Придорожное солнце. Роман основан на реальных событиях

Михаил Правдин часто ездил в Москву в командировки, а потому имел неплохие заработки и связи. Таня рассчитывала на то, что отец как всегда заплатит определенную сумму денег и таким образом «наше дело» будет закрыто. Но когда Правдин узнал о том, что его дочь задержана за непристойное поведение с девочкой из соседнего класса, брат которой в это время с другими ребятами обворовал лифт, он решил, что «отмазывать» он будет только свое чадо. Но влюбленная дочка слезно просила отца, чтобы он спас Айварса и его сестру, которая является ее лучшей подругой. Отец пообещал помочь и внести за Айварса сумму, учитывая, что тот в момент кражи находился «на шухере», а это значит, фактически, ни в чем не виноват.

Правдин взял с дочки обещание, чтобы она прекратила всякое общения с нашей семьей, потому как мы дурно на нее влияем. Если она этого не сделает, то он посадит ее под домашний арест. Таня пообещала выполнить его просьбу при условии, что ее лучшие друзья будут вызволены из-под ареста.

Я вспомнила своего отца, который был рыбаком. Как же мне хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом. Он помог бы нам всем и бедному Айварсу, который совсем потерял дух. Брат запутался в показаниях и совершенно приуныл. В те лихие 90-е деньги решали все, и отцу Правдиной было под силу вытащить его. Я завидовала Тане, у нее был отец, который боролся за свою единственную дочь. Как мог, так и боролся. Может не с помощью справедливости, а с помощью денег, но боролся, и главное, что он был.

А дни становились все жарче, потому что была поздняя весна. Мои мозги потихоньку плавились, я хотела, чтобы Айварс воспрянул духом, и они с Таней стали встречаться, я радовалась за близких мне людей, но увидела, что они вдруг стали отдаляться от меня.

Воспоминания об отце всегда творили со мной непостижимые дела. Стоило мне только увидеть отца Правдиной, как что-то важное из прошлой жизни, когда был жив мой отец, становилось на свои места. Я понимала, как должна быть благодарна Деве Марии за то, что я есть на свете, что моя мама и брат здоровы, что у нас есть эта квартира и я хожу в школу. Возможно, когда я окончу школу, я буду готова на что-то по-настоящему стоящее…

А два года назад была вот такая же жара, и утром мама занималась стиркой, мы тогда еще жили в рыбацком поселке, где дом покосился от старости. В дверь постучали, и я вздрогнула. Предчувствие беды придавило мое сознание, и когда мама пошла открывать дверь, я уже знала, что что-то случилось. К нам пришел участковый, и сказал, что…

– Ваш муж поехал на рыбалку…

– Мама! – кричала я в истерике. – Он же прекрасно плавает, с ним не могло ничего случиться!

Мама долго плакала, а Айварс ее долго утешал. И тогда я убежала из дома, одевшись во все черное, и даже подвела глаза черным карандашом, словно готесса. Мы поехали к папиной сестре, моей тете, когда уже никто ничего не соображал. Мне казалось, что отец просто куда-то далеко заплыл и обязательно выплывет. Его сестра плакала навзрыд, она очень любила своего брата.

Более трети границы Латвии, протяженность которой составляет 1836 км – это граница с Балтийским морем. В народе принято разделять два «моря» – так называемое Открытое море со стороны побережья на востоке Курземе и Малое море – Рижский залив. Они сливаются вместе у мыса Колка, образуя бурлящие волны, которые грозят мореплавателям бедой.

Солнце жгло нестерпимо, опаливая мои рыжие волосы. Мне очень хотелось верить, что отец жив, но я знала, что это не так. Слезы уже высохли, и лицо стало каменное, мама рыдала, тетя тоже, Айварс держал глаза на мокром месте, и только я больше не проронила ни слезинки. Я хотела кричать всему миру, кого я буду теперь любить? Неужели вы не понимаете, что моя душа замерзла в недоумении?

Отец лежал на берегу моря на какой-то деревянной решетке. Его волосы были седыми на висках, и я поняла, что в последнее время он сильно волновался. Присев на четвереньки, я рассматривала его лицо. Я уверена, что он плыл, сражаясь за жизнь с каждым часом, но в какой-то момент сдался. Почему он сдался?

Пока все ходили и разговаривали с полицейскими, я все сидела возле отца. Я никак не могла поверить, что это он, мне казалось, что он где-то в море, плывет. А этот человек просто надел его рубашку и брюки и пошел на рыбалку. Я наклонилась к его лицу и поцеловала. И после, когда утешала брата, помогала маме и тете в похоронах, слушая наставления пастора на кладбище, просто бросила горсть земли и ушла. Потому что попрощалась я с ним еще тогда – у моря.

Потом мы с Айварсом долго гуляли вдоль стройки, и он подбирал окурки, раскуривая их возле каменных плит. Он смотрел на меня и спрашивал, почему я не плачу. Откуда ему было знать, как я убежала с кладбища и кричала в лесу надрывным криком? Откуда он мог знать, что я любила отца больше всех на свете? Как он не мог понять, что эта любовь так глубока во мне, что я никому не могу ее показать.

Все эти воспоминания оставались в моем сознании еще какой-то промежуток времени, и каждый раз, когда я смотрела на отцов своих одноклассников, вспоминала тот страшный день, два года назад. Откуда им знать, что люблю его и сейчас.

Таня стала встречаться с Айварсом тайно. Для этого они использовали крышу нашей девятиэтажки. Теперь четверка собиралась чаще. Они покуривали, а мы с Леной трепались обо всем на свете.

– Ну ты и чудная, Танька, – говорил Айварс, обнимая ее за талию. – Придумала же такое с сеструхой.

Ветер трепал ее темные каштановые волосы, она счастливо улыбалась ему. Казалось, это была самая счастливая парочка на свете. Я сидела с Леной на парапете, возле железных перил и наблюдала за счастливыми лицами влюбленных.

– Как думаешь, это любовь? – спросила я.

– Да, посмотри, как они воркуют, влюбленные голуби, – усмехнулась Костюшкина.

– А для тебя, что такое любовь? – мой взгляд был прикован к Тане.

– Это когда людей очень-очень тянет друг к другу.

– Как тянет?

– Тянет прикоснуться, поцеловать, а потом когда прикасаешься, то накатывает такая волна, что устоять не возможно.

– У тебя так было? – я перевела взгляд на нее.

– Да, с одним из мальчиков в нашем классе. Только потом он почему-то переключился на другую девочку. Это была романтика…

– И тебя очень сильно тянуло к нему?

– Да, очень, мы даже бегали с ним в лесопарк, где он сделал мне приятно в первый раз.

И, вдруг, мне стало ужасно любопытно как же это произошло. Красивые слова «сделал приятно в первый раз» звучали так, что душа затрепетала. А потом нахлынуло то теплое и приятное чувство, которое я испытала тогда в лифте с Таней.

– А у тебя было так? – спросила Лена.

– В первый раз?

– Да.

– Да было, только в более стесненной обстановке, не на природе.

– Где?

– В лифте.

Костюшкина рассмеялась, отчего я смущенно опустила глаза. Ее смех показался мне обидным.

– Мне Танька рассказала про этот случай в лифте, когда Айварса арестовали. Она потренироваться хотела с тобой в поцелуях, а ты так разомлела.

Последнее слово резануло по сердцу, и я вскочила. Было странное ощущение. Ощущение обнаженности души, когда над тобой смеется весь класс из-за того, что поддалась некому порыву. Но ведь совсем недавно мне казалось, что это было прекрасное чувство, про которое рассказывала Лена, в первый раз.

– Ты чего, Айна?

– Таня любит Айварса, – ответила я. – И у них любовь в первый раз.

– Да так и есть.

– Меня это никак не касается.

– Да, конечно, – произносила удивленная Костюшкина.

Таня целовалась с Айварсом не отрываясь и не обращая на нас никакого внимания, когда мы подошли к ним. Несколько минут мы следили за их чувственными порывами, пока Лена не кашлянула:

– Таня, когда мы пойдем к тебе?

Счастливая парочка смотрела на нас улыбающимися глазами. Сегодня они решили устроить небольшую вечеринку в квартире у Правдиной, пока родители отсутствовали. И это должна быть не просто вечеринка, а романтический вечер. Солнце и ветер играли в их волосах, а на лицах было довольное выражение. Завтра в школе был выходной, а потому сегодня наступали благоприятные дни.

Любовные отношения среди молодежи было простое явление. Девочки достигали определенного возраста и начинали дружить с мальчиками. Вся дружба была построена на взаимных симпатиях, которые перерастали в нечто большее. Таня встречалась с Айварсом, Лена продолжала иногда видеться с одноклассником, который, время от времени, бегал с ней в лесопарк.

Я пока не встретила никого, кто бы мог взволновать мое сердце. Однако часто по ночам я чувствовала странное томление в теле. Мне хотелось чего-то теплого и нежного, я думала о подругах, которые наслаждаются радостью прикосновений, поцелуев с мальчишками и пыталась представить какого-нибудь мальчика из класса, но на ум почему-то лез только образ Тани. В голове всплывал тесный лифт, ее приближенное лицо и поцелуй. От этого в низу живота росло напряжение, разливаясь по всему телу. Я гнала от себя странные мысли, но они вновь настигали меня, тогда я представляла бирюзовое море, спокойное и тихое и быстро засыпала.

На востоке Рижского залива в 40 км от Риги находится местечко Saulkrasti. Оно образовалось на месте нескольких рыбацких поселений, где в центре находится Белая дюна, по которой до самого центра пролегает живописная Saulrieta taka. Отец часто снился мне на этой тропе заходящего солнца, я улыбалась ему, он уходил в море…