Наша боль, наша связь, наш смысл

Глава 28. Портрет

Неупокоенные души… что их держит на земле? Обида, злоба, непонимание. Их смерть не была честной, они погибли внезапно. Многие из них мучились, не хотели умирать. Кто-то намеренно распрощался с жизнью, кого-то держит месть. Их всех объединяет одно – страх, неспособность контролировать свои чувства и эмоции, опасность.

Но что же держит на этой земле девочку, которая смотрит на звёзды из окна на моём балконе?

– Что значит «человек, который нуждается во мне»? – спросил я Голубоглазую.

– Мне трудно объяснить… но ты же сам не раз спрашивал себя, откуда я появилась, почему я здесь, почему не могу уйти.

– Да, но…

– Вот и я спрашивала. И много размышляла. Я не могу ничего вспомнить: ни кто я, ни сколько мне лет, ни как давно я вообще здесь нахожусь. Просто однажды я появилась, какое-то время бродила в поисках, а потом нашла тебя. Эта картина…она будто раскрыла внутри моей книги страницы, которые до этого были спрятаны. Я вижу своё лицо, пусть и со стороны, но это доказывает то, что я существую. Я не иллюзия, Артур.

– Конечно нет, я понимаю это, – я взял девочку за руку, – ты настоящая, поверь мне.

– Спасибо, – она улыбнулась и аккуратно убрала мою руку, будто стараясь сделать атмосферу ещё более напряжённой.

– Как ты поняла, что кому-то нужна твоя помощь? Что ты чувствуешь? Когда ты это почувствовала?

– Я поняла это, когда увидела свои глаза. Не знаю, почему именно глаза, но в них я увидела силуэт. Силуэт другого человека. Я не разглядела ничего: ни лица, ни фигуры. Но я почувствовала его тепло и… грусть. Ужасную, отчаянную тоску. Я вдруг поняла, что здесь меня ничего не держит и никогда не держало. И как только я это поняла, я услышала голос.

– Голос? Это всё произошло за то мгновение, что ты смотрела на себя? – я пристально глядел на девочку.

– Будто это длилось вечно, Артур! – она повысила голос. Затем, немного успокоившись, добавила. – Я услышала голос, который звал меня. Я даже не могу понять, мужской он был или женский. Но он звал, звал так отчаянно, что я просто не могу…не могу уйти, сдвинуться с места. Я должна, должна помочь, сделать хоть что-нибудь. Это очень, очень тяжело, Артур.

– Голубоглазая, успокойся, – я взял её за плечи и посмотрел ей в глаза, – всё в порядке. Лучше скажи, этот голос, который звал тебя, он звал тебя по имени?

Девочка удивлённо посмотрела на меня, будто я сказал что-то необычное и странное.

– Я…я не помню, – тихо ответила она.

…

Сегодня у меня было странное настроение. Эдакая смесь радости и тошноты. Почему радости? Накануне мне позвонила Карина и пригласила в гости, познакомить меня с её родителями. Почему тошноты? Потому что неведение – моё нелюбимое слово, а я просто не мог представить себе, что значил её этот жест. Зачем знакомить меня с её родителями? Мы друзья, да… но разве друзьям необходимо знать родителей друг друга? Впрочем, мой отец ей хорошо знаком… Может она вообще хочет представить меня, как сына её психолога? Или же…

– Я просто приду к ней домой, – спокойно проговорил я.

– Да, Артур, ты просто придёшь к ней домой, – послышался тоненький голосок за моей спиной.

– Голубоглазая, чтоб тебя! – она звонко засмеялась.

Причина моего непонятного настроения состояла ещё в том, что с нашего прошлого диалога с девочкой-призраком прошло уже пару дней, а она больше ни слова не сказала ни про портрет, ни про «человека, которого ей надо спасти». Я не особо лез с расспросами, ведь думал, что ей нужно время. А может, она решила разобраться во всём сама…

И ещё то, что мучило меня с самого начала нашего знакомства, – почему я? Почему именно я – тот, кто видит эту девочку? Неужели человек, которому ей надо помочь, это… я?

Но мне недолго оставалось размышлять над этим вопросом, ибо такси уже приехало, и мне пора было выходить.

Прямо у выхода я столкнулся со своим отцом. После нашей последней ссоры прошло немало времени, а мы так и не поговорили нормально. Странно, я почти перестал замечать его присутствие. Раньше я пристально следил за каждым его шагом, стараясь найти какую-то ошибку, провинность. Сейчас же я стал каким-то рассеянным в этом плане. Сам же отец наоборот всячески старался начать со мной разговор. Но какая-то часть меня вечно блокировала его попытки, несмотря на то, что другая хотела хотя бы попытаться быть нормальным сыном.

– Уже уходишь? – спросил он.

– Да, такси ждёт, – ответил я, натягивая кроссовок.

– Куда едешь? – не очень уверенно спросил отец.

– Карина позвала меня к себе, – я старался говорить максимально равнодушным голосом, чтобы не показывать своё волнение. – Хочет, чтобы я познакомился с её родителями.

– Правда? – удивлённо спросил отец, почёсывая подбородок.

– Да…правда, – пробурчал я. – Всё, мне пора. До вечера.

Я стремительно вышел из дома. Несмотря на приближающееся лето, мои горячие щёки почувствовали на себе прохладный ветерок. Я вздохнул с облегчением. Выйдя из дома, я будто освободился от какой-то цепи.

Ладно, пора. Меня ждут.

Глава 29. Визит

– Привет! Заходи, – радостно проговорила Карина, увидя меня на пороге своей квартиры.

Я вошёл в светлое помещение. Всё внутри пахло свежестью и чистотой. Коридор был достаточно просторным. Справа выделялось большое углубление. Сначала мне показалось, что это продолжение коридора, так как двери не было. Но через проход я заметил большое окно, а внутри столик и стулья. Примечательно было то, что в этом «углублении», которое в итоге оказалось целой комнатой, было огромное количество всевозможных цветов.

– Ого, прям как в оранжереи, – сказал я, снимая обувь.

– Мама занимается продажей цветов, это, фактически, и есть оранжерея. Хочешь взглянуть? Та комната гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

– Конечно, – искренне ответил я.

– Карина! Почему держишь гостя на пороге?

Я повернулся и схватился за соседнюю полку, боясь потерять равновесие от неожиданности. Навстречу вышла, или даже выбежала, женщина лет сорока, может моложе. Я немного замялся, потому что не был уверен, что это мама Карины. Женщина была намного ниже её. У неё были короткие, но густые белокурые пряди, тонкое аккуратное лицо и голубые глаза. Карина была совсем на неё не похожа.

– Мама, мы же только зашли, – по-детски возмущённо сказала Карина.

– Артур, верно? Меня зовут Камилла, просто Камилла. Спасибо, что присматриваешь за дочкой. – Женщина протянула мне руку.

– Очень приятно, – я пожал руку в ответ. Значит, она действительно её мать? Может Карина похожа на своего папу?

– Идём на кухню, Артур. Посмотрим оранжерею чуть позже? – спросила меня девушка, улыбаясь. Эта улыбка показалась мне слегка натянутой, но я быстро отогнал от себя эти мысли.

– Да, идём.

Мы зашли на кухню. Она не уступала в просторности коридору, хоть и мебели на ней было совсем немного. На полу был серый паркет, а стены были окрашены в жёлтый цвет. У широкого окна, который открывал вид на проезжую часть, стоял стол, на котором аккуратно лежали четыре набора столовых приборов. Пока я осматривался, я и не заметил, как Карина с матерью быстро расставили на столе несколько салатов, каких-то странных закусок и нарезанных овощей.

– Карина говорила, что ты не любитель тяжелой пищи, – обратилась ко мне Камилла, – надеюсь, салаты тебе понравятся.

– Разумеется, спасибо вам за заботу, – смущаясь, сказал я. Я немного с укором посмотрел на Карину, которая хитро улыбалась. Что ты ещё выдумала про меня?

– Парень должен есть мясо! – я услышал низкий мужской голос и повернулся к его источнику. У двери стоял невысокий мужчина. Он подошёл ко мне и протянул руку.

– Максим Викторович, отец Карины. – Он посмотрел на меня снизу вверх.

– Артур, приятно познакомиться, – мне стало немного неловко от разницы в росте между нами.

Постояв в тишине около десяти секунд, мы всё-таки уселись за стол. Карина с лёгкой улыбкой посмотрела на меня, словно показывая взглядом: «Расслабься».

– Артур, мы так балгодарны твоему отцу, – сказала Камилла, накладывая мне большую порцию греческого салата. Я с ужасом смотрел на тарелку и не представлял, как я вообще столько съем.

– Мам, хватит ему валить, я же говорила, Артур мало ест.

– Он же совсем некалорийный, фигуре не повредит, – ласково сказала женщина.

– Неважно, что это и сколько там калорий, – я решил вмешаться, – я просто не ощущаю удовольствия от еды и быстро устаю от неё. Также я не чувствую вкуса. Практически никогда.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, и я уже успел пожалеть о своей откровенности. Я посмотрел на Карину, надеясь, что она сможет разрядить обстановку. Но, к моему удивлению, она лишь молча сидела, опустив глаза. Ситуацию спас Максим Викторович.

– И каково это – иметь отца психолога? – с улыбкой спросил он.

– В каком смысле? – я немного отвлёкся.

– Ну знаешь, видит тебя насквозь, понимает, о чём ты думаешь.

– Пап, отец Артура – психолог, а не супергерой, – закатив глаза, произнесла Карина.

Все за столом засмеялись, а я лишь слегка улыбнулся и задумался.

В детстве я не видел в моём отце чего-то такого странного, чего нет в других отцах. Он работал психологом, но воспитывал нас совершенно обычно, без каких-либо странных методик. Когда… случилось то, что случилось, он попытался провести со мной несколько психологических сеансов, которые ни к чему не привели. Тогда то я и решил, что профессия психолога – абсолютно бесполезная штука.

К сожалению, мне просто нужен был отец.

К сожалению, ему не повезло с сыном.

…

– Тебе нравятся розы? – спросила меня Карина.

Мы поужинали, поговорили. С этими людьми я быстро расслабился и почувствовал себя очень легко. Родители Карины ушли в магазин, а я рассматривал комнату с растениями. Но больше всего меня привлекал маленький кустик с белыми цветами.

– Не знаю… наверное, – растерянно ответил я.

– У художников особенный взгляд, – сказала она с улыбкой. Почему-то эта её фраза отразилась теплом где-то в области шеи.

– Я не художник, – тихо сказал я и отвернулся. Однако образ Карины и её улыбка всё ещё мерцали перед глазами.

– Конечно художник, – сказала она и быстро встала напротив меня.

Я смотрел на неё, стараясь сделать взгляд более сердитым. Однако Карина широко улыбалась, показывая мне, что изображать гнев у меня совсем не получается. Вся эта ситуация показалась нам ужасно смешной, и мы оба звонко засмеялись. Карина замолчала первая.

– Артур, ты… – начала она, – ты же заметил?

– Заметил что?

– Что мама с папой не похожи на меня, то есть… я не похожа на них.

Я немного нахмурил брови, будто уже зная то, что она мне скажет.

– Вы немного… отличаетесь, – неуверенно сказал я.

– Дело в том, что они не мои биологические родители, – на самом деле я не сильно удивился. Однако, после подтверждения моих догадок на душе стало немного тяжело.

– А где твои… настоящие родители?

– Камилла и Максим – мои настоящие родители! – я удивился тому, как резко Карина отреагировала на мои слова. Но потом, будто что-то осознав, она опустила голову.

– Прости, – тихо сказал я.

– Нет, ты прости… – ответила девушка, – мои настоящие…мои биологические родители…мне не повезло с ними. Они много пили, постоянно дрались и… били меня. Много били. Очень много били, – глаза Карины наполнились ужасом.

– Неужели это из-за них… – дрожащим голосом начал я.

– Именно, – она ответила даже чересчур спокойно. – Когда мне было одиннадцать лет, Максим Викторович, который являлся дальним родственником моего «отца», решил забрать меня к себе. У них уже была дочка, но они всё равно взяли меня и воспитывали, как родную. Честно сказать, я понятия не имею, где мои биологические родители и живы ли они вообще. Да и мне как-то всё-равно.

– Извини…я не знал.

– Ну конечно ты не знал, – Карина натянуто улыбнулась. – Я же не рассказывала.

– Ты сказала, у них была дочка. Твоя сестра?

– Да, просто восьмое чудо света. Мы прекрасно ладили. Это странно, но она была единственным человеком, чьих касаний я не боялась.

– Ты говоришь в прошедшем времени.

Карина взглянула на меня серьёзнее обычного. Я уже и сам знал ответ, который сейчас получу.

– Она умерла.

Глава 30. Розы, которые не распускаются

Честно, я и не ожидал, что вновь окажусь здесь. Моя комната горит, но я уже не такой, как прежде. Я знаю, что этот кошмар – лишь остаток моей уходящей слабости. Если ему не поддаваться, он отступит. Если позволить взять верх над своими чувствами – страх убьёт меня. Задушит, посадит в клетку и не позволит жить.

А я хочу жить.

– Ты хочешь жить? – честно, я уже соскучился по этому голосу.

– Мира… – проговариваю я тихо. Моя маленькая сестра смотрит на меня своими светлыми глазами. Сейчас она – не кошмар моего сна. Это просто маленькая девочка. Девочка, которая тоже хотела жить. Девочка, которая не может жить.

– Артур, ты уже забыл? – повторяет она.

– Я не забыл, – я говорю спокойно. Как только ты начнёшь дрожать, ты осознаешь, что это не безобидный сон, а самый страшный кошмар. Надо победить самого себя, чтобы выжить. Какая ирония.

– Тогда почему? Почему ты вновь улыбаешься?!

– Потому что я всё ещё могу дышать.

– Артур, проснись!

Я резко распахнул глаза. Меня ослепило ярким солнечным светом, который нашёл пути выхода сквозь тонкую занавеску и приземлился прямо на уровне моих глаз. Передо мной стояла Голубоглазая и усердно трясла меня за плечо.

– В чём дело? Я кричал во сне? – спросил я, не до конца проснувшись.

– Нет, но вот сейчас начнёшь, – я непонимающе посмотрел на девочку, – ты проспал на работу!

…

– Артур, я очень рада, что у тебя больше нет проблем со сном, но надеюсь, больше не будет опозданий на два часа, – весёлым голосом «отчитывала» меня Анастасия Борисовна

– Не будет…

– Ну да, ведь будильники для дураков, – съязвила Голубоглазая, стоявшая у меня за спиной.

День тянулся длинной верёвкой, и я не понимал, почему внутри скапливалось неприятное чувство тревоги. Голубоглазая весь день разгуливала по кафе, сидела рядом с посетителями, иногда выходила, потом возвращалась. Карина не звонила, да и к отцу она не должна была сегодня приезжать. Меня беспокоила Анастасия Борисовна, которая после какого-то телефонного звонка почти не выходила из служебной комнаты.

– Что-то случилось? – спросил я Настю, зайдя в служебку.

– Звонил муж. У хозяина здания случились какие-то проблемы с документами и теперь это место находится под угрозой снесения.

– То есть….

– То есть, вполне вероятно, что нам придётся отказаться от этого заведения.

– А нельзя просто найти другое помещение? – спросил я.

– Это было идеальным, – тихо ответила Анастасия Борисовна, – его расположение, чистый воздух, красивый вид… Я не знаю, сможем ли мы найти что-то похожее или хотя бы близкое…

– Но это же не точно, – стараясь быть как можно убедительней, ответил я. – Всё может поменяться. Нельзя сразу настраивать себя на плохое.

Начальница подняла глаза и посмотрела на меня с каким-то детским удивлением. Она смотрела на меня так долго, что я уже начал чувствовать неловкость. Но затем она беззаботно засмеялась.

– Что? Я что-то странное сказал?

– Нет, – уже более серьёзно, но всё ещё улыбаясь, ответила начальница. – Просто…мне радостно слышать это от тебя.

– От меня?Почему? – не понял я.

– Ты изменился, Артур, – она положила руку мне на плечо. – Ты стал старше…и моложе одновременно.

– Что? – удивлённо переспросил я, – в каком смысле?

– Ты хороший человек, Артур. И сейчас это уже легко заметить. Тебе не нужно быть закрытым от других. Ты и сам это понимаешь.

Я не знал, что ответить. Начальница решила сменить тему.

– В общем, будь, что будет. В любом случае, вы от меня так просто не отделаетесь! – она улыбнулась и вышла из комнаты.

Скоро лето…

…

Сегодня я снова у Карины. Её родители очень хотели меня видеть. По каким-то причинам мама Карины очень интересовалась моей персоной. Она также провела мне небольшую экскурсию по их домашней оранжерее. Я не запомнил и малой части названий всех цветов, что она выращивает. Камилла заметила, что больше всего моё внимание привлекли розы, которые стали немного больше за то время, что меня не было у Карины дома.

– Ты любишь розы? – спросила меня Камилла.

– Я не разбираюсь в цветах, – ответил я. – Но…они красивые.

– Мы посадили этот куст для нашей дочери…сестры Карины, – сказала она тихо. – Они немного напоминают её. Такие белые, чистые…

Я ещё раз посмотрел на цветы. Розы излучали какую-то лёгкую свежесть, какую-то жизнь. Однако…

– Они никогда не распускаются, – неожиданно сказала женщина. – Так и опадают целыми бутонами, а когда приходит время, вырастают снова.

– Мама, Артур! – в комнату вбежала Карина, – чем занимаетесь?

– Я рассказываю твоему другу про наши цветы.

– Господи, это же смертная скука, да? – засмеялась Карина.

– Вовсе нет, – неуверенно сказал я.

– Ладно, Карина, ты уже убрала весь ужасный беспорядок в своей комнате? – с улыбкой спросила мама.

– Не было там никакого беспорядка, – обиженно ответила девушка. – Артур, пошли. А то запишу тебя в список ботаников.

– Пошли, – ответил я с воодушевлением. Ведь сегодня я впервые увижу комнату моей подруги.

Глава 31. Танец

Мы зашли в комнату Карины. Честно говоря, она превзошла все мои ожидания. Вернее, я ожидал совсем не такого. Карина, сдержанная, нежная, лишь иногда взрывающаяся девушка, жила в комнате подростка – фаната рока. Вся комната была в синих и фиолетовых оттенках. На стене – постеры различных групп. Я не особо разбираюсь в музыке. Вернее, я абсолютно в ней не разбираюсь. Поэтому я даже не мог предположить, кто изображён на этих плакатах.

– Ты любишь рок? – спросил я, отходя от шока.

– Люблю. Но не только рок. Я меломан.

– Мело…кто? – стыдливо переспросил я. Чувствую себя идиотом.

– Я люблю все жанры. В каждом есть что-то прекрасное. Нужно просто найти правильные песни.

– Ясно, – я повернул голову в другую сторону и обратил внимание на две красивые гитары. Одна выглядела, как обычная уличная гитара. Другая – белая, с каким-то автографом. Вся комната Карины была похожа на какой-то очень необычный музей.

– Наверное, растерялся? – девушка вывела меня из раздумий.

– Я представлял пустую белую комнату с одной кроватью, – саркастично заметил я.

– Ты разочарован? – она встала передо мной и посмотрела прямо в глаза.

– Н-нет. Так даже лучше, – сказал я и отвлёкся на гитару. – Чей автограф?

– Это? «Один в каное», украинская инди-группа. К сожалению, я не смогла пойти на их концерт, сам знаешь почему, но папа раздобыл для меня гитару с автографом. Хочешь их послушать?

– Да, конечно.

Девушка подошла к ноутбуку, который стоял на её столе. Спустя минуту с колонок зазвучали мягкие звуки гитары. Я никогда раньше особо не слушал музыку, поэтому сейчас напряг весь свой слух, чтобы ничего не пропустить.

Скільки можна лити, скільки можна бавити слова?

Вони – не діти!

Між бетонні плити пробивається-кричить трава:

"Я жива!"

      Пока мы слушали песню, солнце зашло за тучи и в комнате стало немного темнее. Я на мгновение задумался, и в тот момент Карина подошла ко мне.

– Артур… – тихо произнесла девушка.

– Д-да? – неуверенно спросил я.

– Пожалуйста, – она замялась, – потанцуй со мной.

Дайте їй руку, відступіть їй світла, дайте води!

Я ж бачила, я зрозуміла знак:

Усе навпаки і усе не так,

Навіть ти!

– П-потанцевать? – запинаясь, переспросил я. – Да я и не умею… Да и ты как…

Я не успел договорить, как в этот момент почувствовал прикосновение к своим плечам. Девушка легонько обхватила их и начала покачиваться туда-сюда, имитируя танец. Карина опустила голову, но я всё ещё мог видеть её лицо. Она закрыла глаза и немного сжала губы, будто пытаясь привыкнуть к ощущениям. В этот момент я так беспокоился за девушку, что абсолютно позабыл про собственные чувства. Когда я немного пришёл в себя и осознал, что в данный момент я танцую с Кариной и она прикасается к моим плечам, мне стало не по себе.

Пообіцяй мені, пообіцяй мені,

Що завжди горітиме світло в твоєму вікні.

Пообіцяй мені, хай навіть не збудеться,

Що "завтра" негайно і невідворотньо відбудеться!

Пообіцяй мені…

Звуки музыки расслабили меня. Мне хотелось взять Карину за талию, чтобы мои руки не висели, однако головой я понимал, что лучше не рисковать. Карина и так сильно переступила через себя. Однако меня успокоил тот факт, что в данный момент она выглядела совершенно спокойно. Девушка вдруг подняла голову, посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась. И в моей груди снова защемило. Уже знакомое чувство.

…

– Ты удивился, когда узнал, что Камилла и Максим не мои настоящие родители? – спросила меня Карина спустя какое-то время, когда мы просто сидели на её кровати.

– Они настоящие, – ответил я и лишь спустя двадцать секунд понял, почему девушка замолчала. – То есть, ты же сама считаешь их настоящими!..

– Да, ты прав, – сказала она и улыбнулась, позволив мне спокойно выдохнуть. – В какой-то момент я думала, что теряю их. Когда сестра умерла…

Девушка замолчала. Я посмотрел в окно и задумался. Я чувствовал, что связь между нами становится теснее. Мне почему-то захотелось полностью ей открыться.

– Знаешь, – начал я неуверенно, – я понимаю тебя.

– В каком смысле? – Карина посмотрела на меня.

– Моя мама…и сестра погибли.

– О боже, какой ужас. Мне так жаль… – девушка закрыла рот руками.

– Не переживай. Всё в порядке.

– Ты уверен?

– Да, сейчас я почти уверен.

Я всё чаще стал думать о том, что моя трагедия, которая заковала меня внутри моего страха и кошмаров, – это маленький мирок, который я выдумал себе сам. Мне было так удобно видеть в себе жертву своих же ошибок, обвинять всех вокруг себя, обвинять себя, считать себя недостойным. Вместо того, чтобы осознать произошедшее и попытаться это пережить, пересилить, я остановился в точке невозврата и отказывался сделать даже самый крохотный шаг к нормальной жизни. Потому что это больно. Больно осознавать, что, как бы ты себя не корил, как бы ты себя не ненавидел, тех, кто ушёл, уже не вернуть.

Твоя боль никому не сделает лучше.

– Я совсем забыла! – внезапно сказала девушка. – У меня для тебя кое-что есть.

Карина вышла из комнаты и вернулась спустя минуту. В её руках я заметил тарелку с каким-то блюдом на нём.

– Это фруктовое пирожное! – радостно сказала девушка.

– Фруктовое… пирожное? – серьёзно?

– Ты подумаешь, что я дура, но просто попробуй. Я сама приготовила. Пожалуйста, – умоляющим тоном произнесла девушка.

– Я, конечно, попробую, мне не сложно… Но я не хочу тебя обидеть. Ты же знаешь, что я не почувствую вкуса.

– Ешь, – уже более уверенно сказала она.

– Л-ладно.

Я неуверенно отломил большой кусок и положил его в рот. Я напряг все свои рецепторы, понимая, что сейчас мне придётся притворяться или типо того. Но всё пошло не по плану. Карина с довольным видом смотрела на моё удивлённое лицо.

– Это… вкусно, – тихо сказал я. – Реально вкусно!

…

Карина провела меня до остановки. Я не хотел ехать на такси сегодня вечером, поэтому уже собирался садиться в автобус, который вот-вот тронется со станции.

– Ты мне нравишься, – сказала мне девушка, когда я на прощание помахал ей рукой.

А в этот момент автобус тронулся, и я уехал, не сказав в ответ ни слова.

Скоро лето…

Глава 32. День Рождения

День света и цвета, когда к нам на порог вступают солнечные лучи, а люди становятся радостнее и счастливее, ассоциируется у меня с днём, когда я потерял всё, что мне дорого.