Гьяни. Бежит заяц, а за ним волк
- -
- 100%
- +
– Конечно, Ольга, мы с моим другом сейчас же будем возвращаться обратно.
Эту хрупкую девушку звали Ольга. Она была такая худенькая, что казалось, ее сейчас сдует морским ветром. Она так и не взглянула в мою сторону, будто меня и не существовало.
Обратно мы шли молча и, когда зашли в Храм, Ананда увидел Гуру и прямиком направился к нему, Ольга последовала за ним, а я остался стоять в холле, не зная, что мне делать дальше. С этими мыслями я присел на скамеечку, что стояла неподалеку. Именно тогда из какой-то двери, я сам не понял откуда, ко мне вышла Ольга. Она подошла, взглянула на меня серьезно и сказала:
– Извините, что бросила вас здесь одного, но мне нужно было срочно проводить Ананду к Гуру.
И эта ее фраза, а может такое теплое участие в моей судьбе, сыграло свою роль в дальнейшем восприятии. Теперь я смотрел на нее не так как смотрят обычные философы, йоги, монахи и прочие люди, а так, будто эта девушка стала дорога мне. На этот раз Ольга была без платка, и ее длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Цвет глаз был непонятного цвета, постоянно менял свой оттенок. Невысокого роста, она производила впечатления проворной птицы, которую поймать практически невозможно. Ольга была монахиней, а потому мысли даже не допускала, что может мне казаться симпатичной.
– Разрешите вас угостить травяным чаем, – сказал я, приглашая ее в кафе при Храме.
В пристройке кафе с вывеской «Гауранга» стояли три столика и лавочка с вкусными восточными сладостями. Ольга мило улыбалась, следуя за мной, а я размышлял о том, что могло привести сюда эту утонченную молодую женщину? Должна же быть какая-нибудь трагическая история, вроде моей. Я влюбился в нее с первого взгляда, только потому, что она зацепила меня тремя вещами, которые трогали мою психику и глубоко врезались в подсознание.
Первое – это то, что она считала меня самым обычным человеком, тогда на море даже не взглянула, будто я пустое место. Я к этому не привык, так как был избалован женским вниманием. Второе – она была чиста, служила Господу и отдавала Ему свою душу. Я восхищался ею в мыслях, вознося на Небо как святую, боялся даже подумать о ней неправильно, чтобы не «вымазать» своими непристойными мыслями. И третье – я страдал. Она стала причиной моих страданий о невозможности получить и дать любовь. Эти три вещи намертво зацепились в уме, и я заболел Ольгой. И ничего не мог с этим поделать. Каждый раз, когда она подходила ко мне или находилась рядом, я наслаждался своим страданием, будто то был наркотик. Яд, который мне водили по капле, приносящий боль и наслаждение одновременно. Теперь я понимаю наркоманов, ими становятся люди, которые одновременно чувствуют и боль, и сладость. Ольга стала для меня именно таким чувством. Я ничего не мог поделать, просто слепо волочился за ней, стараясь исполнять все, что она просила. Она разглядела мою слабую силу воли и постепенно стала давать наставления относительно моего образа жизни. Я пообещал, что стану монахом и буду служить Богу, что для меня она пример чистого преданного служения. Ведь я мучительно любил ее и готов был сделать все, что от меня потребуется, только бы «яд» всегда был моей дозой нового дня. Самое удивительное было то, что повстречай я Ольгу в другом месте, за пределами Храма, например на пляже, где курортный роман уже никого не пугает, вряд ли бы я влюбился в нее так. Она показалась бы мне самой посредственной и, возможно, я бы позабыл ее через три дня. Но ситуация, которая происходила в Храме, была такой вопиюще неординарной, что я подумал, а не очередной ли это урок Господа? Он уже показал мне безусловную любовь, а теперь очередь была познать невозможную любовь. Об этом я мог рассказать только Ананде, а потому уличил момент, чтобы поговорить и рассказать другу, что со мной творится уже третий день.
Ананда качал головой и хмурился. В какой-то момент, он подумал не допускать меня к Ягье. Но я вел себя так безупречно, выполнял все предписания Гуру, что придраться было не к чему.
Почему я принимаю болезненное, зависимое состояние за любовь? Ведь такая любовь ведет к боли, трагедии и разрушению. Энергия моей несчастной любви сублимируется в энергию творчества, в высокий творческий потенциал. Поэту, писателю и философу некуда девать переполняющие его чувства, некому высказать их, потому он направляет их в творчество, наполненное страстью и страданием, что облегчает чувствительную душу.
Иногда творческие люди умышленно заражаются таким состоянием, выискивают странные объекты для любви, настраиваются на наркотическую любовь, чтобы творить.
Похоже, я сделал тоже самое, ведь для меня наркотическая любовь – источник постоянного творчества. Благодаря этой любви я пишу свои философские дневники. Зависимость от любви это комплекс негативных чувств, выражающихся в страдании по другому человеку, в желании контролировать каждый ее шаг и приобрести ее в собственность. Я застрял в своих страданиях, и страдание стало лакмусовой бумагой любви: если я страдаю по ней, значит я ее люблю, если не страдаю, значит не люблю.
Глава 4
По воле Судьбы мне довелось оказаться в странном положении вещей. Я прибывал в Храме Гаура-Нитай в городе Сочи и жил аскетом среди паломников и здешних монахов.
В мой рюкзак, который я всегда носил за спиной, уместились все мои вещи, и там же лежал портативный нетбук, куда я записывал переживания нового дня. Для меня все казалось необычным, но я потихоньку привыкал рано вставать и в сопровождении Ананды отправляться на Мангала-арати.
Сегодня, как всегда, мой друг разбудил меня в 4:15, я встал и сразу же подумал об Ольге. Неспокойный сон и мысли о монахине, ставшей моим наваждением, не покидали меня до самого утра.
– Плохо спал? – спросил Ананда.
– Не очень.
Ему единственному было известно о моем влечении, но друг не мог ничем помочь, советуя лишь усиленно молиться.
– Гуру назначил Ягью через 3 дня, – сказал Ананда. – И к ней тебе нужно подготовиться постом и молитвами. Он дал для тебя задание, провести сутки на воде, всенощное бдение – экадаши и молитвы, тебе предстоит выдержать эту аскезу.
– Я готов…
Не знаю, выдержал бы я, если бы не Ольга, которая держала пост на сухую (без капли воды), так как готовилась к Ягье вместе со мной. И это так радовало, что я готов был поститься хоть неделю, беспрерывно читая молитвы Божествам.
Вечером я не пошел к морю и дожидался Ольгу возле кафе. Но вместо нее показался Ананда.
– Андрис, я как раз думал о тебе, – сказал он, радостно улыбнувшись. – Хочу пригласить тебя на Гаура-арати.
– Гаура-арати?
– Да, это вечерняя служба, мы проводим ее в 18 часов, когда наступают сумерки.
Я оглянулся по сторонам в поисках Ольги, но потом обнаружил ее в Алтарной, когда мы вошли туда с Анандой. Она сидела на коврике с закрытыми глазами и читала молитву на четках.
– Эта церемония очень древняя, – говорил Ананда. – Пятьсот лет назад преданные проводили ее Господу Чайтанье во время Маха-пракаша лилы, то есть известных игр Господа.
– Господу Чайтанье? – заинтересовался я.
– Основоположник нашей традиции, где Он рассматривается как особое воплощение, явившийся с целью постичь всю силу преданности и дать людям чистую любовь к Богу. Другое имя Чайтаньи – Гаура, что переводится как золотой, потому что его кожа золотистого цвета.
– Это и есть одно из Божеств на Алтаре, правильно?
– Да. Гаура-арати состоит из основной части церемонии посвященной Господу Чайтанье, которая называется Абхишека. Это когда Божество Гауры омывается и умащается цветами и благовониями. Для совершения омовения, используют пять элементов: мёд, молоко, йогурт, сахар и масло гхи.
В Алтарной собралось много людей, играла музыка и древние инструменты. Гуру начал петь на санскрите под аккомпанемент физгармонии. Рядом расположились несколько монахов, которые играли на индийских барабанах (мридангах) и на металлических тарелочках (караталах).
Церемония Абхишека началась с предложения лепестков цветов Божествам Гауре-Нитаю, которое выкатили на специальной подставке в центр Алтарной.
Сначала мурти осыпалось цветными лепестками роз, затем листьями Туласи, потом была посыпана сандаловая паста и втерто кунжутное масло с розовой водой. После этого началось омовение из пяти элементов.
Ананда протянул мне раковину, в которых была жидкостьиз этих элементов и просил полить на тело Гауры-Нитая. Под ритмы древней музыки и завораживающее пения Гуру, я омыл Божеств. За мной еще несколько монахов сделали то же самое.
– Полученная после Абхишеки жидкость является священной, это чаринамрита, – сказал мне Ананда, немного позже и протянул стаканчик. – Выпей.
– Спасибо, – сказал я и выпил залпом.
И только потом увидел, что Ольга и еще несколько девушек в разноцветных сари, тоже проходили Абхишеку, а затем пили чаринамриту. Это меня заметно взбодрило, и я попросил Ананду принести мне еще освященной жидкости.
Он улыбнулся и поднес мне целый стаканчик.
– Наслаждайся, друг, потому как тебе предстоит пост.
– Пост?
– Да, перед Ягьей, ты забыл?
– Нет, – ответил я, поймав взгляд Ольги.
Она смущенно опустила глаза. В Алтарной было много народу, и она не хотела, чтобы кто-то видел, что я пристально на не смотрю. Я решил не смущать девушку своим тяжелым взглядом.
– Во время поста можно пить чаринамриты сколько угодно, – друг легко толкнул меня в плечо.
– С удовольствием, – отозвался я.
За дни поста и всенощных экадаши я так исхудал и осунулся, что моя одежда висела на мне как на вешалке. Голод не покидал меня ни днем, ни ночью, однако я старался выполнить все условия перед Ягьей: ел фрукты, которые были тут в изобилии, пил молоко и вкушал мед. Все это Ананда привозил из города, где закупал специально для Храма.
Вечером мы снова наслаждались фруктами, сидя на циновках, когда друг внимательно посмотрел на меня:
– Ольга уехала в город по моему поручению, – сказал он.
Я опустил глаза.
– Привезет тебе одежду. Гуру хочет, чтобы ты присутствовал на Ягье в новом, а это значит, от твоих джинсов, футболки и свитера придется избавиться.
– Хорошо.
Ольга постучала в комнату за час до Ягьи, и один из йогов позвал меня. Я вышел к ней и увидел добрую улыбку на милом лице. В душе потеплело. Как же радостно смотреть на человека, который светится чистотой изнутри.
За время поста Ольга изменилась, возможно, это не бросалось в глаза со стороны, но мне показалось, что от нее исходят некие лучи благости. Ко всему этому на ней было белое сари, которое очень шло к святому образу.
«Дева Мария, – подумал я»
– Я принесла дхоти, Ананда покажет как его надевать, – сказала она. – Поверх надевается курта.
– Спасибо, Оля.
– Тут еще толстовка с капюшоном, так как на улице холодно… Увидимся, – протянув мне пакет, она направилась к лестнице, ведущей в женские комнаты.
Когда Ананда помогал надевать мне дхоти, он заметил блуждающую улыбочку на моем лице.
– Тебе не стоит медитировать на Ольгу, – сказал он.
– Откуда тебе знать, на кого я медитирую?
– Лучше тогда на Безличностного Брахмана, как и раньше, – в его голосе чувствовалось осуждение.
– Что за совет, Ананда?
– Я не хочу, чтобы это дошло до Гуру.
– Он этого не узнает, если ты ему не расскажешь.
– Он все видит и без меня.
– Каким образом?
– Видит.
– А если я скажу тебе, что влюблен в нее.
– Ты уже говорил мне это.
– Да… говорил.
– Ты влюблен в нее потому, что она недоступна, а если станет доступна, от твоей любви не останется и следа. Но дело не в этом, понимаешь? Эта твоя искусственная любовь мешает твоей духовной практике, твоему совершенствованию. Ты делаешь все корыстно и одержимо, а не потому, что тебе нужно идти к Богу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.