Прошлое в тени настоящего

Однако каждый, кто готов вложиться в себя терпением, начинает видеть этот мир совсем другим. Благородные сплавы крепчают на изломе. Преодоление сдирает с тебя шкуру жертвы, и ты примеряешь костюм творца своей реальности. Больше не надо тратить массу сил, чтоб обвинить кого-то. Больше не надо страдать, потому что все страдают. Больше не надо искать крайних, когда ты есть сам у себя.

Ты просто берешь ответственность за свою жизнь и начинаешь ее строить такой, какой хотел бы ее видеть. Ты перестаешь ждать от кого-то сюрпризов и начинаешь делать их себе сам. И все потому, что ты наконец-то слышишь себя и понимаешь, что ты хочешь. Именно ты! Твои желания и эмоции, они не могут быть правильными или неправильными, кому это решать?! Есть твои чувства, и этого достаточно для того, чтобы их прожить!

Хочешь злиться – злись! Хочешь плакать – плачь! Хочешь кричать – кричи! Ты – живой! Ты – разный! Ты – настоящий! И в этом твоя ценность! Это самое главное, что есть у тебя. Твоя реальность будет такой, какой ты хочешь. И не потому что есть доктор Клементьева рядом, а потому что ты был готов к изменениям. Ты сделал этот сложный первый шаг. Ты отряхнул бетон со своих ног и продолжил движение, несмотря на все сложности. Ты – молодец!

Именно это она очень часто говорит своим пациентам. Какие они большие молодцы и как сильно она гордится каждым из них. Новый посетитель ее кабинета – эта новая картина. Только, в отличие от белого холста художника на старте, у нее противоположные исходные данные. Она работает с черной, как смольный уголь, поверхностью, с которой крайне деликатно, слой за слоем, снимает мрак, чтобы открыть светлые участки личности. И потихоньку начинает вырисовываться история.

Ты освобождаешь пространство, чтобы проявилось явное, то, что уже есть там. Оно просто придавлено прошлым, нужно немного помочь и картина начнет проявляться. Этим она и занимается, изо дня в день, из года в год.

В ту ночь ей захотелось почитать своего любимого Адлера. Очень много сил ушло на профессора и этот эксперимент с ним. До сих пор она не была уверена, что поступает правильно. Да, ей придется нарушать границы запретного и этического, но ему так нужна была помощь, она не смогла отказать.

Теперь каждый сеанс она будут говорить про Сергея, про то, как он переживает травму потери своего единственного сына. Получается, что обсуждать одного пациента с другим. Боже, доктор высшей категории, как далеко ты готова зайти и что придется за это заплатить?

Оправдывала эту авантюру она только тем, что случай был настолько клиническим и настолько серьезным, что терять ему было уже нечего. А ей? У нее не было ответа. Вызов себе? Возможно! Справится? Время покажет! Ведь Альфред Адлер тоже когда-то шел против течения и был создателем системы индивидуальной психологии. Может, сейчас тот самый момент, когда и она должна выйти за рамки своего профессионализма?

Ведь, согласно труду уважаемого австрийского психиатра, характер человека складывается под воздействием его жизненного стиля, в котором реализуется потребность превосходства и компенсации «комплекса неполноценности», который в свою очередь рождается в результате того, что большинству детей присуще ощущение собственной неполноценности по сравнению со всемогущим взрослым.

Что и стоило доказать! Ты уже виновен тем, что ты – родитель, ведь у тебя есть ребенок! Статистика наложит на каждого из вас свое клеймо ущербности, и страдать вы будете оба. Отсюда и стремление у многих к власти, как к самой простой из компенсаторных техник.

И пусть кому-то все это покажется бредом, она жила этим всем и обожала свою работу. Копошилась в этих знаниях, словно в сундучке с бриллиантами и изумрудами, и постоянно что-то откапывала новенькое. И чем ее еще всегда подкупал Альфред Адлер, тем, что утверждал, будто прошлое наше не такое ценное и важное и на него нельзя ссылаться и тем более оправдывать им свое поведение. Надо брать ответственность за себя и смело и достойно перешагивать через комплекс неполноценности, шагая к своим взрослым и осознанным целям, хотелкам и мечтам.

Тут-то ее и застала дрема. И стало так хорошо и спокойно. Несколько часов до рассвета с мыслями, как тихое и ласковое море. С мыслями о том, что все будет хорошо! Все так должно быть! Она справится! Она сможет ему помочь!

И уже окончательно проваливаясь в сон, она вспомнила тот день. День как день! Он давно исчез из ее жизни. Кое-как, но она смогла сдать его предмет, и жизнь стала налаживаться. Был профессор, который мучал ее на каждом занятии, и нет его! Было немного грустно осознавать, что завтра она его не увидит, так как было известно, что он покинул университет, больше преподавать не будет.

В один момент он просто исчез из стен учебного заведения, никто толком не знал, куда и почему. Даже ее однокурсницы, запавшие на него и следившие за каждым его шагом, только и могли, что делиться сплетнями. Почему профессор так стремительно пропал, сказать достоверно никто не мог. Его симпатичное личико тускнело все больше в ее воспоминаниях и утопало в прошлом.

Но как прекрасен мир тем, что он громаден в масштабах своей непредсказуемости и гораздо шире любого универа, района, квартала и города. Спустя полгода, дождавшись летних каникул, еще молодая и никому не известная будущая доктор Клементьева решила сделать себе подарок. Достойно сдав все экзамены, она купила себе билет, город мечты, жди! Она мчалась в Питер! И ничего не могло ее затормозить.

Только подруга немного подпортила настроение тем, что в последний момент решила слиться и отменила свою поездку, и теперь она первый раз в жизни должна поехать в новый город одна. Но расстраивалась она недолго, ведь все знают, что Санкт-Петербург создан для любви!

Глава 9

– Доктор, салют! Как ваши дела?

– Очень непривычно это слышать. Обычно я начинаю нашу встречу с этого вопроса.

– Я решил, что сегодня тот день, когда стоит что-то изменить. А вы помните еще один день, который очень многое поменял в вашей жизни?

– Только в моей? – и она внимательно посмотрела на него.

– Какая вы! В точку! Признаю, в моей жизни этот день тоже сыграл историческую роль. Вы были тогда невероятно красивы! Впрочем, время – дохлый слабак перед вами. С годами вы, как коллекционное вино, – все ярче. Питер! Ох, Питер! Вы помните все в деталях?

– Профессор, мне кажется, сейчас не тот случай, чтобы вспоминать об этом. Вы же пришли сюда не прошлое смаковать, верно? Вы же хотите, чтоб я вам помогла в настоящем!

– Да, но иногда прошлое обладает магической силой, особенно, когда настоящее расстраивает.

Конечно, она все помнила, до самой крохотной детали. До самого мельчайшего камушка на дворцовой площади, до каждой капли дождя, упавшего в мрачную Неву, до каждого грамма золоченой меди, бережно укрывшей Исаакиевский собор. Она помнила все и ничего из этого не хотела забывать.

В жизни случаются такие дни, которые очень глубоко врезаются в память, и их оттуда никогда не выковыривать. Они не зарастают, они не покрываются пылью, не теряют свой цвет, они все время с тобой. И хорошо, если эти воспоминания позитивные, а если это что-то плохое, то так тяжело с этим жить.

Спасибо всем, кто как-то участвовал в ее судьбе, потому что воспоминания о первом визите в Питер были от начала и до самого конца – одним большим моментом счастья. Его хотелось вдыхать в самые грустные дни, пусть гуляет в тебе и согревает.

Понятно, что позже в этот город она приезжала очень много раз, понятно, что жизнь выдала к ее годам уже достаточно много других приятных моментов, но в этом было что-то особое и неповторимое. И, конечно, всему этому было объяснение. Именно в этом городе у них начались отношения с профессором. Именно здесь она узнала, что он, оказывается, может быть другим. Именно здесь она первый раз с ним поцеловалась, и это было так нежно. Гораздо нежнее, чем ее любимые пончики в легендарной пышечной на Невском.

А начиналось все очень даже обычно, как часто бывает. Проснувшись в тот день в культурной столице России, она сразу решила, что будет делать. Более того, план на неделю был составлен еще до отъезда. Времени валятся в душном номере не было совсем. Из самого лакомого ее ожидали: прогулка по крышам, поездка в Петергоф, лодочка по каналу и катер по Неве с обязательным разводом мостов.

Также надо еще было успеть в Царское село, забраться на самый верх Исаковского, чтоб своим носиком коснуться привередливого питерского неба, и, конечно же, надышаться прогулками по основным артериям города, с обязательными остановками у Казанского и Спаса на Крови, не забыть Марсово поле и Летний сад. И да, обязательно заглянуть в «Подвал бродячей собаки», там, по отзывам, уже почти сто лет не только вкусно кормят, но и дают превосходные камерные театральные постановки. У нее предполагался Чехов на десерт.

В общем, впихнуть в одну неделю надо было так много, однако начать она решила стратегически с главного – с квеста на целый день, который создатель назвал очень амбициозно – «Влюбись в Петербург, если осмелишься!». Она была готова отдаться этому городу полностью. Ведь по анонсу создатели этого мероприятия обещали не просто увлекательную прогулку, которая должна была превратиться в настоящее приключение, но еще и много загадок и нестандартной информации, которую в популярных буклетах не найдешь.

Она собиралась, благодаря этому квесту, познакомиться с нетуристическим городом, увидеть множество мест, которые мелькали в фильмах, сериалах и клипах. Ее ждали дворы-колодцы, секретные и необычные парадные, уютные улочки, хранящие тайны этого мистического города. Ее ждал удивительный день. И она помнила, как же сильно она удивилась, придя на место встречи с организатором, обговорив с ним все детали и место встречи по телефону. Он должен был ей отдать папку с заданиями по маршруту, и приключение должно было начаться. И оно началось!

«Боже, что ты творишь!» – первое, что она подумала. Но почему опять он?! В назначенное время на территории бывшего хлебобулочного завода, переделанного под арт-пространство, стоял и ждал ее … профессор! Только в руках у него был не мел, а та самая папка. Как она позже узнала, родился он в Санкт-Петербурге и после того, как исчез из универа, вернулся в родной город и придумал этот квест.

И стоило ей только взять из его рук эту папку, как все понеслось с такой стремительной скоростью, что вынырнув через неделю с калейдоскопа событий, она и понять не смогла, когда успела так влюбиться.

Он показал ей так много нетривиальных локаций, разгадал вместе с ней им же придуманный квест, забрался на самые крутые крыши и встретил с ней самый запоминающийся закат.

Он целовал ее, пока мосты разводили, и она все пропустила, о чем нисколько не пожалела. А затем он обнимал ее и прижимал к себе крепко, когда ветер с финского залива во втором часу ночи напомнил им, кто здесь хозяин.

Он садился рядом с ней на лавочку около адмиралтейства и подставлял ей заботливо свое плечо, чтобы укутанная пледом белых ночей, она могла немного вздремнуть.

Он смеялся вместе с ней, когда она дурачилась в парадных залах ее величества Екатерины, заявляя дерзко, что в прошлой жизни она здесь жила и помнит его, как своего слугу-холопа.

Он шептал ей на ушко, что был не прав, кода обижал ее и склонял «Клементьева» и там и тут, а после корчил рожи пострашнее, чем были у экспонатов в Кунсткамере, и она не могла на него больше злиться.

Он задерживал дыхание вместе с ней, рассматривая масштаб Дворцовой площади с окон Эрмитажа, а затем играл с ней в догонялки на почти пустой же площади в пять утра.

Он кричал ей «пригнись скорей, иначе голову потеряешь», когда они проплывали под очередным мостом по каналам, и хохотал во весь голос, когда понимал, что надурил ее.

Он смотрел в ее глаза так проникновенно и не догадывался, что она давно эту голову потеряла, находясь рядом с ним. Он теперь был в ее жизни, и она боялась прихода дня, когда должна будет уехать.

Ей хотелось бесконечно отдыхать с ним в летнем саду, ловить брызги фонтанов Петергофа, топтать паркет дворцовых залов и сидеть на львах у пьедестала банковского моста, хотя этого делать было нельзя. Ей хотелось так много теперь делать с ним того, что нельзя.

Как теперь не потонуть в это бурной реке страсти? Как теперь не стать очередной жертвой Невы? Как сохранить эти белые ночи в сердце молодой студентки? Это будет сложно сложно! Но будущий доктор Клементьева может многое. Она ведь родилась, чтоб спасать людей. Главное, про себя не забыть!

– Вы про меня еще помните? – услышала она голос словно из прошлого.

– Да, профессор, конечно! Улетела на минутку в Питер.

– Да, там есть что вспомнить.

– Давайте закончим на этом. Итак. Раз вы уже свой, вернее, мой вопрос задали, я возьму с вас пример и спрошу: как ваши дела?

– Сегодня немного лучше!

– Отличные новости. Что помогло?

– Знал, что буду встречаться с вами.

– Что еще?

– Еще мне не терпится знать, как там складывается у Сергея.

– Я не думала, что мужчины могут быть такими любопытными!

– Это не любопытство, а тонкая нить к моему спасению.

– Я в этом не уверена до конца. Я хоть и согласилась на данный эксперимент, но должна вам сказать, что его последствия могут быть очень даже печальными.

– Вы уже меня предупреждали, доктор. Я же сказал вам, что в случае, если у меня начнется регресс, беру всю ответственность на себя. Вы не виноваты.

– Ладно, время покажет. Будем думать позитивно.

– Ну, и что нового в жизни Сергея?

– Вы так легко задаете свой вопрос, будто пришли посмотреть какой-то спектакль в театре жизни!

– А ваших словах есть мудрое зерно. Все мы что-то за кем-то повторяем и копируем. Учимся чему-то. Нам так проще. Играть роли, надевать маски.

– Я очень рада, что вы это осознаете. Я вижу прогресс в вашем лечении.

– Да уж. Как это звучит неприятно!

– Что именно!

– Это слово «лечение». Вы не представляете, как противно быть больным. Но что мы обо мне так много? Сергей вас тоже радует своим прогрессом?

– Очень даже.

– Мне кажется, или он вам симпатичен?

– А какое дело это имеет к нашему эксперименту?

– Просто так, захотелось узнать.

– Просто так я не хочу вам отвечать.

– Как скажете, доктор Клементьева. В том, что я вам понравился, вы тоже признались не сразу

– Профессор, достаточно!

– Окей, окей.

– Я могу продолжать?

– Я весь в вашей власти!

– Так вот про Сергея. У него появился интерес.

– К вам? – прервал ее он.

– Вы опять?

– Молчу!

– У него появился интерес к конкретному месту. Что вы смеетесь?

– Хотел задать встречный вопрос.

– Задавайте!

– Нет. Вы обидитесь. Или выгоните меня с кабинета.

– Профессор, вы станете когда-нибудь серьезным?

– Нет!

– По крайней мере, честно.

– Доктор, вы же понимаете, что все относительно. Люди и слова врут, и только поступки и действия говорят правду!

– Я бы сказала, что люди могут врать, а поступки иногда могут совершаться не по своей воле.

– Чушь! Человек делает выбор. Он может руководствоваться разным: выгодой, страхом, гордыней, желанием понравиться, самопожертвованием.

– То есть его выбор продиктован всегда темными сторонами личности?

– Отнюдь! Смелость, честь, жизненные принципы тоже помогают нам сделать выбор.

– Профессор, интересную тему вы подняли. Вы согласитесь со мной, что жизнь очень терпелива к нам: сколько бы раз мы ни ошибались, частенько нам дают как минимум еще один новый выбор.

– Да, это так!

– Поэтому ваше одностороннее заявление, что люди врут, резануло меня своей радикальностью.

– Знаете, доктор, а для меня оно прозвучало как готовность открыто посмотреть в свою природу. Мы полны несовершенств, и история человечества это доказывает! Поспорите?

– Нет. При этом, как вы согласились, выбор за нами. Как многое мы готовы отдать на растерзание инстинктам? И за что готовы брать ответственность, меняя себя в лучшую сторону?

– Так что там у Сергея за интерес? – сменил он тему.

– Его привлекает маяк напротив бухты, около соснового парка. Туда он приходит в плохую погоду. Он хочет разобраться, что с ним было раньше. Вроде как трагедия на нем произошла.

– Вот и правду загадка, что же там такого случилось!?

– У меня нет пока подробностей. Как они появятся, я обязательно вам, профессор, все расскажу.

– Буду ждать с нетерпением, док!

Глава 10

– Я заметила, что сегодня вы были к себе благосклонны. Поспокойнее как-то.

– А, Ирина, это вы! – Сергей на мгновенье отвернулся от моря, чтобы поздороваться со своей новой знакомой. Он уже около получаса стоял и пристально смотрел вдаль. Словно ждал чего-то или кого-то. Будто знал, что ему нельзя уходить. Там, за горизонтом есть ответ на еще не заданный вопрос, и он должен, просто обязан его услышать.

– Смотрите на маяк?

– Какой маяк?

– Ну, вот тот, о котором мы говорили с вами в прошлый раз!

– А, да. Изучаю его, – ответил молниеносно он. Случился тот самый момент, когда жизнь подарила неожиданный ответ, в который можно нырнуть, ничего не объясняя и не придумывая. Такое мерзкое чувство у него было всегда, когда он не хотел что-то делать или говорить, но понимал, что надо. По вежливости или по глупости, но надо! Приходилось выкручиваться и часто наступать на горло своей значимости. Вот и поругала бы его за это доктор Клементьева. Ничего нет ценнее у тебя, чем ты сам! – эту мантру он зазубрил уже наизусть.

– Что изучили?

– Не понял?

– Спрашиваю, что-то узнали про маяк уже?

– Так, совсем немного.

– Как здорово, и я тоже! Давайте расскажем друг другу и сравним информацию.

– Я мало что узнал конкретно про этот маяк. Мне в целом стало интересно, как все там было устроено в былые времена.

– И как же?

– К примеру, к концу ХХ века, после повсеместной автоматизации маяков, должность смотрителя стала потихоньку изживать себя. Хотя для многих она продолжает быть очень притягательной. Такая необычная профессия.

– Ох, уж эти писатели-романисты, раздуют из мухи слона! – вздохнула Ирина. – Ну что там посреди океана может быть увлекательного? Сиди себе, как медведь в клетке, и вой от своей участи.

– Не согласен с вами. Я думаю, что это очень даже интересный опыт – быть смотрителем и жить на маяке.

– Вы – мужчины, как малые дети, – рассмеялась она. – Все никак не вырастете. Усы и бороды только научились по моде отпускать, а мудрости не наросло.

– Вы прям наш род сейчас унизили.

– Сергей, прекращайте! Я пожила немало и встречала таких ваших сородичей, что сами себя унижают своими поступками.

– Хорошо, будем отмывать репутацию нашего племени. Спорить не стану, лучше расскажу вам вот еще какой факт – смотритель имел право нанять небольшой штат помощников, в том числе и женщин.

– А что тут удивительного? Куда вы без нас? Сгинете в пучине морской.

– И здесь спорить не стану.

– Молодой человек, с кем вы спорить собрались? Я стара для ваших экспериментов!

– Вы хорошо выглядите!

– Давайте заканчивайте с вашей галантностью. Лучше расскажите, что еще прознали!

– Смотритель должен был знать назначение и устройство всех видов маячной аппаратуры, иметь сведенья обо всей технике и оптике, владеть информацией по навигации, знать систему зрительных и звуковых сигналов. А еще обладать хорошей физической подготовкой и переносить длительную изоляцию.

– Вы же сами сказали, что он мог нанять команду!

– Ну, да. Не всегда только. Иногда он проводил время в полном уединении и даже сходил с ума. Интересно, а на нашем маяке жил только один он, или был еще кто-то с ним?

– Вот это тайна!

– Ирина, а вас чем так привлекает этот маяк?

– Я не говорила, что прям привлекает.

– Мне кажется, говорили!

– Иногда мы слышим то, что хотим услышать. Ну, да ладно! Если быть откровенной, хочу на пустом месте создать сенсацию. Придумать легенду про это место, чтобы больше клиентов приезжали в мое кафе и проводили время напротив загадочного маяка! Как считаете, это послужит рекламой и привлечет людей?

– Считаю, что это нечестно!

– А мне уже столько лет, что про честность помнить поздно!

– Какая разница, сколько лет человеку? Вообще, мне всегда казалось, что старшие – пример для подрастающего поколения!

– Вы, видимо, начитались много книжек про благородных людей. Всяких рыцарей и мореплавателей.

– Как вы в точку! Про мореплавателей в последнее время действительно много читал.

– Хотели стать капитаном корабля?

– Хотел, только не я.

– А кто?

– Неважно.

– Как скажете. А вы в курсе, что этот маяк все же что-то скрывает?

– Уже начали сочинять свою легенду?

– Узнала в архиве. Я же говорила, что тоже есть у меня информация.

– Не уверен, что вам можно верить.

– Ваше дело! Только вот рассказывают, что смотритель нашего маяка умер прям на нем. Отказался с него уезжать, так как некому было передать дело.

– То есть он был фанатиком своей профессии. Терпел всю свою жизнь неудобства и лишения.

– А мне все же кажется, что что-то его там удерживало. Вот бы узнать что! – подмигнула ему Ирина.

– Вы же сами сказали, что даже если не узнаете, то придумаете. Сейчас с этим проблем нет. Закиньте в нейросеть, и она вам создаст сногсшибательную историю.

– Спасибо за наводку! Я согласна с мудрецами, которые говорили, что «история принадлежит тем, кто ее пишет». А почему вы так ненавидите море? – сменила она тему.

– А я говорил, что ненавижу!?

– Да. В первую нашу встречу. И как сильно вы его ненавидите?

– Так сильно, что всей его глубины не хватит, чтоб затопить мою ненависть к нему.

– Х-м-м. Очень забавно. Впервые встречаю человека с таким отношением к нему. Спросите меня!

– О чем?

– О нем!

– Ирина, вы любите море?

– Обожаю! Я не могу без него. Каждый раз, когда мне плохо, грустно, тоскливо, я прихожу к нему.

– Почему вы его так любите?

– Потому что оно меня понимает.

– Но ведь, чтобы вас понять, надо с вами говорить!

– Ошибаетесь, Сергей! Чтобы меня понять, надо просто уметь слушать. А вообще мне все равно: говорит оно со мной или молчаливо смотрит на меня. Шумит что-то свое, всемогущее и мудрое. Каждый раз море дарит мне энергию продолжать жизнь.

– Как красиво вы сказали. А имеет ли оно право забрать жизнь?

– Я не знаю. Но судя по тому, что в море погибает много моряков и людей, пришедших искупаться, то на это есть какая-то причина.

– Вы говорите абсолютный бред! Нет никакой причины на то, чтобы утонуть!

– Допустим, я соглашусь с вами, что нет никакой причины тонуть и умирать, однако мы все тонем в реальности и рано или поздно все мы умираем.

– Что вы знаете о смерти?! – воскликнул он.

– Я знаю, что она рядом… сейчас, вчера и всегда!

– Вам не страшно?

– Страшно, но я не хочу бороться с тем, что неизбежно. Я хочу сделать то, что могу и должна.

– Вы считаете, что со смертью нельзя договориться?

– Возможно, если знать ее язык. У меня не получалось.

– И я не смог. Хотя есть те, кто победили болезни и выжили там, где казалось это невозможным. Счастливчики!

– Ну, этого мы с вами не знаем. Часто чужая жизнь нам кажется сочнее и ярче. Хотя копни глубже, и близко этого не надо.

– Согласен с вами.

– Сергей, меня все не оставляют мысли про вашу ненависть. Вы слышали такую мудрость: «Если ты ненавидишь – значит, тебя победили»?

– Кто это сказал?

– Конфуций.

– Чушь!

– Вы так считаете?

– Полная чушь!

– Вы отрицаете мудрость. Это то же самое, что отрицать смерть. Или то, что мы с вами здесь и сейчас есть.

– Это материальные факты. А все ваши мудрости – лишь пустые философские речи.

– Не думаю, что они так пусты. Ваша реакция лишь подтверждает то, что в них есть зерно правды.

– Какой правды!? – заводился все больше он. – Правды, что я слаб перед ним? Никогда этого не будет. Я докажу всем, что море – ничто!

– Сергей, боюсь, вам жизни не хватит на это.

– А вы не переживайте за меня. У вас своих дел полно. И вообще, что вы лезете в мою жизнь? Свое дурацкое кафе стройте лучше и про свой долбанный маяк сочиняйте истории! – И выкрикнув это, он, не прощаясь, ушел.

Глава 11

Наташа тоже ничего не знала про дядю Конфуция и его мудрые фразы. Поэтому всей своей душой и каждой клеточкой тела продолжала ненавидеть маяк все сильнее и сильнее.

Но надо признаться, он был красивый. Это сооружение мистическим образом приковывало к себе ее внимание. Его камни с прожилками чего-то то ли медного, то ли рыжего искрились на солнце. Его вытянутая форма стремилась проткнуть небо. Его металлические винтовые лестницы, словно вены и жилы, прогрызенные местами безжалостной коррозией, все еще собирали его в единый архитектурный ансамбль, настолько идеальный и гармоничный, что хотелось выть от такой несправедливости.