнула к двери. – Папа просто устал. Поспит, отдохнёт. Всё наладится.
Виктор одним глотком осушил стакан и налил ещё. Спешно поднялся по лестнице в свою комнату. Скинул одежду и лёг на постель. Сон окутал, унося прочь из реальности. И вот снова его Катерина, как тогда, в их первую встречу, стоит перед замком. Улыбается. Солнечные зайчики весело скачут по рыжим конопушкам, ресницам, носу, щекам. Лёгкое зелёное платье подхватывает майский насмешливый ветер. Юная, смущённая Кати опускает струящуюся юбку.
Виктор начал задыхаться, словно оказался в полдень в пустыне. Выступил пот. Знобило. Ледяные пальцы отчаяния коснулись разгорячённого тела.
И снова огонь длинных вьющихся волос манит, как мотылька. В глазах любимой Катерины синими огоньками сгорающей серы проглядывается то робость пугающего затишья, то смущение маленькой девочки, которую хочется защитить. То взгляд её становится глубоким, затягивающим.
Виктор всё ещё прерывисто дышал, ловя ртом воздух: жар, озноб, холодный пот. Сердце то билось о грудную клетку, то останавливалось. Кровь хлынула к голове. Свист в ушах до оглушения. Тишина.
И снова она маленькая, хрупкая, с тончайшей талией и упругой пышной грудью. Виктор пытается дотянуться до Кати, чтобы обнять, но не может ни пошевелиться, ни сдвинуться с места.
Смех Катерины наполняет всё вокруг. Звенит сотней маленьких хрустальных колокольчиков, которые, ударяясь друг о друга, разбиваются вдребезги и осыпаются мелкими осколками. Звон становится невыносимым.
Виктор очнулся. Боль сдавливала голову. Сел, спустив ноги с кровати. Ночную темноту сменял зарождающийся день. Тихо подкрадывался вместе с лёгким весенним ветром сквозь вздымающийся тюль. Виктор поглядел на прикроватную тумбочку. Протянул руку к таблетке обезболивающего. Запил несколькими глотками воды и опустился на постель.
Глава 9
29 апреля 1999 г.
Лиза проснулась с первыми лучами солнца и не сразу сообразила, где находится. Оглядевшись вокруг, поняла: вчерашнее приключение не было сном. Шаркая мохнатыми тапочками, похожими на свежескошенный пучок травы, подошла к окну. Солнце лениво выползало из-за горизонта. Небо окрашивалось в ярко-красный, розовый и пурпурный, оповещая о начале нового дня.
Лиза повернулась и облокотилась о подоконник. Оглядела небольшую, но довольно-таки уютную комнату. Посередине стояла деревянная кровать, небольшой шкаф в углу и двери – всё молочного цвета. Стены в светло-сером тоне. Только по той, что за кроватью, тёмно-коричневым нарисованы тонкие веточки без листочков, летящие бабочки, колибри и строки, написанные красивым, но неразборчивым почерком.
Лиза приняла душ, нанесла лёгкий макияж с тонированием серости под глазами. Еле заметно накрасила блеском губы. И, конечно же, дорисовать бровь. Без этого не выходила из дома. Вчерашние джинсы, футболка свежая, но того же цвета, что и предыдущая. Поглядела в зеркало. Мысленно вернулась в минувший день, где рисовала незримые полоски Рэмбо. Улыбнулась. Проверив, на месте ли фотоаппарат, диктофон и остальные нужности, решила поторопиться, чтобы не затягивать нежеланное путешествие. Накинула ветровку, рюкзак. Захлопнула дверь комнаты. Тут же вспомнились слова Людмилы, что та с утра не придёт. Тишина полумрачного коридора окатила тревогой. Лиза поспешно зашагала к выходу. И вот спасительная дверь, за которой нет духа старого дома. Лиза схватилась за дверную ручку и…
– Доброе утро, – услышала громкий мужской голос.
Лиза вздрогнула и взвизгнула одновременно. За спиной кто-то хихикнул. Ещё крепче сжала ручку двери, ведущей к глотку свежего воздуха.
– Напугал?! – голос насмешливый, по-детски игривый, словно у малыша, получившего долгожданную игрушку, что только в ладоши не хлопал от радости.
Мелькнула мысль об удушении пугача, заставившего сердце подпрыгнуть и стартануть с пробуксовкой до самых пяток. Медленно повернулась. Увидела старичка, сидящего в кресле у ящика с ключами. Вжав подбородок в шею, округлила глаза: старик походил на домового, но совсем не был пугающим. Даже напротив, приятная, доброжелательная внешность. Слегка помятый мышиного цвета костюм, будто бы покрытый пылью. Непослушные кудряшки волос торчали в разные стороны посеребрёнными спиральками, словно выскочившими из сломанных часов.
– Здравствуйте. А-а Вы-ы кто? – еле выдавила. Гнев вперемешку со страхом ещё держал за шею крепкими лапами.
Старик привстал, приподнял с головы серую фетровую шляпу с полями и заломом посередине, которая казалась такой же пыльной, как и костюм.
– Я местный Хранитель.
Девушка кивнула, продолжая удивлённо разглядывать старика.
– М-меня зовут Лиза, – проговорила медленно, будто объяснялась с иностранцем.
– Я знаю, – так же не спеша произнёс старик, передразнивая собеседницу. Хихикнул. – Про тебя уже полгорода знает.
– Ну-у, да-а-а?
– Подзадержалась ты малёк вчера, – однобоко улыбнулся старик. – Вот Милка злилась. Ейный гневный рассказ про наглую горожанку из области быстро разлетелся.
– Милка? Это та услужливая девушка, встретившая меня вчера? – уголки губ Лизы плавно поплыли вверх.
– Она самая, – старик каждый раз хихикал так заразительно, что тоже хотелось рассмеяться.
– А можете немного рассказать про город, раз уж вы Хранитель?
«Кажется, мне повезло», – мысленно обрадовалась Лиза.
– А что же Вы хотите узнать? – старик склонил голову набок и хитро прищурился.
– Ну-у, возможно, у вас есть что-то интересное? Может, даже необычное. – Отпустив, наконец, дверную ручку, немного расслабилась. – Может быть, особые праздники, гуляния, обычаи? – подойдя поближе, облокотилась рукой о кресло. – Какие-то памятные места, старинные постройки?
– Пойдём, – старик подскочил, заставив Лизу отпрянуть назад. Еле удержалась, столкнувшись с качающимся на цепях маленьким круглым деревянным столиком.
Торопливо подойдя к двери, старик вышел на веранду. Лиза поспешила за ним. Солнце поднялось чуть выше, рассеивая розовый свет. Хранитель быстро спустился по ступенькам веранды и встал лицом к дому. Проделав то же самое, Лиза открыла от удивления рот. В ночи, на фоне усталости и стресса, было не до осмотров. Хотелось лишь поскорее смыть дорожную пыль, упасть в постель и уснуть. А тут такое… Оказалось, что дом, в котором ночевала, построен из старинного розового кирпича. Мансардная крыша покрыта черепицей цвета пыльной розы. Лиза удивлённо поглядела на Хранителя:
– Первый раз вижу черепицу такого романтичного цвета.
– То ли ещё будет, – снова хихикнул старик. – Ты даже не представляешь, сколько лет этому покрытию. Такую черепицу изготавливали вручную прямо на коленях. Потому-то у неё такая округлая форма. Это работа местных умельцев. Теперь, конечно, их днём с огнём не сыщешь. Молодёжь нынче хочет быстро. И желательно, чтоб станок сам за них всё делал.
Ворчанием рассказ Хранителя едва ли можно назвать. В голосе слышалось больше сожаления о канувших в бездну прогресса умелых руках трудолюбивых мастеров.
Старик поглядывал на собеседницу сквозь прищур. Наблюдал за реакцией и постоянно хмыкал. Или даже подхихикивал. Лиза не стала скрывать ни восхищения, ни удивления, ни восторга. Неоднозначно кивала головой, слушала с интересом. История даже как-то завораживала. «То ли ещё будет», – припомнила слова Хранителя.
– Ну?! Хи-хи! Как оно?
– Неожиданно.
С трудом отвела взгляд от глаз старика и продолжила рассматривать строение. Дом был с элементами неоготического стиля, только уж очень романтизированного. Словно его строили для маленькой девочки. В центре дома возвышался полноценный второй этаж с большими удлинёнными окнами, закруглёнными сверху, как три церковные маковки. Купол среднего окна немного выше двух боковых и окончен пиком, похожим на стрелу. Крыша второго этажа, как и первого, покрыта розовой черепицей. Только на самом верху она ровная. «Очень может быть, что это смотровая площадка, – размышляла Лиза. – Вон какое красивое витое ограждение». Одинокое круглое окно на самом верху под центральной крышей разделено на шесть равных треугольников и украшено витражным стеклом с рисунком. В каждом треугольнике стебли роз с зелёными листьями и яркими разноцветными бутонами. «Почти все цвета радуги. Только первого не хватает. Представляю, какая красота внутри, когда сквозь него светят солнечные лучи. Хотела бы я там посидеть в своём кресле-качалке с чашечкой бабушкиного чая с чабрецом, мятой…» Мысли перенеслись в воспоминания. Морщинистые руки спешно достают из льняных мешочков разные травы, листочки, ягодки, цветочки. Аккуратно укладывают в голубой вытянутый железный заварник. Заливают кипятком. Пар вырывается из тоненького носика, разнося девственный, молодой, ещё не настоявшийся аромат.
Хранитель похлопал замечтавшуюся собеседницу по плечу. Махнул рукой, увлекая за собой. Проворно зашагал по тропинке, вымощенной разноцветными камнями. Лиза поспешила за ним, силясь оторваться от представления себя в мансардной комнате с радужными лучами. Хранитель резко остановился перед арочными воротами из такого же розового кирпича. Поднял голову вверх. Лиза чуть ли не ткнулась носом в пыльную шляпу. Прокашлялась, извинилась и проследила за взглядом старика. На часах было половина одиннадцатого. «Хм. Странно. Похоже, стоят», – пожала плечами. Чёрные кованые стрелки казались тяжёлыми. Крупные римские цифры будто бы парили. Не прикреплённые к кирпичам, норовили вырваться из круга.
Старик быстро прошёл под арку. Лиза поспешила следом, забыв, что нужно фотографировать. Обернулась. На другой стороне арки висели точно такие же часы, затаившиеся во времени.
Хранитель снова хлопнул Лизу по плечу, улыбнулся и, прищурившись, указал взглядом направо.
– Да ладно! – не сдержала восхищения Лиза. – Замок? И тоже в неоготическом стиле?
– Хм. Готика, неоготика. Какая разница?
– И, конечно, тоже из розового кирпича?!
– У нас почти все строения из розового и красного кирпича. И крыты всё той же черепицей. Раньше её делали местные умельцы, а сейчас… – снова с сожалением повторил Хранитель. Вздохнул. Сжал губы.
– А кирпич…
– Хм, а как ты думаешь? – Хранитель глянул сквозь хитрый прищур.
Девушка неопределённо махнула головой.
– Красивый замок. А это…
– Пока это школа. Ближе сама подойдёшь. В лес не суйся. Не выйдешь оттуда.
– Спасибо… Ой, погодите!
– Ну, что ещё? Некогда мне с тобой. Дел много, – старик хоть и ворчал, но не переставал улыбаться.
– Подскажите, где я могу позавтракать?
– Уху-ху-у, – покачал головой. Разочарованно выдохнул. Он постоянно забывал, что людям необходима не только духовная пища.
– Идём уже. – Заложил руки назад и быстро зашагал обратно.
Лиза последовала за ним. На развилке старик свернул налево и, немного пройдя по каменной дорожке, указал рукой:
– Прямо, видишь бревенчатый домик? – Хранитель повернулся с укоризной, тыча указательным пальцем вытянутой руки. – Это раньше была охотничья хижина. Сейчас там кафе. Рядом с ним клумба… – Кашлянул, помолчал размышляя. – Ну-у, там уже не мои владения, но лучше ничего без спроса не трогай.
– Угу, – утвердительно кивнула.
Пока размышляла над предупреждениями – в лес не ходи, клумбу не трогай, – старик словно растворился. Лиза огляделась.
– Вроде бы только здесь стоял? Ладно. Разберёмся.
В животе раскатисто заурчало. «Хорошо хоть, старик уже ушёл, а то бы опять подхихикивал». Только сейчас Лиза поняла, что не ела со вчерашнего утра. Пара шоколадных батончиков, залитых минералкой, не в счёт. «Срочно нужно что-то съесть. Успею ещё пофоткать все их достопримечательности». Это было совсем не похоже на Лизу, доводящую до завершения любое начатое дело, даже ценой голодного обморока. Маленький городок замедлял. Делал жизнь более размеренной. Хотелось открыть пошире глаза и посмотреть по сторонам.
– Здесь даже машины ездят как-то менее шумно, чем у нас в Радужном. Не сигналят как бешеные, не визжат, не рычат, не злятся, – рассуждала вслух Лиза. Неторопливо вышагивала по каменной дорожке. Прокручивалась вокруг себя. Разглядывала окружающий мир Розового. Лицо спокойное. Даже улыбка какая-то иная, искренняя, как в детстве.
Глава 10
Лиза дошла до охотничьей хижины и остановилась как заворожённая. Пышные розовые кусты росли неподалёку от кофейни. Такого разнообразия в цветовой палитре никогда ранее не видела. Особенное удивление вызвали длинные плети, усыпанные крупными махровыми сиреневыми бутонами. Ветки ползли по стальной, почти невидимой, сетке, прикреплённой к двум фонарным столбам в виде чёрной руки, держащей белый матовый шар. Чем больше распускалась роза, тем бледнее становилась. Земля под плетями застелена седым покрывалом из лепестков. Лиза тут же вспомнила, что видела такие же розы на круглом окне гостевого дома. Сделала несколько шагов. Встала рядом с благоухающими кустами. Наклонилась. Вдохнула пьянящий аромат, протянула руку к цветку…
– Лучше этого не делать, – громкий мужской голос прозвучал прямо за спиной.
Лиза отдёрнула руку, словно укололась, и ахнула.
– Да что же это за гадкие обычаи в этом городе! – еле слышно пробурчала, сжав кулаки.
Повернулась и остолбенела от неожиданности. Напротив стоял похожий на Хранителя старик. Такого же невысокого роста, но поплотнее. Одинаково непослушные спиральки волос, только рыжие. И даже шляпа подобная: фетровая, с заломом посередине, но травяного цвета. У этого борода попышнее и рыжая, с редкими седыми прядями. Чистая отутюженная рубашка цвета весенней зелени с длинными, закатанными до локтей рукавами. Тёмно-зелёный комбинезон с большим квадратом на груди. К квадрату металлическими захватами пристёгнуты коричневые кожаные подтяжки. Бурая глянцевая галоша отстукивала невроз и недовольство. Лиза бегло осмотрела с головы до ног очередного пугача. Внимание привлекли две изумрудные бусины. «Прямо как живая», – подумала, увидев торчащую из нагрудного кармана комбинезона ящерицу. Золотисто-зелёные чешуйки походили на стеклянные стразики, переливающиеся на солнце бриллиантовым блеском. Лизе казалось, что два оживших изумруда оценивающе наблюдают. Того и гляди рептилия соскользнёт и исчезнет в траве.
– Не стоит этого делать, – членораздельно повторил старик. – И даже не глядя на Ваше премиленькое личико, сразу можно сказать, что Вы не из наших.
Очнувшись от забытья, Лиза услышала нравоучения старика.
– Все местные знают последствия загубленного цветка. Это Калининский розарий. Вернее, то, что от него осталось. А всё благодаря таким, как Вы, желающим сорвать невинные цветочки.
– Калининские?
Лиза застыла в пытливом молчании.
– У-у-у, снова-здорово, будто у меня дел больше нет, – продолжил ворчать Садовник. Затем монотонно и обременённо продолжил рассказ: – Когда-то давно на этом самом месте был розарий принцессы Калин. Дед принцессы, король Карл XIII, самый жестокий из всех королей, и второй дед, король Артур Гневный, приказали собрать саженцы дивных роз со всего мира. Торговцы быстро доставили для королей желаемый товар. Слуги высадили цветы в саду маленькой внучки, принцессы Калин. Роз было столько, что и десятку садовников невозможно было справиться. Длинные, вьющиеся, огромные и маленькие кусты необычайной красоты. Разнообразные по соцветию, цветению, оттенкам. Прекрасные бабочки летали вокруг, собирая длинными хоботками сладкий нектар. Птицы разносили песнь о счастливой принцессе, покуда не постигла Калин несчастная любовь. Умерла она от тоски и печали. Похоронили юную деву в её любимом розарии. Все розы погибли, кроме этих, которые продолжают защищать прах своей хозяйки, – старик указал вытянутой рукой на цветник и, опустив шляпу на голову, поставил точку в рассказе.
Лиза даже поморгала, увидев на полях головного убора Садовника растянувшуюся ящерку, которая недавно торчала из кармана комбинезона. Только открыла рот, желая спросить, настоящая ли та, как старик дал ответ… но не на тот вопрос.