Один день войны

Быль. Как там в песне…

То, что было не со мной – помню…

Было обычное утро. Утро обычного субботнего дня. Стояла ранняя осень. Та пора, когда уже не пойдешь гулять легко одетым, но и тёплая куртка еще не нужна…

Была середина 80-х годов… По улице города, что находился на территории Белоруссии, шел автобус. Обычный автобус, перевозивший прилетевших в город пассажиров из аэропорта в центр города.

Все пассажиры в автобусе чем-то напоминали друг друга. Это были люди, либо прилетевшие в этот средний по величине город в командировку, либо возвращающиеся из командировок домой. И лишь один резко выделялся из них. Это был мужчина лет 60-ти, возможно, чуть старше. Обычный вроде мужчина, одетый в костюм и плащ… Но… весь седой. Весь.

Возле моста, у реки, что разделяла город на две почти равные части, автобус остановился и этот седой мужчина вышел на остановке.

Возле моста, рядом с остановкой, сидела одинокая бабуся с букетом полевых цветов. Видимо, надеялась, что кто-нибудь у неё этот букет купит. Рядом стояли милицейские «жигули» ДПСников. Два сержанта полусидели-полулежали на сиденьях машины.

Было обычное, тихое, субботнее утро ранней осени середины 80-х годов в обычном городе на территории одной из западных республик Советского Союза…

Мужчина остановился у бабушки, достал деньги и, не торгуясь, купил у неё этот букет. Затем он пошел к мосту, остановился у входа на мост и долго стоял, молча глядя на воду.

Один из сержантов, сидевший на пассажирском сиденье, насторожился.

– Глянь, Вань, он не топиться ли собрался? – сказал он водителю.

– Да нет, Вась, не похоже, – ответил тот. – Давай посмотрим, что он будет делать.

Мужчина, постояв, начал медленно и аккуратно спускаться по склону реки к воде.

– Смотри, смотри, он вниз идет. – Сказал Василий. – Как бы чего не вышло…

Мужчина, наконец-то, спустился к реке. Он поискал какое-то определенное место, и, когда нашел его, встал там. Встал, как по стойке «Смирно», ровно и прямо, глядя куда-то вдаль.

Сержанты, увидев это, вышли из машины и начали, не спеша, подходить к мосту.

Мужчина, постояв так, подошел к самому берегу и опустил цветы в воду. Он подтолкнул букет, так, чтобы тот поплыл по течению.

Сержанты начали спускаться к воде, к мужчине.

А мужчина опять встал «Смирно» и начал что-то говорить. Но тихо, как будто сам с собой.

– Что это с ним? – Спросил напарника Василий.

– Сейчас подойдем и спросим. – Ответил Иван.

Они, наконец-то, подошли к мужчине, который все так же задумчиво стоял прямо у кромки воды.

– Извините, гражданин, а что это Вы тут делаете? – спросил его Василий.

Мужчина, словно очнувшись, оглянулся и, наконец, увидел сержантов.

– Стою. Смотрю. Вспоминаю.

– О чем это Вы? – спросил его Иван.

– А вот, видите на той стороне, на пригорке, развалины?

Сержанты вгляделись. Точно, на другой стороне реки, на возвышенности виднелись остатки какого-то сооружения времен войны. Это что-то, по-видимому, было взорвано еще давным-давно. Уже после войны это пытались снести бульдозером. Но, так и не смогли разобрать эту «кашу» из металла и бетона.

– А что это было? – Спросил мужчину Василий.

– Это был ДЗОТ – долговременная защитная огневая точка.

– И что же тут случилось? – Теперь уже задал вопрос Иван.

– Тут. Ничего необычного… Хотите, расскажу? – Сказал мужчина.

Тогда, осенью, мы продвигались с боями по этой земле. Наш батальон должен был пробиться до реки, преодолеть её и освободить город от фашистов.

Мы преследовали противника до этой реки. Ночью переплыли с этого низкого берега на ту сторону реки. И утром, с восходом солнца, начали карабкаться по вот тому высокому откосу наверх.

Наш батальон… Да какой там батальон… То, что осталось от него… Меньше роты. Так вот, мы выползли по тому откосу наверх и поднялись в атаку. Но… тут заработал пулемет. Вот из того самого ДЗОТа. Там сидел немецкий пулеметчик. С той высотки он контролировал всю окрестность.

Он «косил» нашу цепь. Мы залегли.

И вновь поднялись в атаку. И вновь он легко расстреливал нас. Как котят.

Мы опять залегли. И опять поднялись. И опять убийственный огонь. И вновь мы лежим.

А до ДЗОТа всего-то … недалеко… Лежим, прижав голову к земле… И слышим его смех. Наглый, уверенный в себе смех. А мы лежим…

И так мне обидно стало. Не помня себя, вскочил, забыв автомат, и побежал к этому пулемету. Бегу, ору, руками машу.

А фашист, увидев меня, еще пуще захохотал… Еще бы – он видел бегущего безоружного парня, орущего что-то непонятное и смешно размахивающего руками. И он замешкался, не стал стрелять. Видно, интересно ему было, чем это все закончится…

А я бежал, орал, и на бегу выхватывал «лимонки» из подсумка. На бегу выхватывал запалы из гранат… И, подбежав, начал кидать эти лимонки в проем ДЗОТа. Одна из гранат угодила пулеметчику в лоб. От удара он начал падать назад… Но, падая, он успел нажать на гашетку пулемета… И прошил меня очередью. Наискосок. Всего «прошил».

Но тут как взорвались все эти мои гранаты. Как громыхнуло… А затем начали рваться снаряды, что были там, внутри. Крыша взлетела… и упала, похоронив и фашиста и всех тех, кто, возможно, был там. Вот так там и стало это месиво из бетона и стали…

А я вначале не ощутил боли. Боли от всех этих пуль, что прошли сквозь мое тело. А потом – упал. Упал и потерял сознание. Да.

Очнулся я уже в госпитале. Не скоро очнулся. Несколько дней пролежал без сознания. Ну а потом мне все рассказали. Все, что было потом…

Товарищи мои добежали до меня. Сначала подумали, что я мертв. Но я дышал. Прошитый всеми этими пулями – дышал. И они отнесли меня в медсанбат. Там мне сделали операцию. Вытащили все те пули, что остались во мне. Да залатали дыры от тех, что прошли сквозь меня.

Да. Принесли мне газету. А там статья про мой подвиг. Про то, как я спас всех их. Про то, как они, товарищи мои, пошли дальше и с ходу освободили этот город от фашистов, которые и не ждали наши солдат. Они, враги, были в полной уверенности, что не удастся нам пройти через этот проклятый ДЗОТ.

А через несколько дней вдруг поднялся переполох в госпитале. В палату, где я лежал, пришел большой генерал и с ним много других офицеров. Да, много народу пришло.

И один из офицеров торжественно зачитал Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении мне звания Героя Советского Союза. А генерал прикрепил мне на лацкан больничной робы Звезду… Вот так вот.

Долго я пролежал в госпитале. Долго. Почти до самой Победы. Выписали мне накануне этого Дня. Комиссовали вчистую. Дали инвалидность. Но я был не согласен. Да.

Вернулся в свой родной город на Урале. Пошел работать обратно на завод. Учился на «вечернем» факультете в институте. Выучился, стал инженером. Да так и проработал там до самой пенсии. Женился. Дети пошли. Уже внуки есть. Все как у всех. Ничего необычного…

Только вот раз в году, когда есть возможность, приезжаю сюда. В этот самый день. В это самое время. И стою здесь, вспоминаю своих погибших товарищей. Они ушли тогда вперед. И дошли до Берлина. Но никто из них не вернулся домой. Все полегли там… Один я остался. Один. Понимаете?

Мужчина полез в карман пиджака за платком. Он расстегнул плащ и достал носовой платок, чтобы вытереть набежавшие слезы. В этот момент солнце выглянуло из облаков и на лацкане мужчины блеснула Звезда. Звезда Героя Советского Союза.

Оба сержанта, увидев Звезду, посерьезнели. Они, так же, как и мужчина, всмотрелись вдаль.

И вдруг, не сговариваясь, встали по стойке «Смирно» и отдали честь! Им, тем, кто остался лежать навсегда на том, высоком берегу реки. На этой безымянной высоте. Всем тем, кто погиб. Погиб, спасая человечество от коричневой чумы. Они стояли, смотря вдаль, и память их отцов и дедов передавалась ИМ.

Вечная слава ВСЕМ солдатам, всем людям, спасшим мир от безумия!!!