Абсурд без границ. Антология бизарро, вирда и абсурдистского хоррора

Всем ведьмам и колдунам, которых атаковало и оккупировало новое божество, стало дурно и страшно, все пережили жуткое потрясение. А кое-кто и вовсе не смог того потрясения пережить.

Худой и гибкий Климент Огурцов, колдун-вампир, проползавший в комнаты своих жертв сквозь щели под дверьми, извивался и изгибался так отчаянно, пытаясь вывернуться из кошмара, что сумел каким-то образом всунуть голову в собственный анус, будто в спасительную нору, где можно переждать ужас в безопасности; но вытащить её обратно не смог; застряла голова, и несчастный задохнулся в безнадёжно закольцованном положении.

Самая юная ведьма, шестилетняя нимфоманка Кися Свалянская, от бешеного потрясения всей своей психосоматики, вывернулась наизнанку, и все нежные внутренние органы её вместе с сахарными косточками хрупкого скелета оказались снаружи.

Влажно блестели и подрагивали обнажившиеся органы, будто бредово-кошмарные украшения: вздымались лёгкие, сердечко трепетало, мучительно шевелились кишки, словно издыхающие змеи.

Кися была ещё жива, когда горные крысы вошли в её келью и принялись пожирать вывернутые наружу детские потроха.

Те крысы, надо заметить, не чета тривиальным крысам, да и крысами-то зовутся условно. Когда монахи начали осваивать гору Машук, то столкнулись там с юркими тварями, которые на первый взгляд напоминали крыс, но на второй взгляд, более пристальный, заставляли содрогнуться от жути пополам с омерзением. Крупные, как бобры, эти твари имели конечности трёх типов: лапы, вроде птичьих, с длинными пальцами и острейшими крючьями когтей; засим цепкие паучьи лапы, все в мелких шипах; и, наконец, подвижные тонкие щупальца.

Эти конечности то втягивались в тело крысы, то выпрастывались из него. По мере надобности тварь пользовалась тем или иным видом конечностей, ловко меняя их на бегу, в зависимости от препятствий, что встречались на пути. Голова у крысы больше походила на кабанью, только в миниатюре: нос оканчивался рылом, а из нижней челюсти торчали наружу кольца клыков.

Вот такие-то крысы, зловеще похрюкивая, лакомились вывернутой плотью маленькой Киси, обезумевшей прежде смерти и сотрясавшейся в параноидальном хихиканье во время крысиного пиршества.

Как только эволюционировавший колдун Монитор, сие новое божество колдовского мрака, ментально овладел всеми пленниками Темницы, он тотчас же создал из них локальную сеть, словно из группы компьютеров, подключённых к серверу.

И все проклятые узники, разделённые отсеками пещерных келий, стали единым полисегментарным организмом под управлением божественного мозга.

Гора Машук, напичканная ведьмами и колдунами, забившимися в подземные ниши пещер, стала, по сути, гигантским экзоскелетом этого чудовищного тела.

Формирование новой зловещей структуры завершилось в полтретьего ночи по Московскому времени, когда наступил день октября пятнадцатый, по Григорианскому календарю, по старому же, Юлианскому, стилю – день второй.

Надобно заметить, в этот день – 15 октября по новому стилю и 2 октября по старому – отмечается церковный день памяти святого мученика Киприана, жившего в третьем веке, во граде Антиохия, с детства обучавшегося колдовским бесовским наукам, в том числе, некромантии, ставшего знаменитым колдуном, но затем отрёкшегося от колдовства и сатанизма.

Святой Киприан стал особенно почитаем в Пятигорско-Печерском монастыре с тех пор, как Темница под ним наполнилась ведьмами и колдунами. Икона сего святого красовалась на южной диаконской двери иконостаса в монастырском храме. Вместе с Киприаном была на той иконе изображена святая Иустина, сумевшая отвратить Киприана от колдовства, после того, как тот, по заказу богатого клиента, пытался навести на неё сексуальные чары.

На северной диаконской двери был изображён святой Лев, епископ сицилийской Катании, который прославился тем, что уничтожил колдуна Илиодора. Сей колдун был приговорён к смертной казни, но, благодаря колдовскому искусству, исчез прямо на плахе, под занесённым мечом палача. Затем колдун устроил бесчинства в храме Божьем, загипнотизировав толпу прихожан и заставив их бесноваться. Святой Лев, совершавший тогда мессу, накинул на шею колдуну свой епископский омофор, вывел его из храма на площадь, велел развести костёр и вошёл в огонь вместе с колдуном. Пламя не тронуло святого епископа, но колдун, захваченный его омофором, сгорел заживо. А Лев, выйдя из костра невредимым, вернулся в храм и продолжил прерванное богослужение.

Святого Льва Катанского почитали в Пятигорско-Печерском монастыре наравне со святым Киприаном Карфагенским. Эти два святителя обеспечивали монастырю небесную протекцию в опасном деле надзора над заключёнными служителями сатаны.

Игумен Евтихий почивал в ту ночь мирным сном. Но вдруг проснулся в непонятной тревоге. Приснились ему святые Киприан и Лев, которые вышли из своих икон, как два материализовавшихся флюида, грозно зыркнули на него блеснувшими очами, при этом Киприан произнёс: «Эй, хватит дрыхнуть, всё проспишь!», а Лев скомандовал: «Подъём!»

Игумен глянул на часы: полтретьего ночи. Воздух в келье, казалось, слегка зыбился, как в жару, хотя было прохладно – всё-таки середина октября. Где-то под сердцем у Евтихия извивался холодный скользкий червячок.

«Что-то случилось! Точно – случилось. Но что?» – думал отец игумен, тоскливо озирая свою скромную келью.

Освещённый луной прямоугольник окна был какой-то… неправильный. Игумен присмотрелся внимательней – и понял: окно было чуть перекошено. И тут же монастырский корпус дрогнул.

Гора Машук просыпалась. Некая страшная сила распирала и толкала её изнутри. Монастырские стены дрожали, трескались, но пока выдерживали.

Проснувшиеся монахи высыпали на монастырский двор.

Лишь те двое, которые, согласно череде, читали круглосуточные заклинательные молитвы, не отрывались от своего послушания и стояли в храме перед раскрытыми книгами на аналоях.

Согласно правилам, что установил игумен, заклинательные молитвы постоянно читали одновременно два монаха, дублируя друг друга, – так, по мнению игумена, было надёжней, чем если бы монах на чреде стоял один.

Старенький схимонах Елисей, в прошлом психиатр-нарколог, возвысив глас, дребезжаще возопил:

– Князь подземный грядёт! С нечестивым сонмищем грядёт, выползает из ада!

Игумен, собрав монастырскую братию вокруг себя, оперативно организовал крестный ход, и монахи, взяв иконы и хоругви, начали противосолонь (то бишь против движения часовой стрелки), круг за кругом, обходить с молитвами свой монастырь, дабы защитить его от разрушения.