В поисках Счастливчика

«Что же это такое вкусное? – забеспокоился он. – И почему меня не позвали? Я же слышу, что Степашка бегает рядом и ему наверняка дадут порцию! Так нечестно! И почему сегодня вечером никто не пришёл поиграть со мной? Кажется, внизу происходит что-то ужасно интересное, а я сижу здесь, совсем один. Эй, внизу, я тоже хочу к вам!..»

Счастливчик пронзительно пискнул и разговоры внизу на мгновенье замерли.

– Похоже, наш соня проснулся, – послышался папин голос. – И что-то мне подсказывает, что он недоволен тем, что мы тут развлекаемся без него.

– Можно я его принесу сюда, – взмолилась Варя. – Я надену на него Стёпин ошейник и поводок, он не сможет убежать.

– Хорошо, – согласился папа. – Только застегни ошейник его хорошенько, не то этот хитрец выскользнет.

Варя побежала в дом и вскоре вернулась с малышом на руках, который радостно заурчал при виде своих друзей. Девочка снова уселась на полено и выпустила Счастливчика на траву. Густые кусты смородины с одной стороны, и палатка с другой закрывали их от соседей, и можно было не волноваться, что кто-то заметит их странного питомца. Впрочем, было время ужина и все занимались готовкой, и никому не было дела до забавного зелёного зверька, который оживлённо боролся с подоспевшим Степашкой. Верный своей натуре, скотч-терьер атаковал Счастливчика в лоб, раз за разом бросаясь прямо на него, в надежде свалить противника, но малыш не позволял ему сделать это. Словно маленький тореадор, он ловко укорачивался от чёрного мохнатого бычка и норовил схватить его за бороду или за хвост. Они вертелись и прыгали до изнеможения, на потеху ребятам и на этот раз никто не смог одержать верх, хотя в какой-то момент, Степашке всё же удалось опрокинуть малыша, но Счастливчик неожиданную применил новую тактику – он крепко обхватил Стёпу всеми четырьмя лапами и прижал к себе, не давая ему возможности двигаться. Опешивший Степа стал вырываться, упал на бок и потерял шанс на победу.

– Ну, хватит, – сказал папа, разводя друзей по сторонам. – Вы уже еле дышите! Отдохните. Завтра устроим мачт-реванш, и определим чемпиона по борьбе на газоне без правил.

Приятели устало уселись в ногах ребят и оба, не сговариваясь, стали смотреть на котелок, в котором готовился ужин.

– Что, – усмехнулся папа, – вкусно пахнет? Э, брат, это старинный рецепт, гречневая каша по-походному, серьёзная вещь. Истратил нашу единственную банку тушёнки, но зато, какой аромат, а?

Стёпа шумно сглотнул слюну, а Счастливчик, у которого от борьбы разыгрался зверский аппетит, запрыгал на месте и громко заурчал.

– Ладно, ладно, борцы, – пробурчал папа, с улыбкой, – дам вам немного попробовать.

Папа разложил горячую кашу по мискам, а то, что осталось в котелке, повесил остужаться на яблоню.

– А что мы будем кушать завтра, – спросила Варя, с удовольствием уминая кашу с тушёнкой, которая показалась её необычайно вкусной.

– Завтра, – сказал папа, – согласно нашему плану, мы должны наловить рыбы. Встанем пораньше и отправимся на озеро и посмотрим, что нам удастся там раздобыть. В походе нам будет проще – речка будет совсем рядом, и рыбу можно будет ловить даже во время ужина, а пока что придётся прогуляться.

– Пап, – спросил Серёжа, – а ты уверен, что мы взяли удочки?..

– Я уверен, – спокойно ответил папа, – что мы их не взяли. Зачем они нам? Лишний вес…

У ребят отвисла челюсть.

– Но как же мы будем ловить рыбу!?

– Я взял леску, крючки и грузила, а всё остальное мы сделаем сами. Это же поход, не забывайте. Кстати, вот и поплавки валяются…

– Где, – удивились ребята, оглядываясь вокруг.

– Да вот же, смотрите, – сказал папа, указывая на толстый кусок коры со ствола сосны, который лежал подле его ног. – Тут целых три поплавка, один лучше другого.

Папа доел кашу, вытащил перочинный ножик и к восторгу ребят быстро выстругал один небольшой поплавок из куска коры.

– Voilà, – сказал он. – Теперь твоя очередь.

Серёжа промучился дольше, но, в конце концов, и у него получился немного корявый, но вполне исправный поплавок.

– Превосходно, – сказал папа. – У нашего забора растёт прекрасный орешник, который давно нужно проредить и сейчас самый подходящий случай. Мы срежем три прекрасных удилища, и они верно послужат нам, а когда будем собираться домой, чтобы не тащить лишнюю тяжесть, мы вскипятим на них по кружке чаю. Пусть никто не думает, что мы транжиры и неумехи…

К тому моменту, солнце окончательно село и всё погрузилось в темноту, удочки были готовы, посуда вымыта и ребята сидели на брёвнышке рядом с папой, у небольшого костра. Рядом, привалившись друг к другу и сыто облизываясь, сидели Степашка и Счастливчик, которым каша с тушёнкой пришлась весьма по вкусу. Папа разлил чай по кружкам и задумчиво посмотрел на огонь.

– Да, поход, это чудесная идея, – сказал он, дуя в кружку. – Жить в доме, когда на улице лето, это глупо. Решительно нам всем нужно перебираться на улицу. Мы можем спать в спальных мешках в беседке и на веранде. Только почувствуйте, какой воздух, какая тишина, какие звёзды!

– Папочка, – прервала его Варя, – расскажи уже историю по Заколдованный лес. Что там приключилось?

– Да, папа, – сказал Серёжа, – что там такого интересного в этом лесу?

Папа неспешно отхлебнул горячий чай и тихонько засмеялся.

– Вы очень торопитесь, – сказал он. – Это длинная история и она начинается совсем не в лесу, а в маленькой деревушке на склоне гор, где дома такие старые, что непонятно что древнее, они или скалы вокруг.

Ребята разочарованно засопели, но папа сделал вид, что не заметил этого и продолжил.

– В одном из таких домиков жил мальчик, по имени Луиджи. В его семье, помимо него было ещё 9 детей, и жили они очень бедно. С детства он был приучен к тяжёлому труду и жил как живут все в этой деревне до того момента, как ему исполнилось 18 лет. Он вставал до зари, доил скот, колол дрова, пас овец и носил по многу тяжёлых вёдер воды из колодца под горой, чтобы поливать грядки. Надо сказать, что, несмотря на то, что Луиджи делал всё как все, он отличался от своих сестёр и братьев. Он любил задавать вопросы и ответы, которые ему давали взрослые, редко удовлетворяли его. Сам того не ведая, он бредил путешествиями, и ему часто снились диковинные сны, которые пугали его мать, когда он их красочно пересказывал. Простой женщине было непонятно, как мог её сын, который не видел ничего кроме своей деревни, окрестных гор и маленькой ярмарки в соседнем городишке, который был немногим больше их деревни, мог видеть в своих снах бушующее море, огромные реки, змеящиеся в непроходимых джунглях, бесконечные пустыни и диковинные острова полные невероятных животных и птиц. Его отец и вовсе ничего не желал слышать про эти бредни, и был уверен, что это происходит от того, что мать слишком баловала Луиджи, и тот не рос настоящим мужчиной.

– Ничего, – говорил он матери, – скоро ему будет 18, и тогда он будет работать каменотёсом, как я, с утра до ночи, и все глупости сами собой выскочат из его головы.

Мать грустно качала головой и утирала глаза, потому что очень жалела своего сына, который, надо сказать, совершенно не отличался крепким сложением. К тому же, она знала то, чего не знал отец. Это была её с Луиджи тайна, о которой не знал больше никто в целом свете. Дело было в том…

– Добрый вечер, путешественники, – раздался мамин голос. – Можно погреться у вашего костра? У вас так уютно…

– О, – воскликнул папа. – Само Лесное эхо пожаловало к нам на огонёк! Милости просим, садитесь. У нас всего три кружки, так что придётся нам пить чай из одной.

– Вам не холодно туту, – спросила мама, усаживаясь рядом с папой. – Такая роса выпала…

– Всё отлично, мам, – ответил Серёжа. – Не переживай.

– Да, – сказала Варя. – Что там дальше было? Какая тайна была у мамы и Луиджи?

– Дело было в том, – продолжил свой рассказ папа, – что Луиджи, очень любил рисовать. У него не было красок и кистей, у него не было холста и бумаги, но он водил палочкой на земле, рисовал углём на скалах и чертил мелом на огромных валунах на склонах гор и если бы кто-то мог видеть эти рисунки, он сразу сказал бы – у мальчика большой талант. Но, увы, в то время, быть художником, было занятием недостойным мужчины и даже родные братья и сёстры не подозревали о его занятиях. Только мать знала о страсти своего сына, и они оба хранили эту тайну в строжайшем секрете. Когда ему стукнуло 16, мать целый год копила медные монеты, экономя каждую копейку и отказывая себе во всём, и однажды, под Рождество, тайно подарила Луиджи маленькую кисточку и несколько тюбиков самой дешёвой краски – лазоревой как небо Италии, красной – как закат в горах и зелёной – как трава в долине у реки. Вне себя от восторга, Луиджи обнял свою мать и бросился в своё тайное убежище, старую каменоломню. Там, при свете лучины, он нарисовал на стене своими чудесными красками странное животное, которое однажды видел во сне. Когда на следующий день он привёл туда мать и показал ей свой шедевр, неграмотная она в ужасе перекрестилась, но всё же, не могла оторвать глаз от зелёного слона, угрюмо бредущего среди синих джунглей, под ярко красным небом. С этого дня, Луиджи сильно изменился. Волшебная сила красок не давала ему покоя и, быстро израсходовав те, что у него были, он стал пытаться сделать их самостоятельно. Он делал их из красного перца и оливкового масла, из баклажанов и пыли, из натёртой глины и мела, из коры и угля, из помидоров и пепла, но все они были недостаточно хороши и слишком тусклы. Несмотря на это, вскоре, все стены пещеры были расписаны причудливыми рисунками, от которых его мать охала и закатывала глаза. Синие жирафы, коричневые киты, чёрные львы и зелёные носороги бродили по пещере, словно живые и Луиджи с гордостью смотрел на них, и мать видела, какой огонь горит в его глазах. Однако, время шло и вскоре, мальчику должно было стукнуть 18 и он должен был пойти по стопам отца, который всё чаще раздражался из его отсутствия по вечерам.

– И где только шляется этот бездельник, – бурчал он, за вечерней похлёбкой, хмуро косясь на бледную мать. – Ничего, скоро он возьмётся за ум… Он будет трудится с утра до вечера, с одним выходным, как и полагается мужчине и это пойдёт ему на пользу.

Отец Луиджи не был плохим человеком, он просто не знал другой жизни, а тяжёлый труд с утра до ночи, сделал его ещё более суровым и грубым. В молодости, он тоже мечтал о путешествиях и собирался сбежать из дома и устроиться на корабль юнгой, чтобы побывать всюду и увидеть весь мир, но его отец, который трудился на тех же каменоломнях что и он теперь, не отпустил его, сказав, что это всё выдумки и мальчик должен продолжать труд своего отца. И он остался жить, где жил; женился, вырастил детей и совершенно забыл о своих мечтах и только изредка, вечерами, он глядел на синее небо, и ему казалось, что облака это корабли и их паруса туго натянуты ветром странствий.

В день своего 18-летия, Луиджи, получил в подарок ботинки – большую редкость в деревнях и, одев их, прошёлся перед гордым отцом и прослезившейся матери. Ботинки, правда, были не новыми и на пару размеров больше, но они были крепкими и должны были послужить ему много лет. После праздничного ужина, который мало отличался от обычного, за тем лишь исключением, что всем досталось по два куска белого хлеба, а Луиджи, как мужчина, получил стакан красного вина.

– Что ж, – сказал отец, – вот и взрослый. Завтра, на заре, мы вместе отправимся в каменоломни, где работал твой дед и прадед. Это тяжёлый труд, сынок, но, спустя время, ты полюбишь его, как полюбил я. В любом случае, это чем ты должен заниматься, потому что ты сын каменотеса.

Сказав это, отец выпил своё вино и лёг спать и уснул мёртвым снов, как спал всегда, с той поры, как начал работать в каменоломнях. Он был так неподвижен, что сам казался скалой, и морщины на его лице были словно прорублены резцом. Вместе с главой семейства остальные и другие домочадцы и только мать и Луиджи не спали, зная, что этой ночью юноша навсегда покинет отчий дом.

В полночь, они тихонечко встали и бесшумно вышли наружу. Луиджи нёс свои ботинки в руках, чтобы не шуметь. Мать расплакалась и обняла сына, которого, быть может, она больше никогда не увидит. И всё же, думала она, это лучше, чем каждый день видеть, как он грубеет и сгибается от ужасного труда на каменоломнях и огонь в его глазах меркнет, и морщины, раньше времени, бороздят его лицо.

– Иди за своим сердцем, – напутствовала она сына. – Иди и ничего не бойся. Стань тем, кем ты хочешь быть, но никогда не забывай, кто ты и откуда ты родом. Никогда не стыдись своих бедных родителей и своего происхождения, помни, ты – Луиджи Оттимо, и однажды, ты будешь знаменит на весь мир.

С такими словами, мать ещё раз поцеловала своего сына и он, тоже утирая украдкой слезу, двинулся прочь, куда глаза глядят и когда заря постучалась в окно его родного дома, он был уже очень далеко, на перевале.

– И куда он пошёл? – спросила Варя.

– Он сам не знал толком, – ответил папа. – Луиджи знал только одно – он должен стать самым великим художником своего времени и для этого, ему нужно было учиться. Несколько лет он просто ходил от деревни к деревне, от города к городу, подрабатывая на кусок хлеба рисуя вывески и портреты, и всюду спрашивал одно и тоже – знает ли кто-нибудь, где можно обучиться писать, как никто в мире. Большинство людей поднимали его на смех, другие, говорили, что ему нужно идти в большой город и поступать в академию, но его туда не возьмут, потому что у него нет образования и денег, и только один старик, видя каким огнём сверкают глаза юноши, когда он говорит о своей мечте, посоветовал ему стать подмастерьем какого-нибудь именитого художника и постепенно всему обучиться у него. Он назвал ему несколько пышных имён, которые, впрочем, не произвели на Луиджи никакого впечатления, поскольку он и впрямь был не образован и едва умел читать.

– И они самые лучшие мастера в мире, – спросил он старика. – Лучше них нет никого? Потому что мне нужен самый лучший в мире художник, почти волшебник, на другое я не согласен.

– В таком случае, – ответил ему старик, – я знаю, кто тебе нужен. Но предупреждаю, найти его будет неимоверно трудно, стать его учеником ещё сложнее. Поговаривают, что он и не человек вовсе…

– Кто же это? – воскликнул Луиджи. – Как его имя?

– Его имя никто не знает, – ответил старик. – Все зовут его просто Художником. Он всё время путешествует, и его трудно найти, но если он возвращается домой, то всегда в одно и то же место.

– И что же это за место? – нетерпеливо спросил Луиджи. – Как мне туда попасть?

– Это место, называется Заколдованный лес, – ответил старик щепотям. – В этом лесу есть озеро и на его берегу стоит дом, который, говорят, совсем не похож на человеческое жилище. Говорят, что в мае, туда слетаются ведьмы на Шабаш и во всех окрестных сёлах в одну ночь скисает молоко и родятся двухголовые козлята. А ещё…

– Где этот лес, – прервал старика храбрый юноша. – По какой дороге мне идти?

Старик усмехнулся.

– Вижу, ты не робкого десятка, – сказал он. – Что ж, я подскажу тебе дорогу и дам один добрый совет. Когда войдёшь в заколдованный лес, не оглядывайся, что бы, не случилось и кто бы, не позвал тебя. Иди только прямо и прямо и тропинка сама приведёт тебя к озеру.

– А если оглянуться? – спросила Варя. – Что будет?

– А если ты оглянешься, – сказал старик, – то тебе никогда не найти дороги в этом лесу, ни туда, ни обратно. Ты будешь вечно скитаться в нём и сам превратишься в духа, который будет окликать странников, что бы те оглянулись и заплутали.

– Отлично, – сказал Луиджи. – Мне незачем оглядываться назад, потому что моё будущее впереди, и окликать меня некому, кроме моих родных, но они далеко отсюда. Куда мне идти?

Старик рассказал юноше дорогу, и они расстались. Как старик и говорил, путь к лесу был неблизким. Юноше нужно было пройти почти через всю страну, но Луиджи не знал усталости, потому что следовал за своей мечтой и шёл с рассвета до заката, довольствуясь малым и вскоре, оказался перед последним испытанием на пути к Заколдованному лесу.

– Перед чем, – спросил Серёжа. – Что это было?

– Это было пустынное ущелье, о котором ходили такие нехорошие слухи, что никто не отваживался идти по нему, предпочитая обходить его стороной, теряя на дорогу целых 5 дней.

– Там жили волки, да? – оглядываясь по сторонам, спросила Варя.

– Нет, – ответил папа, – там жили разбойники, отчаянней которых, было не сыскать во всей Италии. Там они прятались от властей, хранили свои богатства и горе тому, кто случайно забредал в их владения, потому что отпустить его разбойники уже не могли, ибо он мог рассказать, как их найти и тогда, путешественнику давали выбор – либо он должен был умереть, либо стать одним из членов их шайки.

– Ух, ты, – воскликнул Серёжа. – Я бы хотел быть разбойником!

– Час от часу не легче, – всплеснула руками мама, которая до этого сидела тихо. – Сначала хотят жить в зоопарке, потом сбегают в лес, а после и вовсе становятся разбойниками. Караул!

– И что было дальше, – вмешалась Варя. – Что дальше?

– А дальше, Луиджи решил, что тратить 5 дней, чтобы обойти ущелье стороной это слишком много. «Мне нечего бояться, – думал он. – Всё это сказки. Настоящих разбойников давно нет. Люди любят поболтать. Завтра, на рассвете, я встану и быстро пройду весь путь и к вечеру уже буду у Заколдованного леса. Да, так я и сделаю…»

С этими мыслями, он расстелил свой плащ, который служил ему простынёй, и подушкой и одеялом и мгновенно уснул, и ему, как всегда, снились удивительные звери, которые окружали его со всех сторон и совершенно его не боялись.

– А дальше, а дальше, – заволновалась Варя. – Что было дальше? Его поймали разбойники?

– А дальше, будет завтра, – ответил папа, вставая и потягиваясь. – Дорогая, отнеси Счастливчика в дом, а мы будем устраиваться.

– Вы что, правда будете спать на улице, в палатке? – недоверчиво спросила мама. – Ну хватит уже, я сдаюсь. Вы выиграли, пойдёмте домой.

– Дорогая, – сказал папа вкрадчиво, – никаких розыгрышей. Мы ночуем здесь, в нашем маленьком домике и ты увидишь, что нам можно доверять. Верно я говорю?

– Да, – отозвались ребята.

– Вот так, – усмехнулся папа. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила озадаченная мама и пошла домой, неся на руках Счастливчика. – Это просто безобразие какое-то, ничего не понимаю…